ЛитМир - Электронная Библиотека

Гонец поклонился и вышел из шатра. Сулейман снова обратил взгляд к лазутчикам.

— Удовлетворится ли хан Багдадом или пойдет дальше?

— Он пойдет до края света, — ответил один из лазутчиков.

А другой добавил:

— Он намерен покорить тебя и всю твою империю, о калиф. Но этого ему мало. Он желает завоевать все Святые Земли. Особенно он мечтает о покорении Иерусалима и Мекки, об осквернении тамошних святынь, дабы этим ублажить своего бога-демона. Он думает, что, захватив Святые Земли, он подавит волю христиан и мусульман к сопротивлению.

Все арабы ахнули, потрясенные такой наглостью и безбожием.

— Он, вероятно, прав, — угрюмо изрек старейший чародей. — Простой народ подумает: раз Бог не сумел защитить посвященные ему города, значит, Он не может защитить и тех, кто Ему поклоняется.

— Какое богохульство! — гневно проговорил Сулейман. — И какая ложь! Аллах — единственный истинный Бог, хотя я и признаю, что другие народы могут называть его иначе. Никто не способен победить Аллаха, и мы докажем это на примере Олгора!

Варвары затрепетали, а один из них набрался храбрости и проговорил:

— Знай же, о Солнце Мудрости, что ты говоришь не о поклоняющихся дьяволу антихристах, а о демонистах, настроенных против мусульман. Не Христа они хулят, а Аллаха!

— Вскоре они станут и Христа хулить, — мрачно произнес чародей.

— Не сомневаюсь, — кивнул Сулейман. — Поэтому мы должны объединиться с христианами в борьбе против этого хана-безбожника.

Арабы изумленно вытаращили глаза при мысли о таком объединении.

— Сколько народу в войске хана? — требовательно вопросил Сулейман, обратившись к лазутчикам.

Варвары развели руками, не находя слов, а лазутчик-араб сказал:

— Сколько травинок колышется в степях Центральной Азии, мой повелитель? В ханских ордах тысячи и тысячи, а подданных у него сотни тысяч. Его воины затмевают горизонт, а за каждым воином идут двое невооруженных, а то и больше. Они опустошают земли, словно стаи саранчи.

Лицо Сулеймана стало грозным, но он сказал только:

— Пошлите весть королю Ричарду в Бретанглию, королю Ринальдо в Ибилию, королеве Алисанде в Меровенс, королю Бонкорро в Латрурию и всем монархам малых стран в Европе. Также пошлите весть Тафе ибн Дауду в Гранаду и всем прочим правителям провинций моей империи, чтобы они узнали об этом безбожном захватчике и послали войска, чтобы сокрушить его!

— Мой повелитель, — сказал главный чародей, — будет исполнено.

* * *

— А я тебе говорю, так и есть, — с пеной у рта доказывал один из возниц. — Не прикасается он к ним — ни к жене, ни к детям своим. Я слыхал, что он ее пальцем не трогает, не бьет!

Балкис навострила кошачьи ушки. Разговор ее очень заинтересовал.

— Уж это можешь и не сомневаться, Иоганн, — с усмешкой отозвался другой возница. — Ты бы разве стал поколачивать свою королеву и повелительницу?

— Это уж точно. Жить захочешь — так не поднимешь руки на королеву, — согласился третий.

Иоганн нахмурился и на вопрос отвечать не стал.

— Так ведь должен же мужик бабу хоть маленько колотить, Фриц. Что же это за жизнь для мужика получится, ежели баба верховодить в доме начнет!

— А ежели подумать, — глубокомысленно изрек Фриц, — что-то я не слыхал, чтобы она так уж верховодила. Все ж таки он — волшебник, лорд-маг.

— Было что-то такое до того, как они поженились, — промолвил третий возница. — Слыхал я, будто бы дал он какую-то клятву дурацкую, что отвоюет вроде бы королевский престол Ибилии у тамошнего самозванца-колдуна, чтобы стать для Алисанды достойным женихом. И королева вроде бы заперла его в темницу, чтобы он не дал деру и не отправился в Ибилию.

Балкис объяла дрожь. Послушать — так этот лорд-маг — возвышенная, романтическая натура!

— Не вышло ничего, Генрих, — напомнил другу Иоганн. — Он поколдовал, да и выбрался из темницы, и все равно отправился туда.

— Ага, только сам на престол не воссел, — заметил Генрих.

— Вот-вот. Королю Ринальдо власть вернул. А уж потом таки женился на королеве Алисанде.

— Доказал, стало быть, что королевство без него никак не обойдется, — ухмыльнулся Генрих.

Балкис просто таяла, слушая эти разговоры.

— Ну а насчет малявок-то как? — сердито пробурчал Иоганн. — Уж детишек-то шлепать положено!

— Не королевских же, — упрекнул его Генрих. — Я слыхал, что есть такие слуги особые, которые вместо королей детишек шлепают.

— Ну уж это не у королевы Алисанды, — презрительно фыркнул Иоганн. — Я вот слыхал, что ежели принц Каприн балуется, так она ему запрещает в этот день учиться на мечах драться. А уж если он совсем распоясается, так ему еще и на коне верхом скакать не разрешают!

— И все тебе наказание? — хихикнул Фриц.

— Ну так ведь это для принца, — возразил Генрих. — Для королевских детишек фехтование и лошади — все равно что для простых — лакомый кусочек.

Иоганн вздохнул.

— Ну а вот я думаю... лорд-маг, он ведь может, ежели пожелает, с любой служанкой побаловаться, верно? Кто же ему откажет?

— Он сам и откажет, если верить тому, что я слыхал, — с отвращением отозвался Фриц. — На самом деле он даже на этот счет указ специальный издал, жену опередил — всех слуг-мужчин касается и солдат.

Генрих выпучил глаза.

— Это что же получается? Он, выходит, мужикам даже порезвиться на сеновале с бабами запрещает?

— Ежели кто досаждает женщинам, он тех увольняет, — объяснил Фриц.

— Ну уж это, я вам доложу, слишком, — недовольно буркнул Иоганн. — Порядочность, оно конечно, пускай будет, но не чересчур чтобы! Имеет же право мужик попробовать за бабой поволочиться, а?

— Не имеет, ежели женщина того не желает, — ответил Генрих. — Ну то есть так лорд-маг думает.

Балкис решила, что Идрис была права. Королевская семья — именно такая, как она о ней рассказывала. И похоже, сам лорд-маг был человеком редкостным — таким, которому может довериться девушка — вроде приемного отца Балкис. Кроме того, как говорила Балкис ее наставница — уж если учиться волшебству, так почему бы не учиться у самого лучшего волшебника?

* * *
18
{"b":"25790","o":1}