ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Освещенная комната снаружи напоминала театральную сцену, на которой разыгрывалась напряженная пантомима.

В кабинете было сильно накурено. Налоговик и сотрудник милиции что-то по очереди говорили. Жестикулируя, расхаживал взад-вперед Достоевский. Периодически собеседники в ответ на его аргументацию, не соглашаясь, отрицательно мотали головами. Говорилыч с убитым видом сидел в углу.

— Ну, что там? — потянула Тормоза за штанину Джейн.

— Все то же, — мрачно поведал комментатор. — Не ведутся… Этот, из ментовки, видать, совсем кибер… Репой машет… Уперся рогом — и ни в какую!.. Судя по прикиду, это не опер…

— Бедный Достоевский, — вздохнула Винни. — Третий час их убалтывает…

Невдалеке от домика шофер безуспешно пытался запустить двигатель черной «Волги».

— Его «баржа», — сказала Фифа. — Мента.

— А налоговик на чем приехал? — спросила Винни, указывая на чью-то красную «Таврию». — На «ставриде»?

— Щас! — рассмеялся Тормоз. — Где ты такое видела? Налоговики все на «кабанах» шарят!

— Каких кабанах? — ужаснулась Саша.

— На «мерсах»! Каких… — пояснил Асисяй. — А этот на «шевроле» прикатил. Сам видел, как он топил на все деньги…

— Эй, комментатор, — крякнув, подал снизу голос согнувшийся Лешка, — ты пореже переминайся-то… Не топчись… не колибри!

— Вес-то бараний, — буркнул Муромец.

— Ну, что там? — теребила Тормоза Саша.

В кабинете в этот момент высказывался налоговик.

— Теперь налоговый крендель чё-то впаривает, — доложил комментатор. — Отстойный тип, по всему видать…

— Олег Иваныч от него, наверное, совсем скис, — посочувствовала Саша.

— Замухаришься, если тебя два часа подряд лечат, — отозвался Тормоз. — Не пройдет халявка. А все почему? Не тот базар!

— А какой надо? — спросила Джейн.

— Элементарный, Ватсон! — запальчиво вскричал комментатор. — Я б им сказал: а ну, падай в долю, дауны! Отстегнул бы им, и все дела!

— Не прыгай! — рявкнул снизу Муромец. — Кому говорят?!

— Ты что, с ума сошел? — возмутилась Саша. — Чтоб Достоевский им взятку дал?!

— Не, Ясный Перец такой совет не словит, — с сожалением покачала головой Винни. — Сто пудов… А ваще это вариант! Вот трабл реальный…

А в это время, не подозревая, что является предметом столь пристального внимания, троица в кабинете продолжала следующий разговор.

— Ну, а теперь хотелось бы кое-что уточнить. — Сотрудник милиции в капитанских погонах повернулся к Достоевскому: — Вы жаловались, что ваших подопечных чуть было не подавили бульдозерами, и говорили, что это безобразие кто-то из детей якобы снял на видео… Могу я ознакомиться с этим, так сказать, вещественным доказательством?

— Конечно!

Достоевский подошел к столу, выдвинул ящик и вынул кассету.

— Обвинение достаточно серьезное, — продолжал капитан, — и оно, как вы понимаете, должно быть подкреплено фактами…

— Видеозапись — это факт, с которым не поспоришь!

Достоевский вставил кассету в видеомагнитофон, нажал кнопочку на пультике.

— Вот, пожалуйста…

Но на экране вместо обещанного компромата возник фрагмент знаменитого «Гарри Поттера».

Милиционер и налоговик переглянулись.

— Очень интересно, — иронически покрутил головой капитан. — Против кого будем возбуждать уголовное дело? Против колдунов или фей?

Достоевский остолбенело смотрел в телевизор. Он и сам не мог объяснить того, что приключилось с кассетой. Только вчера ведь была бульдозерная атака, и вдруг — «Поттер». Что же это творится, а?!

Из тех, кто наблюдал за происходящим, только одному было известно, что означала эта удивительная метаморфоза, и был им не кто иной, как взгромоздившийся на плечи своих товарищей комментатор. Только ему было видно, как Достоевский что-то говорил, обращаясь к своим собеседникам.

— Достоевский кинцо в видак зарядил, — вдруг как-то сник и обеспокоился Тормоз. — Удод какой-то на швабре летает… О, смотреть чё-то не стали. Им щас не до этого ботана. Видать, не в масть!

Настроение у «агента 007» заметно испортилось.

— Да ну, надоело, — пробормотал он и спрыгнул на землю.

— Погодите! При чем тут Гарри Поттер? Леш, а наша кассета где? — спохватилась Саша.

— Где-где… у Достоевского.

— По телику показывали, как во время съемки один оператор нечаянно в воду упал, — неожиданно почему-то вспомнил Леннон, — а дело было в Африке. Так вот, на него крокодил набросился…

— И что? — спросила Джейн.

— А то, что пока этого оператора крокодил ел, другой оператор — его товарищ, — вместо того чтобы помочь, снимал, как он его ел. А потом этот сюжет продал. За миллион баксов!

— А чем можно помочь, — удивился Тормоз, — если крокодил уже кого-то ест? Тут уже кранты — типа тушите свет!

— Правда, после этого ему никто из операторов уже руки не подал, — добавил Леннон, — и из операторов его вышибли…

— И плевать, — мрачно высказался Тормоз. — На фига ему быть оператором, если у него лимон в кармане?

— Рассуждаешь, как козел, — возмутилась Джейн.

— Чего-о?! — вскипел Тормоз.

— К чему это ты вспомнил? — насторожился Лешка. — К тому, что я снимал, когда Сашка под бульдозеры шла?

— Сам не знаю, — пожал плечами Леннон.

— Да он потом сам меня догнал, — вступилась Саша. — И рядом сел. Ты чего, забыл?

— Тише, вы! — шикнул Илья. — Ну, что там, в домике?

— Иваныч им чё-то вкручивает, — доложила Фифа, занявшая тем временем место Тормоза, — и снова, видать, мимо кассы… опять у этих морды топориком!

— Стоят насмерть, удоды, — переживал Асисяй. — Отберут наши бабульки, как не фиг делать…

— Не тем боком фишка ложится, — вздыхала Фифа. — Ну, не тем…

— Двадцать пять процентов все равно наши, — напомнила Винни.

— Двадцать пять процентов — это две тысячи пятьсот баксов, — сосчитал практичный Асисяй, — они нам погоды не сделают. Хотя на зарплату и на жрачку, наверное, хватит…

— По закону — что они могут сделать? — пожал плечами Леннон.

— Закон, — поморщился Тормоз. — По закону нам бабки должны вовремя перегнать… а где они? Где?

— Неужели не выгорит? — вздохнула Саша. — Так домой не хочется…

— О, кто-то звонит! — комментировала Фифа. — Так, Иваныч берет трубу, слушает… О! Лыбу до макушки отшарил! А эти лохи клювы разинули и чё-то отвяли…

Это было святой правдой: в кабинете Достоевский снял телефонную трубку. По мере того как он слушал, лицо его светлело. Закончив разговор, он повернулся к своим собеседникам и что-то весело произнес. Говорилыч подпрыгнул на стуле, вскочил и рысцой потрусил к двери.

— О, йес! — подпрыгивая, завопила Фифа. — Кажется, Иваныч их сделал! Говорилыч на выход дернул!!

Ребята снялись с места и помчались к двери домика. Дверь отворилась, и оттуда, как черт из ящика, выскочил сияющий Говорилыч.

— Ну что? — закричали подбежавшие.

— Только что звонили от губернатора, — на бегу сообщил Говорилыч. — Все деньги решено оставить лагерю!

— Иес! Иес! — восторженно завопили дети. — Вау!!! Батакакумбаа-а!!!

Лагерь был спасен. От домика к домику радостным сквознячком пролетела эта весть, и их взбудораженные юные обитатели до глубокой ночи не могли уснуть, на все лады обсуждая свершившееся. Воспитатели отлавливали в темноте нарушителей режима и вполне миролюбиво загоняли их обратно в постели: взрослые не меньше своих питомцев были довольны столь мирным исходом дела…

Однако, несмотря на всеобщее ликование, один и тот же вопрос гвоздем сидел в головах батакакумбы и Достоевского: как могла случиться подмена кассеты? В отличие от гостей, это происшествие не только не показалось им забавным, но и, более того, необыкновенно их встревожило.

Не откладывая, по горячим следам Олег Иваныч и завхоз начали с того, что внимательно осмотрели замок входной двери.

— Вроде цел, и следов никаких… Ничего не понимаю, — пробормотал Достоевский. — Кто это сделал? А главное — как? Кроме меня и тебя, код сейфа никто не знает…

8
{"b":"257752","o":1}