ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Расколотые сны
Гениальная уборка. Самая эффективная стратегия победы над хаосом
Магия смелых фантазий
Книга земли
Краткая история времени. От большого взрыва до черных дыр
Вдали от дома
Грей. Кристиан Грей о пятидесяти оттенках
Почти касаясь
Случайный лектор

Рамон опасливо посмотрел на сына.

— Ну знаешь, сынок, эти последние строчки...

— Что ты наделал, смертный? — Глаза джинны затуманились. — Ты научил мое сердце плакать!

Мэт облегченно вздохнул, но не стал вслух благодарить судьбу. Вслух он сказал следующее:

— Ты просто повзрослела, прелестная джинна. Ибо если кто-то не умеет плакать, значит, он еще не вырос окончательно и его душа несовершенна.

— Плакать о себе самой — это я могу понять, но плакать о ком-то другом?! И вдобавок сожалеть о тех страданиях, которые этот кто-то еще не перенес!

— Да, но размышлять о тех страданиях, которые мог перенести из-за тебя другой, означает заботиться о нем, — возразил Мэт.

Отец гордо и одобрительно посмотрел на сына. Джинна нахмурилась, запрокинула голову.

— Кажется, ты наградил меня тем, что у вас зовется совестью, смертный.

— Те, кто наделен совестью, — заверил джинну Мэт, — творят меньше злых дел и больше добрых.

— Да мне какое дело до вашего народца? Что мне с того, хорошо вам или плохо?

— Ну... — пожал Мэт плечами. — Видишь ли, люди-чародеи могут поработить тебя и использовать, пленив своими заклинаниями.

Лакшми застыла, прищурилась. Мэт почти воочию видел, как в ней закипает гнев.

— Кто поработил тебя? — заботливо спросил он. — И каким колдовством? Может быть, я сумею освободить тебя из плена.

— Так ты чародей? — с сомнением поинтересовалась Лакшми.

— Так и есть, — признался Мэт.

— И поэтому твои льстивые речи зажгли во мне огонь желания?

— О, за это прошу прощения, — устыдился Мэт. — Я просто изо всех сил старался помешать тебе стереть нас с лица земли.

Взгляд джинны стал недоверчивым.

— Неужто ты и впрямь стыдишься того, что воспламенил в женщине желание?

— Если это против ее воли — да, стыжусь.

— Вот уж удивительно! — воскликнула Лакшми. — До сих пор мне не попадались такие совестливые мужчины из вашего племени!

— Мой сын — редкий человек, — гордо проговорил Рамон.

— Редкий и странный, — кивнула Лакшми. — Дерзнешь ли ты и вправду освободить меня от чар мавританских чародеев, смертный?

— Ну конечно, дерзну! Или ты думаешь, будто мне кажется, что ты бросишься на меня в тот миг, как только я освобожу тебя?

На самом-то деле Мэт в этом даже не сомневался, поэтому и наделил джинну совестью.

— Знаешь ли, смертный, я бы сказала, что любой на твоем месте решил бы именно так. — Джинна оценивающе оглядела Мэта, словно что-то прикидывала на глазок. — Значит, ты мне доверяешь?

— Да, доверяю. А что, это так уж глупо?

— Может, и глупо, — уклончиво отозвалась Лакшми. — Однако лесть твоя пришлась мне по сердцу. — Он видимо, приняла решение. — Ладно! — Она тряхнула левой рукой и быстро проговорила:

— Меня пленил персидский маг по имени Азиз аль Искандер и привязал к себе с помощью талисмана — браслета с лунным камнем.

— Персидский маг? — вытаращил глаза Мэт. — как давно это случилось?

Джинна пожала плечами.

— С тех пор я долго спала — внутри своей темницы, в камне, но когда я наконец проснулась и начала выполнять приказания моего повелителя, свободные джинны сказали мне, что прошло, наверное, лет триста. Кто царствует нынче в Меровенсе. Каприн?

— Боюсь, что нет, — покачал головой Мэт, но тут же понял, что джинна, вероятно, имела в виду не отца Алисанды. — Ты о каком Каприне спрашиваешь? Их было четыре.

— Четыре? — выпучила глаза джинна. — Мне ведом только один! Сколько же времени у меня похитили! Сколько лет минуло с тех пор, как умер первый из Капринов?

— Около двух столетий, — ответил Мэт и приготовился к тому, что у джинны начнется истерика.

Истерики не случилось, однако рассердилась джинна не на шутку.

— Значит, прошло пятьсот лет с тех пор, как меня пленил Азиз! Большую часть моей жизни, смертный, я проспала. Если ты сумеешь освободить меня, я тебе буду благодарна так, как только может быть благодарна джинна!

На миг к ней вернулись чувственность и похотливость.

Мэт поскорее взял быка за рога.

— Итак, персиянин заточил тебя внутрь камня? Ну-ка, ну-ка, дай подумать...

Мэт наклонил голову.

Глаза джинны метали молнии. Она приготовилась было гневаться, но Рамон поднял руку и удержал ее от излияний.

— Тише, миледи, не волнуйтесь! Он творит чудо.

Джинна хмуро взглянула на Мэта, но терпеливо смолчала. А Мэт через несколько мгновений поднял голову, устремил взор в пространство и прочитал:

Как подумаю, что где-то
Дева пленена,
Руки тянутся к стилету,
Ноги — в стремена.
Будь свободен я как ветер,
Дел других не знал,
Я бы дев плененных этих
Вмиг освобождал!
Выводил их на природу
Из сырых темниц,
И давал бы я свободу
Каждой из девиц!

Лакшми, просто-таки излучав желание, покачивая бедрами, устремилась к Мэту.

Мэт торопливо выпалил другое стихотворение:

За горами, за лесами,
За просторами морей
Держит в лапе лунный камень
Некий злобный чародей.
Ты, колдун, не зазнавайся!
Ты колдуй, да меру знай,
Живо с джинной расставайся
И на волю отпускай!

Закончив чтение, он выжидательно уставился на джинну.

Та уставилась в одну точку, пошевелила руками и покачала головой.

— Путы все еще сковывают меня. Они ослабли, но не исчезли.

— Этого я и боялся, — вздохнул Мэт. — Мне ничего не удастся, пока я не узнаю твое имя.

— Мое имя? — удивилась джинна. — Я же сказала — меня зовут Лакшми.

— Нет-нет, я говорю не о твоем мирском имени, я говорю о тайном, которое до поры до времени было известно только твоей матери, а когда ты выросла, она сказала его тебе.

Лакшми сердито поинтересовалась:

— Откуда тебе ведомо о тайных именах джиннов?

Мэт мог бы ответить, что к тайным именам прибегают многие малоразвитые народы и делают это исключительно ради того, чтобы их именами не завладели злые колдуны и не навредили им. Однако более тактичным ему показался такой ответ:

— Я знаю об этом, потому что твое племя уже очень давно живет на свете.

— А зачем тебе понадобилось мое тайное имя?

— Ведь колдун воспользовался им, когда заточил тебя в лунном камне, верно?

В глазах джинны мелькнул страх.

— А это ты откуда знаешь?

— Понимаешь, пленено не твое тело, — пояснил Мэт. — Пленена твоя душа, твоя суть. Я не вижу вокруг тебя или на тебе ничего такого, что понуждало бы тебя вернуться в камень и повиноваться приказам того, кто этим камнем владеет, повиновение заложено внутрь тебя, в самое сердце. Колдун воспользовался твоим тайным именем, чтобы приворожить тебя, а не зная твоего имени, я не могу тебя освободить.

— Но если тебе станет известно мое тайное имя, ты и сам сумеешь использовать против меня злое колдовство, сможешь заставить делать все, что тебе будет угодно!

— Понимаю, — извиняющимся тоном проговорил Мэт. — Но иначе ничего не выйдет. Колдун привязал тебя к себе с помощью твоего тайного имени, и я не смогу дать тебе свободу, не зная его. Тебе придется довериться мне.

Взгляд джинны стал зорким, испытующим.

— А ты мог бы пообещать мне, что забудешь мое тайное имя, как только произнесешь его?

— Отличная мысль! — воскликнул Мэт и пропел:

Сразиться надо с колдуном,
Но совершиться должно чуду.
А что мне в имени твоем?
Произнесу и позабуду!
Я только раз его скажу
И не доверю даже папе,
Я вмиг тебя освобожу.
Скажи, как звать, — и дело в шляпе!
Ах, шляп не носят в Джиннистане?
Тогда — в чалме или в тюрбане!
41
{"b":"25792","o":1}