ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вот уже в который раз Эскутти бросился в ноги Игорю, но тот в последнее мгновение направил мяч параллельно линии незащищенных ворот. В одном метре от Игоря ожидал паса Иванов, пребывавший лидером голеадоров чемпионата с четырьмя забитыми мячами в предыдущих играх, а у дальней штанги ждал мяча никем не прикрытый Понедельник, кричавший Иванову истошным, который был слышен даже на трибунах, голосом: «Пропусти!»… Но Иванов не внял гласу партнера и сам попытался переправить мяч в ворота. Но опять же помешал все тот же Эскутти: ползком, на четвереньках, он докарабкался до середины ворот и перекрыл мячу движение через их линию. Много на своем футбольном веку мне приходилось видеть несуразного – один «рекорд» вратаря Шмуца, без чьих-либо помех забросившего мяч в свои ворота, чего стоит! – но того, что сотворил уходящий из спорта Эскутти, мне видеть не приходилось. Недаром восторженные партнеры после игры унесли его в раздевалку на руках.

Какой же вывод? Эскутти «виновник» нашего поражения в 1/4 финала? Нет, конечно, слишком мелка причина для такого обобщения, но опять-таки в наборе негативных факторов определенное место занимает.

8.

Понурив головы, возвращались мы в Москву после чрезвычайно обидного поражения во встрече со сборной командой Чили в 1/4 финала. В аэропорту Арики было многолюдно. Яшина, как обычно, осаждали толпы молодых чилийцев с просьбами об автографе. Но приветливость в данном случае вызывала двоякую реакцию: с одной стороны, смягчала подавленное настроение, а с другой – заставляла острее ощущать неудачу. Ребята понимали, что словом «не повезло» в объяснении причин проигрыша не отделаешься, угрызения совести все равно преследовали, бередя душу. Глубина переживаний зачастую не зависит от ранга соревнования. А в данном случае речь шла о мировом чемпионате, об ударе самом чувствительном.

Что касается меня, то нечто подобное я уже испытал, возвращаясь из Парижа, когда мы проиграли матч с «Рэсингом», проходивший с явным нашим преимуществом. Тогда меня так же мучило чувство виноватости, до конца не понятой – в чем же моя вина? Правда, с той разницей, что там я был действующим игроком, а здесь начальником команды. Однако это ничего не меняло: по моей футбольно-гражданской концепции мы все – члены одного коллектива, и отвечать за состояние дела должен каждый по максимальному счету, кем бы ты в команде ни являлся.

Этому незыблемому для меня правилу я и следовал, анализируя по свежим следам чилийский «провал». Я допускал, что именно так могут расценить всегда имеющиеся оппозиционеры случившееся в Арике. После долгих размышлений у меня сложилось мнение, что ребята не заслуживают резкого осуждения. Их нельзя было обвинить в отсутствии патриотического долга, стремления победить. Они отдали все силы этому четвертьфинальному матчу, сделали все, что могли, при сложившихся обстоятельствах.

Пресса же обрушила на них критический огонь, как возмездие за обманутые надежды.

Мне по приезде из Арики предстояло отчитываться и проверять свои выводы перед огромным числом людей. Это особая сторона моего бытия. За долгие годы футбольной жизни у меня сложились свои нормы взаимоотношений с людьми, круг которых широк и многогранен. Все они в той или иной степени влияли на формирование моего мировоззрения, на складывающиеся убеждения. В общении с ними я проверял, апробировал свои взгляды, «подслушивал» разные мнения, животрепещущие суждения – все годилось в умственную переработку – нужно было только отсепарировать легковесное.

По традиции все события обсуждаются в семейном кругу. О своей семье я уже говорил, но ею этот круг не ограничивается, он значительно шире. В дни юбилейных семейных торжеств, к примеру, в доме у Николая собирается только близких родственников и друзей более полусотни. И семья наша спортивная. Достаточно упомянуть о трех моих братьях и двух сестрах, притом муж старшей сестры Клавдии, Виктор Иванович Дубинин, в свое время член сборной команды страны, а младшей, Веры, заслуженный артист РСФСР Томас Геворкович Геворкян, выступал за «Арарат», добавить к этому племянников, Андрея Петровича и Александра Петровича, игравших за дубль «Спартака», и учесть, что все мы деды, а Николай и прадед, то тогда составится приближенное понятие, какой мне предстоял экзамен перед нелицеприятной родственной аудиторией.

Но главный ответ надо было держать перед администрацией и общественностью. В орбиту спортивно-общественной деятельности втянуты люди, горячо любящие футбол, преданно служащие ему, отдающие ему все свое время. Среди поклонников игры немало и спортсменов других специальностей.

Ведь не быть, по меньшей мере, в курсе футбольных событий, для любого спортсмена непрестижно. Такое взаимное общение греет сознание футболистов и укрепляет их духовную связь профессиональной увлеченностью, создает чувство принадлежности к одному дому.

За все это надо расплачиваться победами, оправдывать надежды, которые возникают в сердцах почитателей игры.

Третий круг, самый обширный – это друзья и знакомые, главным образом, представители творческих цехов. Судьба ко мне была благосклонна. Она счастливо сводила меня, и нередко на долгую мужскую дружбу, с людьми выдающегося таланта и высокого интеллекта, любившими футбол: Михаилом Михайловичем Яншиным, Юрием Карловичем Олешей, Александром Александровичем Фадеевым… Не объять необъятного, и я не буду перечислять всех знаменитостей, в окружении которых я постигал футбольную премудрость, о многих я рассказал в своей книге «Встречи на футбольной орбите».

…Возвращение с мирового чемпионата сборной не прошло бескровно. Футбол в глазах общественности еще не утратил инерции благополучия: помнился Мельбурн и Париж. На пресс-конференции в Москве Г. Д. Качалин, ссылаясь на неблагоприятную погоду в Венгрии, где мы находились на сборе в подготовительный период перед чемпионатом мира, усматривал в этом недостатки в тактической подготовке – мол, не хватало времени и пришлось ехать добирать спарринг-партнеров в Коста-Рике и Колумбии. Известно, чем это кончилось: мы, говорил Качалин, недосчитались Маслаченко, Гусарова, Серебряникова.

Ссылка на трудности в подготовке звучала довольно убедительно, и к руководству команды отнеслись снисходительно. Тем более что толком разобраться в истоках неудачи никто не мог. 1963 год начался под прежним руководством.

Но начался неудачно. Весной под флагом сборной клубов, которая была составлена в основном из участников чемпионата мира-62, наша команда в контрольной игре в Лужниках потерпела поражение от одной из сильнейших итальянских профессиональных команд «Фиорентины». Вскоре за этим там же проиграла сборной Швеции со счетом 0:1. Тут кто-то вспомнил о допущенной безнаказанности. И за «осечку» с «Фиорентиной» (1:3) освобожден был старший тренер сборной команды Качалин. На этом, я бы сказал, малообоснованном решении закончилась вторая попытка штурма футбольной Джомолунгмы.

Старшим тренером после некоторого «безвременья» был утвержден Константин Иванович Бесков. Он со свойственной ему решительностью стал реконструировать состав главной команды страны. Появились перспективные игроки Геннадий Логофет и Эдуард Малофеев. Вернулся дебютировавший два года назад Альберт Шестернев. Вошли в состав сборной Виктор Шустиков и Анатолий Крутиков. После ряда проверочных выступлений, которые приезжал просматривать тренер сборной Италии Э. Фаббри, пришло время вторично стартовать в состязаниях на Кубок Европы. Противником была «Скуадра адзурра» – сборная Италии, не нуждающаяся в представлении.

Надо сказать, что первый год после мирового чемпионата в Чили ознаменовался рядом административно-организационных изменений и новшеств. Еще ранней весной был создан общественный совет тренеров, куда вошли 24 ведущих тренера и деятеля футбола: Б. А. Аркадьев, Н. Я. Глебов, Н. А. Гуляев, Е. И. Елисеев, А. Л. Идзковский, Г. Д. Качалин, Н. М. Люкшинов, В. А. Маслов, Н. П. Морозов, О. А. Ошенков, А. А. Парамонов, А. С. Пономарев, С. А. Савин, А. А. Соколов, В. Д. Соловьев, М. Д. Товаровский, Б. Я. Цирик, М. И. Якушин и другие.

44
{"b":"25776","o":1}