ЛитМир - Электронная Библиотека

Глава четвертая

Они выехали на извилистую дорогу, ведущую к замку, в тот момент, когда солнце уходило за горизонт, и хотя путники направлялись на восток от своего дома, дорога много раз поворачивала вокруг горы, так что на этот раз солнце оказалось за замком. Кроваво-красный закат придал черному грозно нависающему над ними величественному строению какой-то зловещий вид.

Корделия вздрогнула.

— Как будто он следит за нами, папа.

— Это всего лишь иллюзия, моя дорогая, — Род прижал дочь к себе, чтобы скрыть собственную дрожь. — Просто такой угол зрения. Каменная кладка не может смотреть, у нее для этого нет глаз.

— Но он смотрит, папа, — голос Магнуса дрогнул, тем самым смазав впечатление от тона, но мальчик не обратил на это внимание. Он встревоженно смотрел на замок. — Что-то скрывается за этими камнями, и оно заметило наше появление.

На этот раз, чтобы скрыть дрожь, Род выпустил Корделию из объятий. Что-то действительно может прятаться в замке — на планете, где буквально каждый житель является потенциальным эспером, можно ожидать всего. Он взглянул на Джефри: даже ребенок-воин мрачно хмурился, глядя на замок как на еще не нападающего, но готового в любой момент к атаке врага. А Грегори побледнел, глаза его широко распахнулись. Род повернулся к Гвен.

— Ты тоже это чувствуешь?

Гвен кивнула, не отрывая взгляда от замка.

— Знаешь, милорд, в нем ощущается какая-то древняя беда, старинное проклятие, которое должно быть снято.

— Ну что ж, такой семье, как наша, это вполне под силу! — Род расправил плечи и двинулся к замку. — Вперед, армия. Когда это хоть самый страшный злодей мог нас остановить?

Ему хотелось бы услышать за спиной одобрительные возгласы, но таковых не последовало. Род рискнул оглянуться и увидел, что домочадцы следуют за ним с решительным видом. Хотя чародей предпочел бы на их лицах выражение разумной осторожности.

«Ты уверен, что это самое правильное, Род?» — послышался у него в ухе голос Фесса.

Род заметил, что робот не воспользовался частотой человеческой мысли. Следовательно, остальная часть семьи его не слышит. И ответил:

«Конечно, нет, Старая Железяка. Но разве это когда-нибудь меня останавливало?»

К тому времени, как они добрались до рва и увидели, до какой степени разрушен замок, небо потемнело. Крыша замка обвалилась, в башнях не хватало бойниц. Мороз и вода вырвали из северной стены несколько каменных блоков, оставив зияющую пробоину размером в четыре квадратных фута. На их глазах из северной башни вылетела стая летучих мышей и устремилась в ночное небо. Род подумал, что при дневном свете замок вообще показался бы грудой развалин. Он медленно произнес:

— Не думаю, чтобы мне хотелось провести в нем ночь.

Но Гвен ответила:

— Нет, мы должны.

Род повернулся и посмотрел на жену:

— Провести здесь ночь? Когда самое время ожить духам? Тем более, что мы все ощутили здесь какую-то угрозу?

— Да, и потому должны выступить против нее, — решительно заявила Гвен. — Иначе зло, таящееся в этой угрозе, уцелеет и будет продолжать осквернять владение, которое отдано нам и о котором мы должны заботиться.

Роду пришлось признать, что этого не обойти: они приняли этот надел, отделенный от земель Медичи, и, следовательно, приняли на себя ответственность за благополучие местных жителей. Конечно, они этого не хотели и не просили, но и не отказывались. Если Туану и Катарине понадобилось, чтобы Гэллоутласы позаботились об этой земле и ее обитателях, то их долг исполнить это пожелание. Для отказа должна существовать очень веская причина.

Такой причины у них не нашлось.

— Я вижу, Медичи не позаботились очистить это место от призраков, хотя владели им достаточно долго...

— Ты сам сказал — призраки, — глаза Грегори стали огромными, как у филина.

Джефри презрительно взглянул на брата.

— Какая новость, особенно после того, что мы сами здесь ощутили.

— Конечно, — согласился младший из Гэллоугласов, — но слово не воробей, вылетит — не поймаешь.

Джефри раздраженно поморщился и собирался что-то сказать, но Род остановил среднего, положив руку ему на плечо.

— Я просто называю явление, сын. Это способ справиться со страхом...

— Я не боюсь!

— Тогда ты храбрее меня. Если мы назвали причину страха, то теперь не можем сделать вид, будто его не существует.

Джефри продолжал хмуриться, но замолчал.

— И что с того, что Медичи не выполнили свой долг? — спросила Гвен. — Мы-то все равно обязаны его выполнить.

— Верно, — согласился Род.

— Тогда чем быстрее мы за это примемся, тем лучше.

— О, так далеко я бы не заходил. Предпочитаю первую встречу организовать при дневном свете.

Гвен повернулась к мужу.

— Откладывание не поможет, милорд.

— Конечно, нет, но я буду себя лучше чувствовать.

Гвен нетерпеливо мотнула головой.

— Неужели ты так устал в пути, что не выдержишь схватки?

— Ну, раз уж ты об этом заговорила — да. Вернее, я бы выдержал, если бы пришлось, но никакой полководец не поведет усталую армию в бой, если у него имеется другой вариант. И к тому же у меня есть еще одна причина.

— Какая?

— Я боюсь.

— Ты трусишь, отец? — завопил Джефри. — Не может быть!

— Трушу, — Род отвернулся, подобрал упавшую ветку и принялся выметать участок для разбивки лагеря. — И войду в эти руины только при свете солнца.

Джефри ошеломленно смотрел на него, потом повернулся к Гвендайлон:

— Мама! Наш папа не мог стать трусом!

Гвен покачала головой, не отрывая взгляда от мужа.

Какое-то время Джефри недоверчиво смотрел на отца, потом обратился к Фессу и повторил:

— Не может быть! Ты, который знаешь его дольше нас всех, который вырастил его с колыбели, скажи мне! Признавался ли хоть раз мой отец в том, что боится?

— Часто и регулярно, Джефри, и правильно делал. Только глупец не сознается в том, что боится. Мудрый человек признается в том, что боится, пусть только перед самим собой, но потом побеждает страх.

Будущий герой, нахмурившись, задумался.

— В твоих словах есть смысл...

— Тот, кто отрицает страх, даже перед самим собой, лжет, — заверил его Фесс, — а страх, в котором не признались, может проявиться в решающий момент и обезоружить в битве.

Магнус внимательно слушал.

— Никогда не бойся признаться, что боишься, Джефри, — продолжал Фесс, — но не позволяй страху удерживать тебя от активных действий.

— Но отца он удерживает! Прямо сейчас!

— Правда, и это для него нетипично, — согласился робот. — Может быть, ты спросишь родителя, почему он так поступает? Тем более, что он делает это так открыто.

Джефри посмотрел на него, потом повернулся к отцу.

— Ты лжешь!

Магнус тоже повернулся, хотя и не так стремительно.

— Нет, — спокойно ответил Род, — я определенно боюсь этого замка.

Джефри задрал подбородок.

— Но не настолько боишься, чтобы не разбивать лагерь в тени его стен.

— Ты заметил это...

Джефри поморщился.

— Прошу тебя, не будь со мной таким жестоким! Объясни, почему ты колеблешься.

Род взглянул на мальчика. Джефри заерзал под взглядом отца, но продолжал держаться гоголем.

Магнус негромко сказал:

— Имеешь ли ты право услышать, брат, если утратил веру в него?

Джефри, казалось, слегка расслабился.

— Не утратил. Правда. Я только хочу узнать причину, чтобы сохранить веру.

Род продолжал смотреть на усомнившегося в нем сына.

Наконец Джефри опустил голову.

— Прошу прощения, сэр, в том, что усомнился в тебе.

— Ну, конечно, — отозвался Род. — Спрашивай, что хочешь, сын, хотя ответ может тебе не понравиться. Но, пожалуйста, не сомневайся в отце. Я этого не заслужил.

— Да, не заслужил, — задумчиво проговорила Гвен. — Но ты мог бы быть более открытым с нами, супруг.

— Я сказал бы больше, если бы мог подобрать слова. Но нужно несколько минут, чтобы сформулировать, что меня тревожит. Скажу пока просто: я не люблю сюрпризы.

20
{"b":"25794","o":1}