ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сердце Холода
40 чертей и одна зелёная муха
Как устроена экономика
Плюс жизнь
Любовь и секс: как мы ими занимаемся. Прямой репортаж из научных лабораторий, изучающих человеческую сексуальность
Токийский Зодиак
Первая научная история войны 1812 года
Жеребец
Сияние черной звезды (СИ)
A
A

— Что бы ты сделал, если бы оказался на моем месте? Ответа не было.

* * *

Этой ночью мусфийский патруль наткнулся на парнишку лет двенадцати, развешивавшего плакаты. Вместо того чтобы сдаться, он бросился бежать. Мусфии открыли огонь; выстрелами мальчику оторвало ноги. Патрульные заспорили, что теперь делать.

Прежде чем они созрели до того, чтобы обратиться в больницу, мальчик истек кровью и умер.

— Больше всего меня занимает вопрос, на который я, по-видимому, не получу ответа, — ворчливо заметил Вленсинг, глядя на «винт», круживший над возбужденными толпами на улицах Леггета. — Откуда люди так быстро узнали о смерти этого детеныша? У нас все холо под контролем?

— Да, сэр, — ответил Рахфер.

— И, тем не менее, во всех других городах тоже стоит вой из-за гибели этого малолетнего преступника?

— Я только что доложил вам об этом.

— Ну, так я спрашиваю — каким образом они так быстро узнали о случившемся?

— Не знаю.

На самом деле ответ был прост. За время восстания и 'раум, и их противники научились не доверять холо, и на Камбре развился очень эффективный, очень быстродействующий, хотя зачастую и не слишком точный так называемый «лесной телеграф». Стоило кому-то что-то услышать, как он связывался по кому с пятью-шестью знакомыми. Те, в свою очередь, действовали аналогично, и так далее. Таким образом, хорошо это или плохо, но каждый город, поселок или даже совсем маленькая деревушка, каждое рыболовецкое судно и каждый охотник оказались подключены к этой всеобъемлющей мельнице слухов.

Родители мальчика стали начальным звеном бесконечной цепочки. И, как это обычно бывает, смерть одного человека — одного реального человека — взбудоражила людей сильнее, чем гибель множества безвестных жертв войны.

Вленсинг перевел взгляд на улицы.

— Какой будет наша реакция? — спросил Рахфер.

— Никакой, — ответил Вленсинг. — Пройдет несколько часов, вопли, обращенные к закрытым дверям и летающему над городом кораблю, стихнут, и все пойдет своим чередом.

Однако, как выяснилось, он ошибался.

В патруле было пять мусфиев. Они, как их и учили, обходя район вокруг взлетно-посадочного поля в Лаункестоне, держались в центре улиц. Они имели при себе приборы ночного видения и датчик теплового излучения и были все время настороже.

Однако ни то ни другое не срабатывало сквозь каменную стену, за которой, скорчившись, притаились десять человек. Девять из них были 'раум, а десятый — сын школьного учителя. Один из 'раум держал в руке шест с прикрепленным к нему зеркальцем, высунув его на улицу.

Заметив приближающийся патруль, наблюдатель резко хлопнул своего соседа по плечу. Хлопки побежали от одного к другому, и каждый досчитал в уме до десяти, давая мусфиям возможность подойти поближе. Потом все сидевшие в засаде вскочили и, больше не скрываясь, бросились на улицу. Они были вооружены теми самыми простыми ружьями, которые были высланы Редрутом из Ларикса-Куры, но перехвачены Корпусом и розданы для борьбы с мусфиями.

Испуганные патрульные находились от них всего в четырех метрах. Никто из людей не отдавал никаких приказов — каждый молниеносно выбрал себе цель и открыл огонь. Только один мусфий сумел дать ответный залп, ранив 'раум, но тут же упал и забился в конвульсиях.

Раненый 'раум скорчился, молча превозмогая боль, пока его товарищи торопливо обирали с мусфиев оружие. Потом другой 'раум опустился рядом с ним на колени:

— Идти сможешь?

— Конечно. Я просто ранен.

— Тогда пошли. Нужно убраться отсюда, пока их не начали разыскивать.

Раненый 'раум тяжело поднялся, поддерживаемый товарищами, и все растаяли в темноте.

Были и другие нападения на мусфиев, но ни одно не прошло столь успешно, как в Лаункестоне.

На следующий день Вленсинг приказал взять новых заложников. Средства массовой информации, в особенности «Матин», получили распоряжение широко оповестить об этом.

— Мне нужен доброволец для кое-какой грязной работенки, — сказал мил Хедли.

Сент Эрик Пенвит оглянулся и убедился, что кроме них двоих в палатке никого нет.

— Надо думать, лучше меня кандидата не нашлось?

— Ты все понял правильно.

— Не знаю, гожусь ли я для таких дел… Это рискованно?

— А черт его знает. По-моему, не очень. По крайней мере, поначалу.

— И что я должен делать? — поинтересовался Пенвит.

— Вернуться домой.

— Прошу прощения?

— Корпусу нужен агент в среде рантье. Мы хотим, чтобы ты потихоньку вернулся в свою семью и принял роль беспутного молодого человека, который прошел через ужасные испытания службы в Корпусе, а теперь разочаровался во всем и не интересуется ни людьми, ни мусфиями. Будешь прожигать жизнь и одновременно поглядывать, как они там, рантье. Кто ведет с мусфиями свою игру, кто воспринимает их со всей серьезностью, а кто не против перейти на нашу сторону.

— М-м-м… — Пенвит задумался. — Вообще-то я никогда не произносил зажигательных патриотических речей, и мои бывшие дружки слишком тупы, чтобы всерьез заинтересоваться тем, где я был и кто я такой на самом деле. Думаю, разоблачение мне не грозит. Семьи тоже можно не опасаться. Для них я всего лишь ребенок. И мне действительно осточертело носить форму. Будет очень приятно переодеться в штатское. И все же я должен сказать «нет».

— Почему, черт возьми?

Пенвит сделал глубокий вдох.

— Потому что у меня будет чувство, точно я сбежал. Вернулся к шампанскому и прочим прелестям, пока вы тут истекаете потом. Нет. Чем больше я думаю об этом, тем меньше эта идея мне нравится.

— Ладно, — сказал Хедли. — Попробуем зайти с другой стороны. Я поручаю тебе независимое расследование, потому что считаю, что там от тебя пользы будет больше.

— Ну, если ты так ставишь вопрос, то у меня, ясное дело, выбора нет. Какую поддержку вы мне обеспечите?

— Через день или два мы высадим тебя на окраине Леггета. Дадим тебе стандартный передатчик, который ты ни в коем случае не должен держать при себе. Выходи на связь с нами раз в два-три дня. Еще ты получишь устройства для кодирования и уплотнения записи, их желательно держать под рукой. В основном ты нам нужен в качестве наблюдателя, не больше. Если только ситуация не станет хуже — для мусфиев, я имею в виду. В случае чего мы попытаемся тебя вытащить. Вопросы есть?

Пенвит задумался.

— Вроде бы нет. Думаю, это будет приятно — мыться, когда захочешь, а не только под дождем.

— Вот что мне пришло в голову, — заявил Иоситаро, выключая передачу последних известий. — Борьба продолжается, а мы вроде как остаемся в стороне, хотя поначалу все планировалось совсем иначе. А кто все это придумал, разве не мы? Мне это надоело. Я тоже хочу участвовать в игре.

— Каким образом? — спросил Гарвин.

— Одна попытка добраться до этого чертова Вленсинга уже была, — ответил Ньянгу. — Почему бы не попробовать еще раз?

— Почему ты думаешь, что теперь мы добьемся успеха?

— Потому что на этот раз я сам подберу себе команду и постараюсь обойтись безо всякой супертехники. Посмотрим, как у него получится перехитрить таких больших и умных ребяток, как мы.

— Как твой непосредственный начальник, — заявил Гарвин, — я даю свое разрешение. Можешь сообщить об этом Ангаре и Джону. Ты ведь собираешься поставить их в известность?

— Конечно, мой командир.

— Хорош друг, ничего не скажешь. Бросаешь меня одного в джунглях, где можно со скуки сдохнуть.

— Спорю, мой пример вдохновит тебя, и ты тоже придумаешь какую-нибудь гадость в этом роде.

Спустя четыре дня на Биржу труда в Сее зашли двое мужчин и две женщины. Рассмотрев предложенные варианты, они отклонили шахты Силитрика и остановили свой выбор на строительстве новой мусфийской базы, ведущемся на высокогорном плато острова Дхарма.

57
{"b":"2579","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Музыка ночи
Свадьбы не будет
Моя гениальная подруга
Под знаком мантикоры
Московский клуб
Бумеранг мести
Восход Черной звезды
Не хочу жениться!
Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости