ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Лучше. Книга-мотиватор для тех, кто ждал волшебного пинка от Вселенной
Не открывать! Плюётся огнём!
Знакомьтесь: любовь
Белые тела
Сердце Отроч монастыря
Метафорические ассоциативные карты. Полный курс для практики
Война
S-T-I-K-S. Закон и порядок
Астрология 2.0

— Эмма. — Финн пронесся через комнату, и я села.

— Мэв… она была здесь, — сказала я, Мой голос охрип от крика.

— Ты в порядке? — Он положил открытые ладони по обе стороны от меня и наклонился так близко, что я могла почувствовать его тепло, доходящее до моей кожи. — Эмма, ответь мне.

— Я… я в порядке. — Я посмотрела на него, и страх в моей груди ослаб. — Она ушла, да? Я больше не могу ее чувствовать.

Он кивнул.

— Почему она это делает? — Мой голос надломился.

— Она злится на меня, — сказал он мягко. — Это не твоя вина. Ничто из этого.

Он выглядел грустным и измученным, и я не могла выдержать это. Я не могла выдержать ничего из этого. Я поднялась с кровати и направилась обратно на кухню. Она была похожа на зону бедствия. Как будто долбаный торнадо пронесся через наш дом и перевернул мое убежище вверх дном. Дрожа, я коснулась ножа для стейка, воткнутого в дверцу шкафа. Как, черт возьми, я, предполагается, объясню это маме? Совершенно другой вид ужаса окатил меня. Если бы она увидела это, то она бы подумала, что я сделала это, и отослала меня назад в Брукхейвен. Она не должна была увидеть это. Я вытащила мусорное ведро и швабру и начала прибираться.

— Эмма, — сказал Финн позади меня.

Я сосредоточилась на швабре в моих руках. Твердой. Устойчивой. Я свалила кастрюлю полную битого стекла в мусорное ведро.

Финн вытащил швабру из моих рук.

— Посмотри на меня.

Я не смотрела на него. Я не могла. Я была готова разбиться вдребезги.

— Ты представляешь, что мама со мной сделает, если она придет домой и увидит это? Я не могу… она не должна увидеть это.

Он больше ничего не сказал, но также и не ушел. Уголком глаза я видела, что он бросал сломанные вещи в мусорное ведро. Он снимал стулья и ставил их обратно вокруг стола. Вытаскивал вилки и ножи из стены и тоже бросал их в мусор. Когда мы привели кухню в более приличную форму, я уставилась на отверстия, которые оставили вилки и ножи, пытаясь придумать хорошую ложь, почему дыры появились там. Мама бы заволновалась, если бы увидела их. Первым делом с утра мне нужно будет съездить в хозяйственный магазин и купить что-нибудь, чтобы закрыть их, прежде чем она заметит.

Финн последовал за мной через зал, и когда я заползала обратно на кровать, он лег около меня. Его щека прижалась к подушке рядом со мной, но подушка не мялась и не продавливалась под его весом.

— Кухня все еще выглядит ужасно. Думаешь, она поверит мне, если я скажу ей, что устроила вечеринку? — Я рассмеялась. Что-то вроде того. Я вжала кулаки в матрас. Почему я не могла перестать дрожать? — Возможно, она будет слишком увлечена своим новым другом, чтобы заметить все отверстия в стене.

— Тебе он нравится? — спросил он тихо, пытаясь сменить тему. Я могла бы выбрать и получше.

— Я не хочу, чтобы он мне нравился, — сказала я. — Я хочу своего папу обратно.

Финн потянулся, как будто собирался убрать волосы с моего лба, но остановился. Вместо этого он позволил себе опуститься на подушки.

— Ты не можешь получить его обратно, — прошептал он. — Не наказывай ее за это.

— Я не пытаюсь наказывать ее. — Я закрыла глаза и позволила себе почувствовать высокую температуру Финна у лица. Я хотела, чтобы он коснулся меня. Заставил меня забыть, что только что произошло. Закончил то, что он почти начал в гостиной, что теперь чувствовалось, будто бы было в прошлой жизни, но он не сделал. — Просто это больно.

— Знаю.

— Я хочу знать, как остановить ее, Финн, — сказала я. — Больше, нежели просто заклинания и шалфей. Скажи мне, что делать, чтобы остановить Мэв. Я сделаю это.

Он смотрел на меня, молча, как будто не знал, что сказать.

— Я не знаю, как остановить ее. Но я собираюсь выяснить это.

Глубоко вздохнув, я открыла руки и потянулась, чтобы прикоснуться к нему. Он смотрел на пальцы, молча, пока я не оказалась в одном дыхании от его груди.

— Не надо, — прошептал он.

Я посмотрела на него с удивлением.

— Почему?

Зеленые глаза Финна посмотрели в мои, и что-то во мне щелкнуло в тот момент. Он смотрел на меня как прежде. Я вспомнила. Или я, по крайней мере, помнила это чувство во мне. Электрическое. Нездоровое. Подавляющее и правильное.

— Потому что, если я коснусь тебя, я не смогу прекратить тебя касаться.

Я вытащила руку, но не отвела взгляд. Я не хотела терять это ощущение, которое заставляло мою голову кружиться. Не доверяя моим рукам, я положила их между лицом и подушкой.

— Тогда просто оставайся со мной, — сказала я.

Финн кивнул против подушки.

— Хорошо.

Глава 20

Финн

В такие минуты я благодарил Бога, что я ничего не чувствовал. Ноябрьский ветер проходил через меня, сбивая последние листья с деревьев вокруг, когда я ждал снаружи школы Эммы, когда прозвенит звонок.

Никаких признаков Мэв не было почти неделю. Несмотря на то, что я не хотел быть вдали от Эммы, я не мог больше выдерживать монотонность ее уроков. Молчание Мэв было прекрасной возможностью сбежать от бесполезной информации, закачивавшиеся в мою голову. Я никогда не был отличником в школе. В то время как другие дети старательно запихивали носы в книги, я был где-то в другом месте, смотрел из окна, витал в облаках, в которых, в конечном счете, и умер. Думаю, вот почему я фактически ухватился за шанс улететь в них. Я все еще мог слышать маму, когда она настолько резко положила тарелки в металлическую раковину, что я думал, что они могли бы разбиться.

— Финн, ты не можешь уйти. Они не могут заставить тебя. Ты ведь еще ребенок. Ты еще даже не закончил школу. — Она плакала, и слезы текли вниз по щекам, изборожденным морщинами от многих лет беспокойства и напряженной работы.

— В последний раз они не заставляли меня, мама. Я хочу уйти. Это правильно. — Я никогда не был настолько уверен. Я был собакой, поджимающей хвост, опасающейся, что ее отругают. Но опять же, мама могла управлять страхом Божьим у крепких людей, поэтому я не ожидал, что будет по-другому. — И я больше не ребенок. Мне восемнадцать.

— А как насчет фермы? Ты знаешь, твой папа становится слишком болен, чтобы делать это в одиночку. Ты нужен ему.

Я отвел взгляд.

— Генри может помочь. Ему уже шестнадцать. Он достаточно взрослый.

— Ты не можешь дождаться, чтобы выбраться из этого места, да? Подальше от нас? Просто будь мужчиной и признай это. Ты не хочешь закончить бедным фермером-провинциалом как твой отец. — Ее слова сочились через меня, проделывая горящие отверстия, когда они выходили, пока каждая эмоция не вытекла из меня как вода через одно из металлических сит мамы, которые она использовала для лапши.

— Я — мужчина. Когда я приду домой военным героем, ты будешь гордиться мной. Вот увидишь. — Я пытался сглотнуть назад бесполезные слезы, но они не желали успокаиваться. Вместо того чтобы закончить речь я подготовился, подошел к ней и положил руки на ее плечи, разгладив морщины на платье с подсолнухами. — Мама, я люблю тебя. Прости. — Я поцеловал ее в каштановые локоны, которые были убраны за уши, и ушел, останавливаясь только для того, чтобы захватить свой вещевой мешок, который нес все, чем я владел в мире.

Это был последний раз, когда я видел ее. Это было последнее, что мы сказали друг другу.

Я избавился от последнего из воспоминаний, которое проедало меня насквозь, когда прозвенел звонок. Эмме всегда требовалось несколько минут, чтобы взять книги и вырваться из давки студентов, поэтому, когда я услышал свое имя, я знал, что это была не она. Я напрягся, когда почувствовал. Холод полз по моему позвоночнику. Дыхание смерти кололо мои чувства. Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что это была она. Мэв.

— Что ты здесь делаешь, Финни? — Мэв танцевала вокруг меня, делая пируэт, как будто она была частью ветра. Она была мерцающим пикси с серебристыми и рыжими волосами, сверкающими как огонь вокруг ее бледного лица, полным противоречием холоду, который ее окружал. — Разве ты не должен быть внутри?

33
{"b":"257777","o":1}