ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Да пересеклись мы с ним уже однажды. На узкой дорожке…

— В Чечне, что ли?

— Ну… Достал до печени! Недаром его пацанва зовет — Достоевский!

— А у него на тебя какая-нибудь конкретика есть?

— Откуда! — махнул рукой Клон. — Слышал звон…

— Если что, ты скажи, — предложил Шкаф. — Настучим ему по репе…

— Да пока не надо, сам разберусь…

— Вот! — воскликнул браконьер, разглядывая увеличенную оптикой «великолепную шестерку». — Вот они, гаденыши… Они самые!

Шкаф забрал у него бинокль, протянул Клону. Бельмастый сглотнул слюну и устремил горящие глаза на пиво. Шкаф милостиво протянул ему бутылку.

— На, глотни, — хохотнул он. — С водярой эти мелкие неслабо придумали!

— Ага, — прохрипел браконьер. — Повторить бы…

После чего судорожно припал к бутылке и не отрываясь осушил ее до дна.

— Предки у них кто? — повернулся к Клону Шкаф. — У этих лолиток?

— У стриженой — инженер, у другой — архитектор или что-то типа того, — опуская бинокль, ответил Клон. — Деревенский у них только один — вон тот, белый гриб в кепке…

— Пойти им уши вырвать, — пробормотал бельмастый.

— Дубина! — осадил его Шкаф. — Тут надо втихаря, а то ихние архитекторы такую волну погонят… Где пилы?

— У них где-то… Отдадут, куда денутся!

— Значить, надо брать с поличным!

Поймав взгляд главаря браконьеров, Клон протянул ему свою бутылку, и тот со стоном к ней припал…

Глава третья,

о том, что маленькая девочка иногда бывает сильнее трех бульдозеров

Тайны огонь-горы, или Полосатое лето - i_004.png

С наступлением темноты на делянке появился знакомый грузовик. Работяги выгрузились и, не выказывая никаких признаков тревоги, принялись обрубать топорами сучья уже поваленных деревьев.

Шестерка и на этот раз расположилась в спасительных кустах. Лешка вел репортажную съемку.

— «Я всегда с собой беру видеокамеру», — мурлыкал он себе под нос, прищурившись в видоискатель так, словно собирался выстрелить. — Ага! Пилить-то нечем!

Илья приложил ко рту сложенную ладонь и ухнул совой. Браконьеры сделали вид, что ничего не заметили, и продолжали работать. Не в пример вчерашнему, они были трезвы, сосредоточенны и деловиты.

Внезапно раздался гул. Он был разительно схож с тем, что ребята в ночь поиска клада слышали под землей. Джейн и Асисяй переглянулись. Да, несомненно, этот гул был им знаком!

И вслед за гулом явился и его источник: слепя фарами, из темноты зловеще двигались три огромных бульдозера. Похожие на доисторических животных, они, словно бритва, снимали верхний слой почвы, таранили сосны, и те с оглушительным треском и стоном падали, падали, падали…

Каждое из этих деревьев было раза в два старше тех, кто сидел сейчас за штурвалами машин. Не менее ста лет, раскачивая своими раскидистыми кронами, живые и гордые, эти деревья были молчаливыми свидетелями и участниками смены времен года…

И вот теперь наползли пропахшие вонючей соляркой железные уроды и принялись их убивать… Это было похоже на страшный сон, но сном, к несчастью, не было…

Оцепенев, смотрели на эту картину Муромец и Леннон. Испуганно отступали перед ревущими машинами Джейн и Асисяй. Саша, лежа в траве, плакала навзрыд. И только Лешка, прикусив губу, упрямо продолжал снимать…

Перед глазами Саши вдруг возник лесник Григорий Матвеевич — стиснутые зубы, мрачная складка между насупленными бровями, — вспомнилось его угрюмое: «Ничего не поделаешь!» И следом за ним увидела она свою сестру на больничной кровати и услышала голос врача: «Что вы хотите, в стране такая жуткая экология… Природа растерзана… Откуда взяться здоровым детям?!»

Ничего не поделаешь?! Ну нет! Как бы не так!

Саша вскочила, вытерла слезы и двинулась навстречу окутанному выхлопными газами, лязгающему чудищу. Она шагала, преграждая ему дорогу, как в танковой атаке на фронте, — стойкий маленький солдатик…

Бульдозер надвигался, не сбавляя скорости. Похоже, он и не собирался ни тормозить, ни сворачивать. Тот, кто сидел в его металлическом чреве, не сомневался в том, что девочка испугается и сама повернет назад. Но она упрямо шла, шла, преодолевая страх, расправив плечи и высоко подняв голову. Губы ее что-то шептали, а по щекам текли слезы.

— Саша! — отбросив камеру, что было сил отчаянно закричал Лешка. — Сашка-а-а!!

Но девочка не оборачивалась, словно не слышала.

И тогда Лешка вскочил и бросился следом. Догнав Сашу, он схватил ее за руку и пошел рядом. Теперь их было двое, и гора вонючего железа резко сбавила ход и уже почти остановилась, но в следующее мгновение, словно устыдившись собственной слабости, снова двинулась вперед.

Теперь металлического монстра и детей разделяло пространство всего в несколько метров, и казалось, еще секунда — и бездушная махина сметет, раздавит, уничтожит маленьких людей. В этот решающий миг Саша вдруг опустилась и села в траву. Рядом с ней уселся Лешка…

Железная гора, рыча и дыша дизельным смрадом, остановилась.

И тут Лешка и Саша услышали «ура».

— Ура! — кричали их товарищи. — Ур-р-ра-а!!

Выбежав из укрытий, они мчались к двум еще продолжающим движение бульдозерам. Подбежав к ним вплотную, они тоже бросились в траву, преграждая чудищам путь: Джейн и Леннон — под один, Муромец и Асисяй — под другой…

Нашествие было остановлено.

Однако в следующее мгновение за кустами вспыхнули автомобильные фары, и к лежащим направились рослые парни. Они похватали ребят и, как котят, побросали их в джипы.

— Ну, Александры Матроскины, — крикнул один из них, — а теперь поехали медали получать!

— Где бензопилы? — встряхивая Лешку, допытывался Шкаф. — Куда дели, щенки?

Лешка молча сложил из пальцев фигу и ткнул ее в нос вопрошающему, за что тут же получил по лбу щелбан — не столько болезненный, сколько обидный…

Через полчаса у ворот мирно спящего лагеря в холодном свете ксеноновых фар джипов под светящейся надписью «Полоса препятствий» и суровым взглядом Достоевского понуро стояла «великолепная шестерка».

Тайны огонь-горы, или Полосатое лето - i_005.png

— Вот, значить, — снисходительно говорил Шкаф, — ваши детки в целости и сохранности… получите и распишитесь! На первый раз, как говорится, прощается, но если они еще раз на делянке появятся и начнут хулиганить — пеняйте на себя…

— А вы, собственно, кто? — сдвинув брови, сухо осведомился Достоевский.

— Я представляю фирму «Маротекс», — ответил Шкаф.

— «Бр е-кекекс», — передразнил Лешка.

— Еще вопросы есть? — не обращая внимания на дразнилку, осведомился Шкаф. — Ваши… э-э-э… воспитанники у нас бензопилы украли, так что нужно принимать серьезные меры.

«Украли» он произнес с нажимом.

— Ваши документы, пожалуйста…

Шкаф пожал плечами, полез в карман:

— Прошу…

Достоевский внимательно рассмотрел удостоверение:

— Ну, допустим… А лицензия на вырубку леса у вас имеется?

— А как же! Но в данный момент с собой не захватил. А вас, уважаемый, это каким боком? Вы ведь даже не рыбнадзор!

Достоевский вернул ему удостоверение:

— Как связаться с руководством вашей фирмы?

— А зачем вам? Вы бы лучше своими воспитанниками интересовались, — в глазах Шкафа блеснули насмешливые огоньки, — где ваши мальчики и девочки ночами шляются и чем, я извиняюсь, занимаются…

— Разберемся… Так как насчет телефончика вашего начальства?

— Никак, — развел руками Шкаф. — Тоже, значить, не захватил…

— Понятно, — усмехнулся Достоевский. — Так я и думал.

— За имуществом наш представитель заедет завтра, так что будьте любезны, и наше вам! И пожалуйста, без фокусов, иначе, помимо материального ущерба, будете еще и простои возмещать. Всего вам доброго, — неожиданно с интонацией известного телеведущего добавил Шкаф и издевательски ухмыльнулся.

— Покидать пределы лагеря без моего разрешения категорически запрещается, — сердито произнес Достоевский, когда вражеские джипы отъехали. — А ночью и подавно. Вы что, забыли?

3
{"b":"257752","o":1}