ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A
Песнь о Нибелунгах - i_002.png

Авентюра III

О том, как Зигфрид приехал в Вормс

Песнь о Нибелунгах - i_003.jpg
Так жил воитель смелый, не ведая забот,
Покуда не услышал в свой час и свой черёд
О девушке бургундской, что так была мила.
Она и счастье Зигфриду и горе принесла.
Ходил по многим странам слух о её красе,
За добрый нрав и разум[17] её хвалили все,
И так везде пленяла мужчин молва о ней,
Что не было у Гунтера отбою от гостей.
Но между тех, кто б с нею охотно в брак вступил,
Никто Кримхильде не был настолько люб и мил,
Чтоб в сердце королевны мог воцариться он:
Ещё не знала девушка того, кто ей суждён.
Меж тем стал думать Зигфрид: кого в супруги взять?
Кто б жениху такому решился отказать?
Кто из знатнейших женщин не жаждал брака с ним?
Недаром он Кримхильдою был так потом любим.
Он о любви всё чаще мечтал день ото дня,[18]
И стали все упорней дружина и родня
Твердить, чтоб в жёны выбрал он ровню по рожденью.
И Зигфрид так ответствовал на эти наставленья:
«С бургундской королевной хочу я в брак вступить —
Ничья краса не может Кримхильдину затмить.
Славнейший император, мечтай он о жене,
Её бы счёл невестою, достойною вполне».
Весь двор пришёл в волненье, узнав ответ его,
И Зигмунд огорчился за сына своего.
Старик-король боялся, что кончится бедой
Любовь его наследника к бургундке молодой.
Когда ж поведал Зигмунд Зиглинде обо всём,
Она загоревала об отпрыске своём:
Ей страх большой внушали бургунды искони.
И сына отговаривать взялись вдвоём они.
Но молвил пылкий Зигфрид: «Мой дорогой отец,
Уж лучше не пойду я вовеки под венец,
Коль не могу жениться на той, кого люблю,
И в этом, как ни гневайтесь, я вам не уступлю».
«Ну, раз ты так настойчив, — король в ответ ему, —
Не стану я перечить желанью твоему
И облегчу чем в силах тебе твои труды.
Но помни: люди Гунтера спесивы и горды.
А смелый Хаген стоит всех прочих, взятых вместе.
Ревниво он печётся о королевской чести.
Гляди, мой сын, чтоб ссоры у вас не вышло с ним,
Коль мы к такой красавице посвататься решим».
Лишь усмехнулся Зигфрид: «Отец, да что мне в том?
Коль я свою невесту не получу добром,
Её я силой вырву у братьев-королей,
А земли их и подданных возьму в придачу к ней».
Король ему, нахмурясь: «Опасные слова!
А вдруг на Рейн к бургундам их донесёт молва?
Тогда тебе не видеть вовеки их страны:
Я знаю, Гунтер с Гернотом отважны и сильны».
«К тому ж, — добавил Зигмунд, — я помню, сын мой милый,
Что брать себе невесту не подобает силой.
Но коль охрану хочешь ты взять с собой туда,
Тебе надёжных спутников сыщу я без труда».
Ответил королевич: «Иду я не в поход,
И мне с дружиной ехать к бургундам не расчёт.
Снискать любовь Кримхильды едва ль сумею я,
Коль силою оружия ей навяжусь в мужья.
Нет, я её добуду лишь доблестью своей.
Я еду сам-двенадцать к бургундам в Вормс за ней.
А вас прошу пристойно одеть моих бойцов».[19]
Тут Зигмунд их пожаловал мехами двух цветов.
Заплакала Зиглинда, узнав про сватовство, —
Так боязно ей стало за сына своего.
А вдруг уже не будет ему пути назад?
Вдруг жизни люди Гунтера её дитя лишат?
Но он пошёл в покои, где горевала мать,
И начал королеву любовно утешать:
«Вам, матушка, о сыне лить слёзы ни к чему.
В бою с любым противником легко я верх возьму.
Вы лучше тех, кто едет со мною в край чужой,
Снабдите на дорогу одеждою такой,
В какой предстать бургундам мы без стыда могли бы,
И вам скажу за это я великое спасибо».
Она в ответ: «Коль скоро стоишь ты на своём,
Тебе не откажу я, дитя моё, ни в чём
И дам такое платье всем спутникам твоим,
Чтоб рыцари знатнейшие завидовали им».
Ей отдал королевич признательный поклон.
«Со мной людей немного, — учтиво молвил он, —
Нас будет лишь двенадцать. Сбирайте ж сына в путь.
Мне на Кримхильду гордую не терпится взглянуть».
Созвала дам Зиглинда, а те, чтоб ей помочь,
Прилежно за работой сидели день и ночь.
И Зигфриду успели одежду к сроку сшить.
Не внял он просьбам подданных поездку отложить.
Чтоб с честью сын покинул родной страны предел,
Отец доспехом ратным снабдить его велел.
Он ни кольчуг блестящих, ни шлемов, ни щитов
Не пожалел для Зигфрида и для его бойцов.
Но вот приспело время к бургундам путь держать.
Весь двор, стеня, собрался героя провожать.
Кто знал, вернётся ль Зигфрид домой, к родне своей?
Кладь уложили путники на вьючных лошадей,
А сами ловко сели на скакунов лихих.
Отделкой золотою сверкала сбруя их.
Собой гордиться было к лицу таким бойцам.
Сын попросил родителей: «Дозвольте ехать нам».
Те дозволенье дали, хотя их страх терзал,
А Зигфрид на прощанье им ласково сказал:
«Напрасно не тревожьтесь, не плачьте обо мне.
За жизнь мою вы можете спокойны быть вполне».
Душили слёзы женщин, тоска гнела мужчин.
Унынью предавались они не без причин:
Подсказывало сердце в тот миг, наверно, им,
Что многим плакать предстоит по ближним и родным.
Застал в пути героев рассвет седьмого дня.[20]
Бойцы скакали к Вормсу, оружием звеня.
Они тропой вдоль Рейна неслись во весь опор,
И золотом поблёскивал их воинский убор.
Все в прочных звонких шлемах, при каждом новый щит,
Они являли взору великолепный вид.[21]
Мир не знавал им равных — столь дорогой наряд
Носил любой, кто Зигфридом в Бургундию был взят.
До самых шпор свисало мечей их остриё.
Большого веса было у каждого копьё,
У Зигфрида же — ровно в две пяди толщиной.
Легко броню распарывал конец его стальной.
У них и кони были красавцы хоть куда —
Поперсие из шёлка, злачёная узда.
Народ глазеть сбегался на витязей чужих.
Потом и люди Гунтера встречать явились их.
Вот рыцари к приезжим спешат со всех сторон
И, как велит обычай, им отдают поклон.
Щиты оруженосцы снимают с рук гостей
И под уздцы заботливо берут их лошадей.
Коней усталых в стойла они уже ведут,
Но Зигфрид, витязь смелый, бургундов просит тут:
«Нет, нет, пусть наши кони останутся при нас.
Мы снова в путь намерены пуститься сей же час.
Вы ж нам не откажите в услуге превеликой:
Хочу я знать, где Гунтер, Бургундии владыка.
Кому известно это, тому молчать не след».
И так промолвил Зигфриду один бургунд в ответ:
«Коль впрямь король вам нужен, как вы сейчас сказали,
Его увидеть можно вон в том просторном зале.
В кругу своей дружины он восседает там,
Внимая многоопытным и доблестным мужам».
Меж тем шепнули вормсцы владыке своему,
Что чужеземец знатный пожаловал к нему
Со свитой в пышном платье, в сверкающей броне,
А как их звать — не ведает никто во всей стране.
Осведомился Гунтер у всех, кто был кругом,
Откуда эти люди в уборе дорогом —
При каждом меч блестящий, широкий новый щит,
И был он раздосадован, что двор в ответ молчит.
Но встал тут Ортвин Мецский и королю сказал
(То был могучий воин и преданный вассал):
«Пускай мой дядя Хаген придёт и бросит взгляд
На незнакомых витязей, что у ворот стоят.
Уж он-то их узнает,[22] ручаюсь в этом я.
Недаром он объездил все страны и края».
За Хагеном поспешно король послал гонцов,
И витязь прибыл во дворец с толпой своих бойцов.
Спросил с поклоном Хаген, что королю угодно.
«Явился в Вормс со свитой воитель благородный,
А кто он — неизвестно. Взгляд на пришельцев бросьте.
Быть может, вы нам скажете, откуда наши гости».
«Извольте», — молвил витязь, открыл окно во двор
И в удальцов приезжих вперил свой острый взор.
Их платьем и оружьем был Хаген восхищён.
Но понял, что в Бургундии не мог их видеть он,
И молвил: «Эти люди, откуда б ни пришли,
Иль королей посланцы, иль сами короли.
У них на славу кони, да и наряд хорош.
В них сразу знатных рыцарей по виду узнаёшь».
«Я вам, — добавил Хаген, — вполне могу ручаться,
Хоть и не проходилось мне с Зигфридом встречаться,
Что это он со свитой стоит перед дворцом.
Себя он сразу выдаёт и статью и лицом.
О нём уже немало дошло до нас вестей.[23]
Сразил он нибелунгов, двух братьев-королей:
Из них был Шильбунг старшим и Нибелунг меньшим
Тот бой затмил все подвиги, содеянные им.
Слыхал я, что без свиты, с конём своим сам-друг,
Однажды ехал Зигфрид и гору видит вдруг,
А под горой толпятся какие-то бойцы.
Тогда ещё не ведал он, кто эти храбрецы.
То были нибелунги, которые когда-то
Там, на горе, в пещере, зарыли клад богатый,
А ныне порешили достать и разделить.
Могло такое зрелище любого удивить.
Подъехал витязь ближе к толпе бойцов чужих,
И, путника приметив, вскричал один из них:
„Вон, Зигфрид Нидерландский, прославленный герой!..“
Да, навидался удалец чудес под той горой!
Тут Шильбунг с Нибелунгом встречать его пошли.
Вняв общему совету, просили короли,
Чтоб клад отважный витязь делить им пособил,
И были столь настойчивы, что Зигфрид уступил.
Там камней драгоценных была такая груда,
Что их на ста подводах не увезли б оттуда,
А золота, пожалуй, и более того.
Таков был клад, и витязю пришлось делить его.
Меч нибелунгов взял он в награду за труды,
Но помощью своею довёл лишь до беды:
Остались недовольны два брата дележом
И с Зигфридом рассорились, виня его во всём.
Хотя и охраняли особу королей
Двенадцать великанов, лихих богатырей, —
Что толку? Поднял Зигфрид свой Бальмунг, добрый меч,[24]
И великаньи головы в траву упали с плеч.
Семь сотен нибелунгов он истребил в бою,
А те, кто помоложе, страшась за жизнь свою,
Его молили слёзно, чтоб соизволил впредь
Он их землёй и замками, как государь, владеть.
Затем воздал воитель двум братьям-королям,
Хоть, жизни их лишая, чуть не погиб и сам:
С ним бой затеял Альбрих,[25] мстя за своих господ,
Но карлик поражение изведал в свой черёд.
Не смог и он тягаться с противником таким.
На гору победитель взлетел, как лев, за ним,
Плащ-невидимку отнял, и в плен был Альбрих взят.
Вот так во власти Зигфрида и оказался клад.
Расправившись со всеми, кто с ним вступил в сраженье,
Распорядился витязь, чтоб клад на сохраненье
В пещеру потайную был вновь перенесён,
И Альбриха к сокровищу приставил стражем он.
А тот ему поклялся его слугою стать, —
Сказал владелец Тронье и продолжал опять:
— Таков отважный Зигфрид, храбрейший из мужей.
Досель ещё не видел мир бойца, его сильней.
Могу я и другое порассказать о нём.
Он страшного дракона убил своим мечом,
В крови его омылся и весь ороговел.
С тех пор чем ни рази его, он остаётся цел.
Быть должен принят с честью воитель молодой,
Чтоб нам за нерадушье он не воздал враждой.
Нехудо будет лаской того к себе привлечь,
Кто совершает чудеса, пуская в ход свой меч».
Сказал могучий Гунтер: «Наш смелый Хаген прав.
Всё в госте обличает неукротимый нрав.
Он в бой, судя по виду, готов вступить всегда.
Ему навстречу надлежит мне выйти, господа».
«И это, — молвил Хаген, — для чести не урон.
Ведь он не первый встречный, а королём рождён.
К тому ж бойца такого к нам из чужой земли
Дела не пустяковые, наверно, привели».
В ответ король бургундский: «Нам этот гость приятен:
Ведь мы теперь узнали, что он и смел и знатен.
Найдёт он здесь почётный и ласковый приём».
И Гунтер вышел к Зигфриду со всем своим двором.
Бургундами учтиво был встречен знатный гость.[26]
Знавать людей радушней ему не довелось,
И Гунтеру он отдал поклон от всей души
За то, что с ним хозяева так были хороши.
Спросил король немедля: «Узнать хотел бы я,
Как и зачем попали вы в здешние края.
Что нужно, смелый Зигфрид, на Рейне в Вормсе вам?»
И гость сказал хозяину: «Ответ охотно дам.
Слыхал в стране отцовской я от людей не раз,
Что состоит немало лихих бойцов при вас.
Любой король гордился б вассалами такими.
И силами померяться мне захотелось с ними.
Рассказывают также, что храбры вы и сами,
Что равного в бесстрашье вам нет меж королями.
По сопредельным странам гремит о вас молва,
И жажду убедиться я, насколь она права.
Как вы, я — тоже витязь, и ждёт меня корона,
Но доказать мне надо, что я достоин трона
И что владеть по праву своей страной могу.[27]
Я ставлю честь и голову в залог, что вам не лгу.
Коль впрямь бойца отважней, чем вы, не видел свет,
Я спрашивать не стану, согласны вы иль нет,
А с вами бой затею и, если верх возьму,
Все ваши земли с замками у вас поотниму».
Немало удивились король и двор его,
Когда они узнали от гостя своего,
Что он всё достоянье отнять у них решил.
Дружину возмущённую безмолвный гнев душил.
«Ну нет, — ответил Гунтер, Бургундии властитель, —
Тем, чем владел так долго и с честью наш родитель,
Вовеки чужеземцу не дам я завладеть
Иль права зваться рыцарем лишён я буду впредь».
Упрямо молвил Зигфрид: «Я на своём стою,
И коль меня оружьем не сломишь ты в бою,
Я на престол твой сяду, как сядешь ты на мой,
Коль скоро в силах справиться окажешься со мной.
Земель твоих бургундских моё наследье стоит.
Так пусть число владений и подданных удвоит
Тот, кто убьёт другого и разрешит наш спор».
Тут смелый Хаген с Гернотом вступили в разговор.
Воскликнул Гернот: «Что вы! Зачем нам враждовать?
Не станем у другого мы землю отбивать —
И без того обширна бургундская страна.
По праву нам, как отчина, принадлежит она».
Своим ответом Гернот друзей разгневал так,
Что бросил Ортвин Мецский, прославленный смельчак:
«Мне миролюбье ваше не по душе пришлось.
Ведь вызовом без повода нас всех обидел гость.
Пусть даже с целым войском он к нам сюда придёт,
А вас и ваших братьев покинет наш народ,
С ним в одиночку биться я буду до конца
И от привычки хвастаться отважу гордеца».
Воитель нидерландский от гнева покраснел:
«Тебе со мной тягаться не след, хоть ты и смел.
Я — государь могучий, а ты — вассал простой.
Не справиться и дюжине таких, как ты, со мной».
Меч вынул Ортвин Мецский движением одним —
Ему недаром Хаген был дядею родным.
Но сам боец из Тронье молчал, чем всех дивил.
По счастью, Гернот Ортвина в тот миг остановил.
Воскликнул он: «Вам, Ортвин, сдержаться надлежит —
Ведь Зигфрид нам пока что не причинил обид.
Для нас почётней будет поладить с ним добром.
Тогда мы не противника, а друга в нём найдём».
Могучий Хаген молвил: «Как каждый ваш вассал,
Задет я нашим гостем: он ясно показал,
Что с умыслом недобрым приехал к нам сюда,
Хоть зла ему не сделали вы, наши господа».
Ответил смелый Зигфрид: «Коль не по нраву вам
То, что сказал я, Хаген, здесь вашим господам,
Придётся вам увидеть, как под руку свою
Возьму я всю Бургундию, а их сломлю в бою».
«Не допущу я ссоры», — вмешался Гернот тут
И приказал вассалам, пусть все себя ведут
Так, чтоб надменной речью гостей не раздражать.
Притих и Зигфрид, устрашась Кримхильду потерять.
Промолвил Гернот: «Биться вам с нами не расчёт.
Ведь в том, что бесполезно цвет наших стран падёт,
Нам будет чести мало, вам тоже проку нет».
И Зигфрид, отпрыск Зигмунда, сказал ему в ответ:
«Зачем так медлит Хаген и Ортвин поутих?
Что ж на меня не двинут они друзей своих?
Иль те боятся схватки и пыл их поостыл?»
Бургунды не ответили — им Гернот запретил.
Сын Уты молвил снова: «Прошу вас гостем быть.
Здесь вам и вашим людям все рады угодить.
А я с роднёй своею всегда служить готов».
И стал вином он потчевать могучих пришлецов.
Сказал державный Гунтер: «Попросите добром —
И никогда отказа не встретите ни в чём.
Всё — жизнь и достоянье — мы отдадим за вас».
Гнев господина Зигфрида от этих слов угас.
Приезжим снять доспехи бургунды помогли
И лучшие покои в дворце им отвели.
Там Зигфрида и свиту с дороги отдых ждал.
С тех пор герой в Бургундии желанным гостем стал.
Тех почестей, какими его там осыпали,
И тысячную долю я опишу едва ли.
Он этим был обязан лишь доблестям своим:
Кто б Зигфриду ни встретился, все восхищались им.
Какой потехой ратной ни тешился бы двор,
Был в каждой Зигфрид первым, всему наперекор.
В метании ли копий, в бросании ль камней
Он был любых соперников ловчее и сильней.[28]
Когда же развлекались бойцы по вечерам
Учтивою беседой в кругу прекрасных дам,
Те глаз не отводили от гостя своего —
Такою страстью искренней дышала речь его.
Он им во всех затеях всегда был рад помочь,
Но сам лишь о Кримхильде мечтал и день и ночь,
Да и она, хоть деву ещё не видел он,
Тайком всё чаще думала, как смел он и силён.
Чуть во дворе потеху затеет молодёжь,
От окон королевну силком не оторвёшь:
На рыцарские игры весь день глядит она,
И больше никакая ей забава не нужна.
Узнай об этом Зигфрид, как витязь был бы рад,
Что на него бросает Кримхильда тёплый взгляд!
Ведь он всем сердцем жаждал так пылко и давно,
Чтоб было с милой свидеться ему разрешено.
Когда же прерывалась для отдыха игра
И гость в толпе героев стоял среди двора,
Отважный сын Зиглинды был так хорош собой,
Что чувства нежные будил он в женщине любой.
Нередко думал Зигфрид: «Когда ж предлог найду я
Воочию увидеть Кримхильду молодую?
Её люблю я пылко и здесь давно гощу,
Но с ней ещё не встретился и оттого грущу».
Когда ж объезд владений свершали короли,[29]
Они с собою брали весь цвет своей земли
И — к горю королевны — сопровождал их гость.
Не раз ему по девушке потосковать пришлось.
Вот так, — и я порукой в том, что молва не лжёт, —
В земле бургундов прожил воитель целый год,
Но всё ещё не видел той, кем он был пленён,
С кем счастье и страдание потом изведал он.
вернуться

17

Добрый нрав и разум. — В подлиннике hochgemuete — термин из куртуазного словаря, обозначавший умонастроение и нрав, присущие благородному человеку.

вернуться

18

Он о любви всё чаще мечтал день ото дня… — Любовь обозначается в немецкой средневековой поэзии чаще всего термином minne (или hohe minne). Ещё один термин куртуазного обихода, предполагавший прежде всего служение рыцаря даме, которой он добровольно и охотно себя подчиняет, считая её своею госпожой. Культ дамы сложился в немецкой феодальной среде под французским (провансальским) влиянием незадолго до создания «Песни о нибелунгах». Minne включала и чувственную сторону отношений мужчины и женщины, hohe minne — одухотворённая, возвышенная любовь.

Дружина и родня — словосочетание mage und man — устойчивая формула, применявшаяся в поэзии к окружению знатного человека.

вернуться

19

…прошу пристойно одеть моих бойцов. — Одеяние в феодальном обществе, в котором всем внешним формам придавалось огромное значение, было очень важным признаком сословного положения человека. Среди подарков, получаемых вассалами от господ, платье занимает видное место, и «Песнь о нибелунгах» содержит многочисленные подробные описания роскошных одежд, доспехов и украшений. Здесь и в других соответствующих местах «Песни о нибелунгах» сборы знатных лиц в дорогу отнимают немало времени и требуют больших усилий для того, чтобы придать поездке помпу, необходимую для поддержания престижа и достоинства едущего. Однако в отличие от бургундских королей, выезжавших из Вормса, как правило, с огромной свитой или во главе войска, Зигфрида сопровождает всего только дюжина дружинников.

вернуться

20

Застал в пути героев рассвет седьмого дня. — Путь из Ксантена в Вормс (примерно 250 км) занимает целую неделю.

вернуться

21

Они являли взору великолепный вид. — Здесь и во многих иных местах песни большое внимание уделено характеристике боевого снаряжения и роскошных одежд персонажей, однако, как правило, это общие места, ибо описания такого рода стандартны и применимы к разным действующим лицам, — они не индивидуализированы.

вернуться

22

Уж он-то их узнает… — Знание людей и мира — неотъемлемые качества королевского советника.

…витязь прибыл во дворец с толпой своих бойцов. — Вассал короля, Хаген, в свою очередь, окружён собственными вассалами.

вернуться

23

О нём уже немало дошло до нас вестей. — Предполагается, что история юного Зигфрида известна средневековым читателям. В «Песни о нибелунгах» она упомянута только в рассказе Хагена и лишь в той мере, в какой это необходимо с точки зрения повествования: плащ-невидимка, сокровища и меч нибелунгов, роговая оболочка Зигфрида фигурируют в дальнейшем. Однако эти чисто сказочные сюжеты не могут стоять в центре внимания рыцарского эпоса, в котором и сам Зигфрид превращён из героя сказки в образцового рыцаря и в королевского сына. Эта трансформация образа Зигфрида неполна. См. ниже сцены единоборства Зигфрида с Брюнхильдой, которые никак не соответствуют куртуазным представлениям феодальной эпохи.

Нибелунги — здесь: сказочные хранители сокровищ. Но это и имя собственное. Древний смысл его: существа, обитавшие в подземном царстве, карлики-цверги, автору «Песни о нибелунгах», очевидно, уже не ясен. Нибелунги фигурируют в первой части песни в образе могучих воинов. Во второй части термин переносится на бургундов (начиная со строфы 1523).

вернуться

24

…свой Бальмунг, добрый меч… — У германцев было в обычае давать имя прославленному оружию.

вернуться

25

Альбрих — карлик, служивший Шильбунгу и Нибелунгу, а затем вассал Зигфрида, хранитель клада.

вернуться

26

Бургундами учтиво был встречен знатный гость. — Несообразность, характерная для эпического повествования: учтивая встреча устраивается Зигфриду после того, как его довольно долго продержали во дворе королевского замка, пока Хаген рассказывал о его подвигах! Время рассказа Хагена как бы не входит во время действия, вернее — время действия «выключается», пока длится этот рассказ.

вернуться

27

Как вы, я — тоже витязь, и ждёт меня корона, //Но доказать мне надо, что я достоин трона // И что владеть по праву своей страной могу. — Пришедший из легендарного прошлого герой утверждает власть над королевством мечом, феодальный правитель отстаивает свои владения ссылкой на право давности и наследования. Оба ссылаются на право, но один видит источник права в собственной доблести, другой же — в легитимности. Этому соответствуют две формы поведения: Зигфрид со своим дерзким вызовом на поединок противостоит Гунтеру и Герноту, проявляющим куртуазную сдержанность. Зигфрид провоцирует бургундов характерными для героической поэзии «подзадоривающими» речами, те, во всяком случае — старшие братья и Хаген, призывают его к рассудительности и в конце концов добиваются своего. Здесь заложены предпосылки будущего устранения ими Зигфрида.

вернуться

28

В метании ли копий, в бросании ль камней // Он был любых соперников ловчее и сильней. — Эти состязания как бы подготавливают грядущий поединок Зигфрида с Брюнхильдой и демонстрируют его непобедимость.

вернуться

29

…объезд владений свершали короли… — Средневековые правители регулярно объезжали свои владения и во время этих разъездов отправляли правосудие, взимали поборы с подданных и следили за соблюдением порядка в стране.

2
{"b":"25775","o":1}