ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Отряд бессмертных
Авернское озеро
Замок Кон’Ронг
45 татуировок менеджера. Правила российского руководителя
Королевская кровь. Огненный путь
iPhuck 10
Вдохновляй своей речью. 23 правила сторителлинга от лучших спикеров TED Talks
Воскресная мудрость. Озарения, меняющие жизнь
Страстное приключение на Багамах
Покусал за руку греку?
Ну, и сколько ж можно так?
Что пристал ты к человеку,
Что расставил клешни, враг?
Убирайся быстро в реку,
Уходи из бабки, рак!

Ведьма вскрикнула в последний раз и замолчала. Она тяжело, с присвистом дышала. Казалось, даже воздух в кругу, замкнутом Жильбером, Уныликом, мной и старой ведьмой, стал гуще, потемнел... еще сильнее потемнел...

И вдруг в одно мгновение перед нами возник во всех мельчайших подробностях... рак, фута в три длиной, с клешнями в целый ярд. И рак этот пополз ко мне, целясь клешнями в мое горло.

Я взвизгнул и отпрыгнул назад, а Жильбер возопил:

— Именем святого Монкера! — и, размахнувшись мечом, бросился на рака.

Ему удалось первым же ударом пронзить чудище насквозь, пригвоздить его к полянке. На счастье, Жильберу хватило ума отскочить назад. Раздался свист, от которого могли лопнуть барабанные перепонки. Я закрыл уши руками и повалился на бок. Жильбер закачался и заткнул уши пальцами, а рак щелкал клешнями и вертелся на месте. В конце концов он выдернул из земли лезвие меча и пошел прямиком на сквайра.

Но тут с ревом, от которого закачались деревья, в игру вступил Унылик.

Он приземлился на рака обеими ступнями, и панцирь чудища треснул. Клешни бешено защелкали, пытаясь ухватить Унылика за ноги. Тролль наклонился, ухватил рака за клешни и выдернул их. Чудище взвыло — или свистнуло, это я услыхал даже через прижатые к ушам ладони, — и обмякло.

На полянке сразу стало тихо-тихо.

Я оглянулся и увидел Фриссона. Он стоял, прижавшись спиной к стволу дерева, и губы его беззвучно шевелились.

У меня кружилась голова. Я сел, отнял руки от ушей, но далеко не убрал — на всякий случай.

Однако услышал я всего-навсего победный вопль Унылика. Тролль подпрыгивал и топтал панцирь рака. Вот он разорвал надвое одну из клешней и отправил в пасть...

— Унылик, нет! — закричал я.

Клыки его щелкнули, но он не откусил ни кусочка — будто сработал невидимый предохранитель. Тролль обиженно уставился на меня, держа перед собой клешню.

— Голодный!

— Ты, безусловно, заслуживаешь обеда из десяти блюд, — подхватил я, шагнув к троллю. — Я тебе это обещаю, как только мы поможем этой бедной старой даме! Но это мясо есть нельзя, Унылик! Тебе от него станет плохо! В раках водятся паразиты! Ужасные паразиты! И вдобавок эта тварь может срастись в тебе из кусочков и примется продираться наружу!

Унылик глянул на клешню так, словно впервые ее увидел.

— Славно сказано, — заговорила Анжелика. — Это чудовище, оказавшись вне чужого тела, быстро ослабло. Но не наберется ли оно сил, очутившись внутри?

Унылик издал вопль ужаса и отшвырнул клешню. Та начала таять на лету... и вскоре растаяла совсем. Растаял и панцирь, на котором стоял тролль, и все маленькие ножки рака, и вторая клешня. Унылик обескураженно уставился себе под ноги и ухнул. То место, где у него могла бы располагаться нижняя губа, имейся она у тролля, задрожало.

— Не переживай, — вздохнул я. — Раком все равно не наешься. Не успеешь оглянуться — а его уже и нет. А через час опять жрать охота. Не горюй, детинушка, через пару минут мы тебе изобразим целого быка.

— Ведьма, — тихо напомнил мне Жильбер. Сказано это было таким тоном, будто юноша опасался, что, избавившись от боли, ведьма примется за старое.

— Прошло! — воскликнула старуха. Она села и, вылупив глаза, уставилась на собственный живот. Нажала в одном месте, в другом... — Прошло! Я здорова! Не болит!

— Я бы на твоем месте не радовался так уж сильно, — приструнил я ее. — Мы, конечно, на время утихомирили боль, но это не значит, что она не вернется.

— О нет, не вернется, я видела, как мою боль разорвал на кусочки твой могучий тролль! Диво, настоящее диво! И кто бы мог подумать, что у меня внутри поселился рак? И что его можно выманить наружу и уничтожить сильным клинком?

— Он просто исчез, — напомнил я старухе. — Он может появиться снова. Он или такой же, как он.

— А если он не вернется, то меня поразит другая болезнь, и очень быстро. — Старуха смотрела на меня глазами, полными слез. — Увы мне! И как только ты, добрый странник, согласился помочь той, которая была столь жестока с людьми, отняв у стольких жизнь?

— Не могу не откликнуться, когда зовут на помощь, — буркнул я, испытывая прилив глубочайшего отвращения к самому себе. — Знаю, из-за этого меня считают тронутым, но...

— Значит, «тронутый» — это кто-то очень, очень замечательный! О, я буду восхвалять тебя всегда и везде!

— Не уместнее ли тебе восхвалять Господа? — вмешался Жильбер.

— О, воистину! — спохватилась старуха, пала на колени и воздела руки к небу. — Каюсь во всех моих прегрешениях! О, если бы я могла отречься от всех злых дел! Отец всемилостивый, прости меня!

Ничего не произошло. Никаких тебе раскатов грома... однако по физиономии бабки разлилось выражение полного блаженства, глаза удивленно раскрылись.

— Почему... это... так? — прошептала она.

— Мир душе твоей, — поклонился Жильбер. — И все же, бедная женщина, тебе следует отыскать священника, чтобы он как можно скорее отпустил твои грехи.

— Воистину так! Я так и сделаю! — Экс-ведьма вскочила на ноги, запахнулась в лохмотья. — А идти мне надо поскорее, покуда королева не раскрыла моей измены. А не то она меня быстро прикончит! Узнает — не миновать мне смерти.

— И пыток, — добавил Жильбер. — Потому не медли.

Старуха пожала плечами.

— Пытки, муки — что они значат? Ведь я совершила столько злодеяний! О нет, теперь я даже согласна помучиться, чтобы облегчить бремя своей вины. Однако моим мукам не суждено стать вечными, а потому я поспешу. — Она повернулась ко мне, протянув руки. — О, странник! Как мне отблагодарить тебя за сострадание и помощь? Ты повел себя как истинный христианин, как святой! Будь навек благословен!

— Рад, что сумел помочь, — отговорился я, чувствуя себя в высшей степени по-дурацки. И чего это все уставились на меня? — Ну а теперь ступай своей дорогой и постарайся помогать другим так, как я помог тебе.

— О, я буду помогать! Непременно! И буду в молитвах славить твое имя! Прощай!

Она повернулась и поспешила к лесу. Вскоре бабка скрылась из вида.

— Ты славно потрудился во славу Божью, господин Савл, — негромко проговорил Жильбер. Я недовольно пожал плечами.

— Сделал доброе дело для человека, притом из эгоистических побуждений.

— Эгоистических? — переспросил юноша. — Это как?

— А так, что в душе я был жутко доволен собой, — ответил я ехидно и добавил погромче: — Слышишь меня, ангел? Я тебе признателен за помощь, но ты бы мне все равно помог. Ведь тебе по нраву то, что я сделал! Не забывай — я не на твоей стороне! Но и не на их стороне тоже! Уяснил?

Но тут по мне словно ударила волна. Нахлынула и отступила. Это было похоже на порыв ветра. Мне пришлось быстро повернуться к Фриссону спиной, чтобы тот не заметил моего смущения.

— Войско, — скомандовал я, — вперед! — Нам с вами еще топать и топать — весь день впереди.

Но не прошло и десяти минут, как мы увидели взрыв, и тропу нам преградила злобная королева собственной персоной. Воплощенная ярость. Все ее жировые складки так и тряслись от злости.

— Наглый захватчик! Из-за тебя я была жестоко наказана! Меня терзала агония, все тело жгло, как каленым железом! Еще одна душа избегла проклятия! Мой господин велел уничтожить тебя и твоих друзей! Но сначала я заставлю вас помучиться так, как мучилась сама!

Но первую вспышку пламени она метнула не в меня, а во Фриссона. Едва пошевеливая скрюченными руками, королева выкрикнула что-то неразборчивое.

Фриссон упал, корчась от боли.

А я воскликнул:

Ну ты смела, как погляжу:
Чуть что — людей швырять на землю!
А я поэту прикажу:
«Восстань, поэт! И виждь, и внемли!»
35
{"b":"25789","o":1}