ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ну... я читал, правда, теории Пифагора... — пробормотал Аруэтто.

— Значит, вы являетесь обладателем книги, которая в нашем мире не сохранилась. — Теперь настала очередь Савла искренне заинтересоваться. — Как только мы покончим с делами, мне бы очень хотелось полистать ее!

— О, конечно, если только мои личные вещи не уничтожены. Но как же мы поступим теперь?

— Так. Мы знаем, что добраться сюда извне возможно, — начал рассуждать Савл. — Мы знаем, что это проделывал Ребозо в частности, когда послал сюда химеру. Весьма не исключено, что он постоянно присматривает за всем, что тут происходит, и замысливает еще большие неприятности для нас, поэтому нам нужно сматывать отсюда удочки как можно скорее. А раз можно сюда добраться извне, стало быть, можно и выбраться наружу. Что могло бы заставить брата Фому задуматься о вас?

Аруэтто улыбнулся.

— О, мой портрет с надписью: «Думай обо мне!»

— Ясно, — сказал Савл. — Прошу прощения за тупость. Знаешь, Мэт, как только меня начнет заносить, советуй мне переброситься словом с этим мужиком.

— О, но как же это? — Аруэтто испуганно смотрел по очереди на Мэта и Савла. — Я вовсе не хотел никого обидеть!

— Да, конечно, нет. Все понятно, — успокоил его Савл. — Просто вы видите очевидные вещи, которые ускользают от нас обоих — мы пытаемся придумать что-то более сложное, мудреное. Итак, ученый Аруэтто, вы представляйте себе автопортрет с этой самой надписью, а мы тем временем станем сосредоточенно глядеть на портрет брата Фомы.

— Думаете, что-нибудь получится? — с сомнением в голосе спросил Аруэтто.

— Кто знает. Попытка не пытка. Стоит попробовать!

— Попробуем, — уверенно проговорил Аруэтто и пожал плечами. — Ладно, вот вам мой портрет. — Ученый старательно сдвинул брови, и в воздухе повисла миниатюра, заключенная в резную рамку. Лицо получилось похуже, чем на самом деле, но между тем осталось узнаваемым. Ниже лица располагалась небольшая металлическая табличка, на которой были выгравированы слова: «Думай обо мне».

— Есть контакт.

Савл закрыл глаза и взял Мэта за руку. Мэт ответил ему крепким пожатием, тоже закрыл глаза и представил лицо брата Фомы. Затем он как бы расширил обзор и представил себе всю фигуру целиком — брата Фому в монашеской рясе с миниатюрным портретом Аруэтто в руке.

— Руку, Аруэтто, — сказал Мэт.

— Руку, — эхом отозвался Савл.

Мэт почувствовал, как рука Аруэтто сжимает его запястье.

— Я взял тебя за руку, верховный Маг? — воскликнул ученый.

— Держитесь крепче, — проговорил Мэт сквозь стиснутые зубы. — Если что и случится, то очень скоро.

И он вдруг почувствовал себя так, словно кто-то смотрел ему в спину, но не просто смотрел, а как-то очень сильно, если можно так сказать. И еще ему казалось, будто бы он вышел из тени под лучи полуденного летнего солнца где-нибудь в Неваде. Издалека донесся голос Савла:

— Есть контакт! Ну-ка, Мэт, а теперь какую-нибудь прощальную песенку, только в прошедшем времени.

И Мэт подпел товарищу, хотя тональность явно спутал:

Чего мы тут оставили,
О том не будем сожалеть мы,
Но мы уже отчалили,
Счастливо, колдуны и ведьмы!
Не видно звезд, за нами хвост,
Угрюмы небеса,
Ясна угроза? Трепещи, Ребозо, —
Поднимаем паруса!

Казалось, ткань вселенной перекрутилась и начала рваться вокруг них. Мир покачнулся. Мэту хотелось сжать ладонями уши, но вместе этого он крепко сжал руки спутников, изнемогая от чудовищного треска. К тому же его качало из стороны в сторону. Как сквозь слой ваты, прозвучал тревожный вскрик Аруэтто и восторженный — Савла. Сам Мэт закусил губу до боли и надеялся, надеялся, надеялся, надеялся на лучшее.

А потом вроде бы мир начал приходить в равновесие, и Мэт постепенно догадался, что все пертурбации происходят в его желудке, а не вокруг. Он не без трепета открыл глаза...

И обнаружил, что находится в небольшой, но просторной комнате, в открытые окна которой льется солнечный свет и доносится запах цветов. Мэт увидел покрытые простой светло-коричневой штукатуркой стены и темные перекрытия, поддерживающие потолок, и монаха, сидевшего на высоком табурете, с восторгом взирающего на их троицу. Мэт узнал брата Фому. Правда, он оказался не совсем таким утонченным, каким его представил Аруэтто. А в правой руке монах держал миниатюрный портрет своего друга.

— Боже мой, Аруэтто! — вскричал брат Фома неожиданно глубоким, гортанным голосом. — Какая радость — видеть тебя! Сколько лет, сколько зим! Но кто эти твои чудесные спутники?

Только Мэт собрался ответить, как мир потемнел и все вокруг него снова завертелось.

Глава 22

Мэт ужасно обрадовался, когда, придя в себя, очутился в той же самой комнате. Ему-то показалось, что Ребозо вытянул его отсюда колдовством, — он так и сказал, но брат Фома заверил его:

— Здесь тебя не сможет коснуться никакое злое колдовство. Нас окружает удивительная святость, слишком много молитв постоянно пребывает в воздухе. — Потом брат Фома нахмурился. — Конечно, если бы ты пожелал, чтобы силы Зла коснулись тебя, если бы какая-то частица тебя — пусть даже сам ты не хочешь в этом сознаться — потянулась бы ко Злу, пожелала бы его касания, то тогда бы ты пробил брешь в нашей обороне.

— Не думаю, чтобы даже мое подсознание хотело такого, — хрипло пробормотал Мэт. — Я слишком хорошо представляю себе последствия.

— Вот, выпей. — И монах поднес к губам Мэта кубок. — Осторожно, это бренди, но глоток-другой тебе не повредит, а щеки твои, глядишь, порозовеют.

Мэт осторожно глотнул, и горячая жидкость обожгла язык, пробежала по пищеводу, спустилась в желудок. Он выдохнул, ожидая увидеть огонь, но вместо этого неожиданно для себя резко сел.

— Да уж, — сказал он сипло. — От этого змея бы встала на дыбы. — Сделав еще глоток, он заявил: — Отличный напиток.

— Может быть, глотнешь немного воды? — улыбнулся брат Фома и протянул Мэту другой кубок.

Мэт взял у него кубок, а монах отвернулся и подал бренди Савлу, затем — Аруэтто. Оба спутника Мэта (что его, кстати, несколько утешило) тоже имели зеленоватый оттенок. Бренди и их подкрепило, щеки у всех порозовели, хотя запивка и им потребовалась.

— Вот не думал не гадал, братцы, что у вас тут водится бренди, — удивился Савл.

— У нас винным погребом заведует весьма одаренный в виноделии монах, — объяснил брат Фома.

— Ага, значит, это новейшее изобретение, — кивнул Савл. — Уверен, оно получит распространение.

— Что ж, похоже, вы немного оправились. — Брат Фома потер руки и обвел лучистым взором трех бедолаг, которых он устроил, как мог, на грубых деревянных скамьях. — Как это славно с вашей стороны — навестить бедного монаха, пребывающего в одиночестве! Но скажите мне, чем я обязан радости вашего посещения, учитывая то, что оно так неортодоксально началось?

Он соблюдал вежливость, однако было видно, что любопытство его так и раздирает. Он выслушал всех троих, потом долго задавал вопросы, вытащив в конце концов из каждого все сведения, до последней унции. Наконец он откинулся назад на своем высоком табурете, оперся спиной о письменный стол и довольно долго удовлетворенно кивал, радуясь, что выслушал всю историю от начала до конца.

— Итак! — возгласил брат Фома. — Вы имели дерзость выступить против Зла, вершащегося с дозволения короля Бонкорро, или, говоря иначе, вы дерзнули помочь ему искоренить то Зло, которое осталось в стране после правления короля Маледикто. Вы-то сами понимаете, чем именно занялись?

— Пожалуй, что искоренением, — подал голос Мэт. — Я видел канцлера Ребозо.

90
{"b":"25791","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Путь журналиста
Академия магических близнецов. Отражение
Стройность и легкость за 15 минут в день: красивые ноги, упругий живот, шикарная грудь
Майндсерфинг. Техники осознанности для счастливой жизни
План Б: Как пережить несчастье, собраться с силами и снова ощутить радость жизни
Марсиане (сборник)
Затонувшие города
Величие мастера
Будущее вещей: Как сказка и фантастика становятся реальностью