ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ваше величество!

— Манеры у тебя учтивые, — улыбнулся король Ринальдо. — Приветствую тебя, добрый человек. Как твое имя?

— Меня зовут Рамон Родриго Мэнтрел, ваше величество.

Король напрягся.

— Имя «Мэнтрел» мне известно.

— Оно не такое уж редкое, — усмехнулся Рамон. — Но в данном случае оно вам действительно знакомо, ибо я — отец Мэтью Мэнтрела, лорда Мага Меровенса.

— Вот как! — воскликнул король, но чувствовалось, что Рамон его убедил не до конца. — Если ты и вправду его отец и искал меня, то твой сын должен был поведать тебе о наших совместных похождениях. Может быть, он рассказал тебе что-то такое, чего не ведают другие?

— Да, ваше величество. Он велел спросить вас, не приберегли ли вы для него лишнего глаза.

Король Ринальдо вздрогнул при воспоминании о том, как в ту пору, когда он встретился с Мэтом, над ним довлело заклятие злого колдуна — тогда он был превращен в уродливого карлика-циклопа, а второй его глаз хранился в бутылке на полке в зловещей обители узурпатора Гордогроссо.

— Не сказал бы, что это всем неведомо, но только Мэтью мог пойти на такую наглость, что напомнил мне об этом! Как вы оказались здесь, господин Мэнтрел? Ведь ваш сын говорил мне, что он очень далеко от родины!

— Так и было, ваше величество, — с поклоном ответил Рамон. От мысли о том, как на самом деле это было далеко, Рамон внутренне содрогнулся. — Но мы попали в беду — я и моя жена, и Мэтью верну лея, чтобы забрать нас сюда. Теперь ему снова пришлось вернуться на родину, дабы сразиться там с врагом, который, судя по его словам, является приспешником колдуна, стоящего за нынешней войной, войной, из-за которой вы так страдаете.

— Какой колдун? — Улыбка покинула лицо Ринальдо. — Мне ничего не ведомо ни о каком колдуне — я знаю только о войске мавров, пронесшемся словно злобный ураган по моей земле во главе с юнцом, именующим себя махди!

— Мэт узнал, кто этот человек. Его зовут Найробус. Он сильно навредил и ему, и мне. Он собрал шайку колдунов, и те уговорили махди начать эту войну.

— Вот как! — воскликнул Ринальдо и нахмурился. — Он многое сумел выведать, наш Мэтью.

— В этой науке ему нет равных, ваше величество, — не смог удержаться от гордой улыбки Рамон. Король Ринальдо усмехнулся:

— Теперь я вижу, что ты воистину его отец. Только гордящийся сыном отец мог бы так сиять лишь из-за того, что его сын научился тому, как надо учиться. Пойдем ко мне в шатер, господин Мэнтрел, но прошу тебя, держи руки на виду, ибо мои стражники очень подозрительны.

— Так и надо, — поклонился Рамон и вошел в шатер следом за королем.

Ринальдо уселся на походный трон, имевший между тем весьма изящный вид.

Все остальные, как подобает по этикету, стояли. Да и потом, так стражникам было бы легче в случае чего обнажить мечи или размахнуться алебардами — вдруг бы Рамон все же замыслил недоброе.

— Я сражался вместе со своим войском и отступил лишь единожды, господин Мэнтрел. Я понял, что нам не выстоять против мощи мавританской армии и магии их колдунов, — признался король, и тень пробежала по его лицу. — Магия у них злобная, однако она принесла не больше горя, чем просто война, а мавры, судя по тому, что мне докладывают мои лазутчики, преданы своему Богу не меньше христиан. Я знаю, что их вера — ересь, но не могу сказать, что в ней самой заложено зло.

— Я бы тоже так не. сказал, ваше величество, — согласился Рамон. — И хотя, на мой взгляд, их вероучение изобилует ошибками и понуждает людей к неправильным деяниям, я вынужден признать, что сама суть их верований в большей мере напоминает суть нашей веры.

— Исключая то, что они не почитают Христа Богом, — нахмурился Ринальдо.

— Это превыше всего, — кивнул Рамон. — Однако они чтят его как пророка.

— Чтят, верно. Нет, я бы не стал называть их злыми.

— И я тоже. Но так же как и христиан, мавров способны сбить с пути истинного порочные люди. Наверняка злобные колдуны могут воспользоваться магией для того, чтобы обеспечить маврам победу там, где они не смогли бы одержать ее одной только силой оружия.

— Верно, — склонил голову в согласии король Ринальдо. — И именно поэтому я уговорил свой народ покинуть жилища и уйти вместе со мной в горы. Мне повиновались пятьдесят тысяч подданных. Остальные не тронулись с обжитых мест понадеялись на милосердие мавров. Я не виню их. Вырвать людей с корнем оттуда, где они прожили всю жизнь, нелегко. В каждом городе я оставил гарнизон, дабы оказать сопротивление наступающим маврам, но боюсь, что горожане, положившиеся на силу моих воинов, могут оказаться весьма разочарованы.

Рамон нахмурился:

— Я слыхал, что страна — в руках махди, но многие города до сих пор свободны.

— Так говорят и мои лазутчики, и я поражен тем, что мавры не устраивают вылазок, не пытаются снять охрану с городов, не пытаются захватить их. Мне сообщают, что мавры дошли до самых Пиренеев.

Король Ринальдо вяло усмехнулся:

— Может быть, те горожане, которые решили остаться дома, оказались правы?

— Может быть, если им хватит пищи и воды, — кивнул Рамон. Он подумал о возможности вспышек тифа и холеры.

— Надеюсь, им повезет, моим подданным, — вздохнул Ринальдо. — Мои лазутчики утверждают, что махди держит своих воинов в узде. Никто не сообщает об изнасилованиях и грабежах, ни о какой другой жестокости, которую, как правило, всегда проявляет войско захватчиков на марше.

— Он — человек, душой и телом преданный своей вере, ваше величество, сказал Рамон.

Король Ринальдо удивленно поднял брови:

— Ты его видел лично?

И Рамон отчитался перед королем об их с Мэтью посещении лагеря Тафы ибн Дауда, умолчав только о той неоценимой лепте, которую внесла в дело их освобождения Лакшми. Само же освобождение он приписал магии и в общем-то немногим погрешил против истины. Король Ринальдо слушал рассказ молча. Он только время от времени кивал или бормотал что-то, восхищаясь полной и бесповоротной убежденностью махди в справедливости своего дела. Когда Рамон закончил рассказ, король заметил:

— Он молод и наивен, однако у него доброе сердце. И он — опытный воин.

— Верно, ваше величество, — согласился Рамон. Но его окружают злые колдуны, а уж их втянул в это дело человек, представившийся мудрецом, святым отшельником, но он вовсе не священнослужитель.

— И как ты сказал, этот самый человек творит зло у вас на родине?

Судя по всему, Мэт не просвещал короля относительно существования параллельных миров.

— Да, ваше величество, насколько нам известно, там он приучил многих молодых людей к зелью, которое позволяет ему выкачивать из них силу, необходимую для его злобного колдовства.

Король Ринальдо содрогнулся:

— Зловреднейшая из магий! О да, я поступал правильно, избегая открытых сражений!

— Конечно, правильно! — довольно воскликнул Рамон. — Но как же вы сражались, ваше величество?

— Я ограничивался тем, что запугивал противника, господин Мэнтрел. Мы нападали на арьергарды, устраивали засады для караванов с провиантом, делали дерзкие набеги на отдельные отряды и исчезали под покровом темноты. Нам удалось погубить всего несколько сотен врагов, но остальные боятся — страшатся того, что мы выскочим откуда ни возьмись в любой миг. — Король через силу улыбнулся.

— Я надеялся на помощь из Меровенса, но королева не ответила на мои призывы.

— Ответила! — удивленно возразил Рамон. — Стало быть, ее гонцы до вас не добрались.

С минуту Ринальдо молча смотрел на Мэнтрела-старшего, обдумывая эту новость, затем проговорил:

— Нет, не добрались. Этого мы и боялись — что их захватят воины махди. А что сейчас с ее величеством?

— Она выступила в поход против мавров, — сообщил Рамон. — Но махди ожидает ее со своим войском по ту сторону Пиренеев, в Ибирии. А тем временем часть своих сил он отправил морем, и теперь они осаждают столицу Меровенса, Бордестанг.

— Так вот почему мавры предприняли такую слабую атаку на север моей страны! — вскричал Ринальдо.

77
{"b":"25792","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Победа в тайной войне. 1941-1945 годы
Русская пятерка
Ты меня полюбишь? История моей приемной дочери Люси
Будь одержим или будь как все. Как ставить большие финансовые цели и быстро достигать их
Форма воды
Дорога домой
Там, где бьется сердце. Записки детского кардиохирурга
Очаровательный негодяй
Похититель ее сердца