ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Истории жизни (сборник)
Чудо любви (сборник)
Невеста Черного Ворона
Бумажная принцесса
Отдел продаж по захвату рынка
Библия триатлета. Исчерпывающее руководство
Анна Болейн. Страсть короля
Правильный выбор. Практическое руководство по принятию взвешенных решений
Довмонт. Князь-меч

— Как вам сказать. В общих чертах. Берется циклотрон и... это самое...

У Мэта дрогнул голос, когда он столкнулся с их жесткими, как кремень, глазами. Врать он так никогда и не выучился.

Капитан резко повернулся, взвихрив свой плащ.

— Довольно! Это самый настоящий колдун.

— Маг, а не колдун, — запротестовал Мэт. — Не путайте!

Капитан нетерпеливо дернул плечами.

— Колдун, маг, какая разница? Все равно мои полномочия это превышает.

Сержант вопросительно поднял брови. Капитан кивнул.

— Отвести его в замок!

Глава 2

Они опутали его цепями, одна из которых, как определил Мэт, точно была серебряной, и посадили в повозку, запряженную волами, явно предназначенную для горных дорог. Дорога и в самом деле шла все время в гору по узким петляющим улочкам, чья архитектура растянулась на целых семь веков. Для европейского города в этом не было ничего особенного. Мэта удивляло только, что некоторые лавки VII века выглядели не старее, чем XIV. Он оставил попытки точной датировки: у каждого универсума свои хронологические законы.

Довольно и того, что невероятная даль пролегла между ним и его домом. Как там было в пергаменте? «Через время и пространство...»? Он вдруг живо представил себе хаотическое переплетение бесконечного множества временных дорог и тропинок и, передернув плечами, постарался задвинуть эту мысль поглубже.

Он угодил в абсолютно чужой мир — вот что было сейчас главным. В этом мире то ли затянулся Ледниковый период, то ли человечество образовалось раньше, и это означало появление нескольких лишних нитей в клубке истории. Пожалуй, даже немалого их количества.

Взять хотя бы Англию, все еще спаренную с Францией. Конечно, сами бритты не стали бы строить стену на узком перешейке между Кале и Дувром. Римляне — другое дело. Романизированные бритты, вероятно, построили такую стену, чтобы сдержать готов, когда Рим стал клониться к закату. Если здесь вообще был Рим. Допустим, он был: в здешнем языке некоторые корни напоминают латынь. И капитан упомянул в разговоре о Древней Греции. По-видимому, если смотреть в грубом приближении, два их мира развивались параллельно. Так что тут вполне могла быть средиземноморская империя, соответствующая римской.

О'кей. Предположим, когда Рим пал, романизированные бритты построили стену наподобие стены Адриана — и с тем же успехом, то есть и здесь аналоги готов просто-напросто ее проигнорировали. А датчане, наверное, как и в мире Мэта, невозмутимо ходят по морю под парусами.

Итак, Англия, похоже, представляет типичное для нее попурри из народов и культур, только темпы ее развития тут несколько ускорены. А к завоеваниям это, интересно, относится?

Очень может быть. Генрих II приложил максимум усилий, чтобы оттяпать от Франции все, чего не сумел получить в качестве приданого. А Канут Великий был сразу королем Норвегии, Дании и Англии, но правил-то он из Англии. Если бы честолюбивый англичанин начал экспансию в этом мире, он бы преуспел, потому что ему не пришлось бы тратиться на переправу через море.

Так можно объяснить и влияние английского языка в южной части Франции. А Канут? Он вполне мог заклясть море. На головокружительную долю секунды Мэт подумал — не лучше ли это объясняет низкий уровень воды, из-за которого острова соединяются с материком, чем действие ледника? Ведь в этом-то мире магия явно делала свое дело...

Мэт стряхнул с себя морок мистицизма: «нарвешься на драконов». Магия — это суеверие и предмет для научного исследования; по-настоящему нигде она своего дела не делает. Наверняка есть четкое логическое объяснение, откуда тут взялось столько нищих. Только бы его найти.

Мэт помотал головой, разгоняя теоретические построения, и обнаружил, что его везут вверх по извилистой дороге к зловещей громаде гранитного замка. Несмотря на все утренние соприкосновения со средневековьем, холод пробрал его до костей. Слишком уж враждебный вид был у этого замка, слишком реальный...

Железные зубья опустившейся решетки лязгнули сзади, когда стража перевезла Мэта через подъемный мост. На секунду ему страстно захотелось оказаться в своей крохотной квартирке при университете, на пятачке кухни. Дома...

Его провели по промозглым коридорам, где гулял сквозной зимний ветер, мимо стрельчатых окошек, мимо одинокого факела, сквозь темноту и пустоту, протащили вверх по лестнице, такой широкой, что она могла бы вместить целую армию, — но и тут было так же темно и даже еще холоднее, чем в коридорах.

Стражники резко взяли влево и, раскрыв огромную дубовую дверь, втолкнули Мэта в комнату пятнадцать на двадцать футов с парой самых обыкновенных, вовсе не стрельчатых окон, за которыми виднелся двор замка и марширующие солдаты.

Несмотря на банальность окон, во всем остальном комната впечатляла. На стенах друг против друга висели два гигантских гобелена, изображающих соответственно хозяина замка и оленью охоту. Почти весь пол занимал роскошный пурпурных тонов мавританский ковер, из чего следовало, что Испания подпала-таки под владычество Северной Африки, а значит, у этого мира уже был свой Магомет и, возможно, свой Чарльз Мартелл и свой Роланд. Последний герой пришелся бы здесь, пожалуй, больше к месту, чем у себя дома.

В комнате было пустовато: высокая конторка для письма и у окна — длинный тяжелый стол с креслом в форме песочных часов. Стражники приковали Мэта к железному стояку для факела и бросили. Их небрежность свидетельствовала о том, что им не часто приходилось иметь дело с колдунами. Оставшись один, Мэт оглядел комнату и решил, что здесь ему не нравится. После мрачных переходов замка здесь было как-то слишком уж жизнерадостно. Доверия не вызывало.

В дверь вошел человек шести с лишним футов роста, надутый от важности, с надутым же брюхом и одутловатой физиономией, на которой все было мельче, чем нужно: маленькие, близко посаженные глазки, губки бантиком и пятачок вместо носа. Человек был втиснут в желтые обтягивающие штаны, щеголял красными остроносыми башмаками, пурпурной мантией до колен и короной.

Мэт стал озираться по сторонам — в какую бы щель ему забиться.

Зазвенела оплеуха.

— Что за неуважение, ты, трюкач! Смотри в глаза твоему королю, когда находишься в его присутствии!

Мэт посмотрел, хотя видимость стала слегка расплывчатой. Сквозь пелену, заволокшую глаза, он заметил, что дверь распахнулась и пропустила полдюжины стражников. В его побитой голове мелькнула мысль, что, вероятно, этим и объяснялась королевская храбрость.

Король принялся напыжась вышагивать взад и вперед в полной уверенности, что завладел вниманием пленника.

— И это — могущественный колдун из заморских стран? Ну и мозгляков они там выращивают, на этом сказочном Западе! Какого волшебства можно ждать от этакого замухрышки?

От второй оплеухи голова Мэта запрокинулась, ударившись о каменную кладку стены.

— Отвечай, бестия!

Мэт заморгал, пытаясь сфокусировать зрение.

— Уф... я... я не понял, что это был вопрос.

— Что? Насмехаться над королем?

— Нет, нет! — крикнул Мэт под угрозой королевского кулака. — Я хотел высказать мое полное уважение…

Кулак вонзился ему в живот, и Мэта скрючило, а вместо слов из горла полились клокочущие звуки.

— Будешь отвечать или нет?

Ладонь хлестнула его по щеке, снова запрокинув голову.

— Какая наглость! — не унимался король, заезжая Мэту в висок.

У того искры посыпались из глаз. Он уже ничего не видел и только слышал утробный королевский смех.

— И это — страшный колдун, это он напустил на город целые орды иноземцев? Куда же подевалось его могущество? Что он может против настоящего мужчины, у которого на костях есть кой-какое мясо? Что, трусишь, прохвост? А ну заколдуй меня, попробуй! Посмеешь ли ты прибегнуть к своим жалким уловкам, когда перед тобой такая силища?

Тыльной стороной ладони король смазал Мэта по лицу.

4
{"b":"25786","o":1}