ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Луна для волчонка
Мечтать не вредно. Как получить то, чего действительно хочешь
ЖЖизнь без трусов. Мастерство соблазнения. Жесть как она есть
Повелитель мух
Рубеж атаки
Не бойся быть ближе
Финансовые сверхвозможности. Как пробить свой финансовый потолок
Песни и артисты
Кодекс Вещих Сестер

— Что за чепуху ты порешь? — возмутилась Тимея, не понимая смысла куплета, но фавн уже поднес к губам флейту и заиграл.

Полилась удивительно приятная, печальная мелодия, полная страсти, так несвойственной возрасту фавна. Казалось, флейта выговаривает слова, рассказывает историю о неудовлетворенном чувстве, о неразделенной любви.

Тимея изумленно уставилась на юного фавна.

Фавн покачивался из стороны в сторону, а потом задвигал копытцами, начав медленный танец.

Тимея как завороженная следила за ним взглядом. Печаль совершенно покинула ее лицо, и она тоже начала покачиваться в такт мелодии.

Я протянул руку и ухватился за один из трех столбов, на которые опирались своды беседки. Музыка наполняла меня, проникала в тело и вызывала в нем жгучую боль.

А Тимея раскачивалась все сильнее. Вот и она стала переставлять ноги с места на место, подхватив танец фавна. В музыке послышался трепет надежды — движения фавна стали более откровенными. Тимея вторила ему — она все шире раскачивала бедрами, тело ее извивалось, веки отяжелели, на губах заиграла понимающая улыбка...

Кто-то застонал у меня за спиной. Я узнал голос Фриссона.

Танцующая парочка сблизилась. Они извивались и качались, приближались друг к другу и отступали. Резко запахло мускусом. Танцоры двигались в унисон — казалось, будто бы двумя телами управляет единый разум.

Краешком глаза я видел Фриссона. Глаза поэта, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Еще мгновение — и он потеряет рассудок.

Тимея коснулась брошки, скреплявшей ее платьице на груди.

— Пора идти. — Я решительно схватил Фриссона за руку и потянул, но он будто корнями врос в землю. — Жильбер! — крикнул я. — Помоги мне!

Сквайр встряхнулся, очнувшись от транса. Он покраснел, кивнул и схватил Фриссона за другую руку.

— Поднимай! — распорядился я, и мы вместе поволокли окаменевшего поэта к выходу.

В глотке у Фриссона родился отчаянный вопль, добрался до губ и вырвалось:

— Не-е-е-е-е-е-т!

— Шагай давай! — прошипел я сквозь стиснутые зубы.

— Нимфа, задержи меня! — умолял Фриссон. — Унизь меня, истерзай меня, как хочешь, только оставь меня здесь!

Нимфа даже не посмотрела в его сторону. Она не сводила глаз с фавна. Лицо ее разгорелось, пальцы теребили брошку.

— Прощай, прелестная нимфа, — пробормотал монах и выскользнул из беседки.

Фриссона мы тащили волоком, а он стонал и упирался, пытаясь вырваться. Жильбер держался молодцом — он и не думал оглядываться.

Но это означало, что я уходил спиной к выходу и все видел. И я увидел, как упало платье, как блеснула жемчужно-розовая кожа, а потом блеск утреннего солнца затмил все вокруг. Мы потащили Фриссона подальше от беседки.

Мы еще слышали музыку — она оставалась все такой же чувственной, но постепенно замедлялась, — в ней появился четкий ритм.

Фриссон повис у нас на руках и заплакал. Брат Игнатий издал долгий трепетный вздох.

— Благодарю тебя, чародей. Изо всех ударов, которые мне суждено было пережить на этом острове, этот был самым тяжелым. — Губы его скривились в усмешке. — Но как печально сознавать, что меня так быстро забыли.

— А ты смотри на это как на доказательство того, что она всего лишь использовала тебя, — предложил я ему способ утешиться. — Ну, или хотя бы собиралась использовать.

— Да. Хорошо сказано, — кивнул Игнатий. — В этом смысле я рад, что мне удалось устоять, — рад и как мужчина, и как священник, ведь я для нее был всего-навсего игрушкой.

— Не горюй, — посоветовал я монаху. — Мы ее больше не интересуем.

— Хвала Небесам! — воскликнул Жильбер. — И тебе спасибо, чародей. Если честно — она меня чуть не обольстила.

Между нами говоря, я считал, что это пошло бы ему на пользу, но счел за лучшее промолчать.

Глава 27

Фриссон заработал ногами только тогда, когда впереди показался океан. Но и тогда он только и сумел, что доплестись до лодки и, рыдая, повалиться в нее. А мы принялись толкать и тянуть, и наконец лодка закачалась на волнах. Главную лепту в этот труд, безусловно, внес Унылик. Без него нам бы ни за что не справиться.

— Садись, — сказал я троллю и указал на скамью. Тролль оскалил пасть, полную акульих зубов. Он явно радовался, что мы отплываем. Забравшись в лодку, тролль уселся на носу и заворчал, понимая, что ему суждено помучиться от морской болезни.

— Садитесь, — сказал я Жильберу и брату Игнатию. Они забрались в лодку через борта. Жильбер уселся лицом к корме, взял весло, вставил его между двумя сучками, служившими уключиной. К моему великому изумлению, то же самое проделал и брат Игнатий. Я запрыгнул в лодку через корму. Жильбер и Игнатий принялись дружно грести.

Скоро последние звуки музыки утихли вдали. Я думал о том, что происходило в беседке, а потом постарался изо всех сил сосредоточиться на мысли о... яблоках. Стараться о чем-то не думать — от этого чаще всего мало толка. Лучше попытаться думать о чем-нибудь еще.

Только тогда, когда остров превратился в тонкую зеленую полоску на горизонте, брат Игнатий, задыхаясь, выговорил:

— Погодите! — Они с Жильбером устало склонились к веслам. Отдышавшись, брат Игнатий сказал: — Спасибо тебе, чародей. Самому бы мне ни за что не освободиться.

А я знал почему. Он не очень-то и хотел этой свободы. И я не мог его за это винить.

— Рад, что так вышло, но у меня на то были свои причины.

— Верно, — кивнул брат Игнатий. — Ты сказал, что тебе нужна моя помощь.

— Точно. Видишь ли, мы собираемся затеять что-то вроде революции — хотим свергнуть королеву Аллюстрии.

С минуту я слышал только плеск волн да последние печальные всхлипывания Фриссона.

А потом брат Игнатий сказал:

— О! — И, помолчав, добавил: — Вот как?

— Да, — кивнул я и продолжил: — Видишь ли, вышло так, что я влюбился в одну из жертв королевы и мне удалось удержать ее от отчаяния в последний миг. Она была непорочной девушкой, и ее призрак устремился к Небесам. Но Сюэтэ не могла смириться, чтобы жертва ускользнула от нее, поэтому сохранила в теле моей возлюбленной жизнь. Я стараюсь сделать так, чтобы и тело, и душа Анжелики воссоединились. Но она — в замке Сюэтэ, и я...

— Я понял. Единственный способ — свергнуть королеву, — угрюмо кивнул брат Игнатий. — Не сказал бы, что задача поставлена дурная, хотя мотивы, движущие тобой, чародей Савл, и не совсем благородны.

— А я всегда был такого мнения, что любовь благородна, если только она настоящая. — Я пожал плечами. — Кроме того, я — не из вашего мира, поэтому меня не очень-то интересует ваша политика. Дело у меня исключительно личное.

Брат Игнатий посмотрел на меня в упор.

— Но любой человек не может быть равнодушен к битве между Добром и Злом!

— И то, и другое — абстрактные понятия, — возразил я. — Долгое время я даже сомневался, существует ли реальное зло, зло, так сказать, в чистом виде. Я считал, что это всего лишь ярлык и я сам прилепляю его к тем людям, которые противостоят мне. Но шли годы, и я повидал людей, с которыми меня вообще ничего не связывало. Они совершали по отношению к другим просто ужасные поступки, и порой только потому, что это доставляло им наслаждение. Поэтому теперь я могу сказать: зло существует. Но это все равно не моя проблема, понимаешь? Не мое это дело.

Но впервые собственные слова показались мне пустыми и бессмысленными.

Послышался сиплый стон. Фриссон вскарабкался со дна лодки на скамью и сел. Он смотрел мимо меня назад, на зеленую полоску острова Тимеи.

Я решил рискнуть.

— Тебе уже получше?

С минуту он не отрываясь смотрел на остров, потом неохотно кивнул.

— Да, — вяло проговорил он. — Пожалуй, что мне следует поблагодарить тебя, чародей Савл, за помощь. Я был просто околдован.

— И до сих пор не уверен, хотелось ли тебе на волю.

Поэт покачал головой, уронил ее на грудь.

— Вот горе! Ведь там мне хотелось умереть, лишь бы только она позволила коснуться себя! Мне хотелось спрятать ее в бутылку и забрать с собой, чтобы она была со мной всюду!

93
{"b":"25789","o":1}