ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ты, должно быть, Эмма. Ничего себе, я рад, наконец-то, познакомиться с тобой. — Он протянул руку, и я механически пожала ее, не зная, что сказать. Все о чем я могла думать, было, если бы папа не умер, мы бы с тобой не встретились.

Я убрала руку и отступила, чтобы он мог войти.

— Э… да. Я тоже рада с вами познакомиться.

Он был милым. Я, по крайней мере, отметила это. У него были каштановые волосы, подстриженные «ежиком», и крепкое телосложение, что заставило меня задуматься, а не был ли он полицейским, и отчасти большие, щенячьи глаза, которые заставили меня задаться вопросом, была ли у него твердость, чтобы поддерживать такое звание. И я никогда не видела маму, смотрящую на парня такими глазами, со дня смерти папы. Мне стало неудобно находиться с ними в одной комнате, когда они так смотрели друг на друга.

Было такое чувство, как будто я выбирала союзников, и тут не было стороны, на которую я готова была встать.

— Вкусно пахнет, — сказал Паркер, улыбаясь. — Кто-то печет хлеб? Ты никогда не говорила мне, что готовишь, Рейчел.

Я фыркнула и начала жевать морковь из салата.

— Это потому что она не может.

Мама ахнула.

— Эмма!

— Что? Ты не можешь.

Паркер усмехнулся.

— А пахнет так, будто она — хороший повар.

Мама, наконец, сдалась и тоже рассмеялась.

— Здесь повар — Эмма. Она просто удивительна, когда входит на кухню.

Паркер перевел взгляд между нами, затем на плиту.

— Хотя это пахнет просто отлично, ты бы не хотела присоединиться к нам за обедом, Эмма? Я уверен, что твоя мама не будет возражать.

Я заставила себя улыбнуться.

— Все в порядке. Спасибо.

Он кивнул.

— Тогда в следующий раз.

Мама улыбнулась и поцеловала его в щеку. Я хотела ругаться. Я хотела ругаться, потому что он был хорош. И она была счастлива. И все казалось прекрасным. Но это было не так. Это никогда не будет прекрасным снова. Не без папы. Я прислонила голову к стене.

— Ну, все, мы уходим, — сказала мама. — Ты уверена, что будешь в порядке?

Я наблюдала, как она закинула ремешок сумки на плечо и взяла Паркера за руку.

— Да. Я буду в порядке.

Она остановилась у двери и указала на меня.

— Никаких мальчиков. И это включает Кэша. Если ты позволите ему быть здесь, то он съест все леденцы для Хэллоуина, прежде чем у тех бедных детей появится шанс до них добраться.

Я рассмеялась.

— Я поставила пакет на крыльце. Это, вероятно, произойдет, не смотря ни на что.

Я махнула им обоими идти, затем посмотрела через кухонное окно над раковиной, как номерной знак Хонды Паркера уезжает с подъездной дорожки. Я не знала, что чувствовать. Облегчение, возможно? По крайней мере, он был милый. И он, казалось, делал маму счастливой. Так как я ненавидела эту действительность, это именно то, что было. Действительность. И я должна была найти способ разобраться с этим.

Я вздохнула и облокотилась на раковину, запах приготовления пищи заставил меня немного проголодаться. Единственными звуками в доме были шум воздуха по вентиляции и кипение соуса для спагетти на плите. Было слишком тихо. Мне нужно было что-то, чтобы заглушить мысли. Музыка. Я развернулась кругом, чтобы схватить маленькое кухонное мамино радио со стола и застыла.

Все четыре кухонных стула были сложены поверх друг друга, упираясь в потолок. Дубовые ножки были запихнуты за спинку каждого стула, создавая жуткую башню. Я даже не слышала, как они двигались. Мои мышцы скрутило в тугие узлы, и я прижалась к шкафам. Холодный взрыв воздуха ворвался в мои легкие со следующим дыханием. Я коснулась горла и покачала головой. Мэв. Она была здесь. Как она сделала все так быстро…

Что-то ударилось о стену в гостиной, и я схватилась за столешницу позади себя. Она была здесь. А Финна не было. Мой мозг пульсировал от страха, делая все размытым.

Думай, Эмма. Думай!

Шалфей. Веб-сайт говорил, что горящий шалфей очистит дом от нежелательных духов. Это был шалфей, не так ли? Я бросилась к холодильнику и стала рыться в ящике, где мы держали травы. Позади меня, казалось, что-то скользило вдоль стены. У меня не было шанса обернуться, чтобы увидеть, что это было. Рамка с фотографией врезалась в холодильник рядом с моим лицом, и я закричала. Мое сердце колотилось в оглушительном ритме в моей груди. Я могла чувствовать это позади ушей, когда я упала на колени и завозилась в ящике. Розмарин, орегано, тимьян…

Шалфей! Я открыла пакет и вытащила небольшие зеленые листья. Там немного осталось, и он не был сушеным, но он сработает. Он должен сработать. Если не получится… нет. Никаких таких мыслей. Я вытащила зажигалку из ящика под раковиной, подожгла шалфей и наблюдала, как сине-оранжевое пламя обугливало концы. Они мягко дымились, но когда я убрала пламя, ничего. Он не горел.

Огоньки мерцали, и одна из декоративных тарелок мамы врезалась в микроволновую печь рядом с моей головой, разбиваясь на сотни крошечных осколков.

— Черт побери! — Я склонилась, и зажигалка вспыхнула снова. — Пожалуйста, гори, — прошептала я через ком паники в горле.

Ничего. Ни пламени. Ни дыма.

Нет, нет, нет! Этого не могло происходить.

— Гори, черт тебя дери! — закричала я и большим пальцем чиркала по колесику зажигалки. Металл обжег кожу, но я проигнорировала это, держа пламя под листьями до тех пор, пока больше не смогла его выдерживать.

Пламя ползло вокруг листьев. Они высыхали, становясь черными, и дым, наконец, стал струиться в воздухе. Дрожа, я размахивала пучком, задыхаясь от запаха.

— Убирайся, — сказала я, держа листья в воздухе. Пожалуйста, работай. Пожалуйста, работай. Кастрюли на печи начали вибрировать и грохотать. Деревянная ложка, которой я помешивала ранее соус для спагетти, начала нарезать круги в кастрюле. Я зажмурилась и закричала, — Убирайся к черту из моего дома!

Все остановилось.

Тишина.

По-прежнему.

Я открыла глаза и поглядела на соус для спагетти, кипящий на печи. Кусочки разбитой тарелки лежали разбросанными по плитке. Стекло хрустело под моими ботинками, а страх в груди начинал уходить. Она… ушла. Пальцы дрожали вокруг полуобугленных листьев в кулаке.

— Сработало, — рассмеялась я, хотя это больше походило на рыдание, и заставила мои пальцы разжаться. Листья упали на плитку.

А потом все взорвалось.

Кухонные шкафы и ящики распахнулись. Столовое серебро превратилось в шрапнель. Бокалы взрывались как гранаты вокруг меня. Кастрюля с соусом для спагетти взорвалась как вулкан, и буханка хлеба, которую я пекла, выстрелила из духовки и врезалась в стену.

Я рухнула на пол, закрывая уши руками, и сжалась в углу. Через комнату банки начали вылетать из кладовой. Надо мной вилки свистели по воздуху и вонзались в стену. Я сжалась в клубок и обхватила руками ноги, прижимаясь так близко к стене, настолько могла. Я могла почувствовать ее. Она чувствовалась льдом, колющем холодом на моей коже. Я не могла думать. Не могла дышать. Все те заклинания, которые я прочитала… я едва могла вспомнить одно.

— Это дом живых. Мертвым здесь не место, — зашептала я в колени. — Тебе здесь не рады. — Я могла чувствовать запах соуса для спагетти, горящего наряду с шалфеем, но я не могла двигаться. Все, что я могла делать — повторять это много раз, пока мои губы не почувствовались онемевшими. — Это дом живых. Мертвым здесь не место. Тебе здесь не рады.

Я не останавливалась, пока все не затихло, и холод не вытек из комнаты. Она ушла? Я не ждала, чтобы выяснить это. Мои колени почти подогнулись, когда я поднялась и стряхнула стекло с джинсов. Я не могла справиться с этим. Не сейчас. Пытаясь подавить рыдание, я побежала через прихожую и в комнату, затем упала на кровать. Уткнувшись в подушку, я могла думать.

Шалфей мог не сработать, но заговор должен был. Мэв не ушла бы по собственной воле. Не тогда, если она не получила то, что хотела. Я перевернулась, шестеренки в уме крутились, и я судорожно выдохнула.

— Спасибо, — прошептала я. Я не была уверена, с кем говорила. Может быть с Богом.

32
{"b":"257777","o":1}