ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

"Хансен сказал – нет. Ой, не Хансен, – поправила она себя. – Какая я глупая. Горацио сказал, что тоже не может бежать, потому что он – Большой Икс. Значит, мы будем вместе работать и помогать остальным".

Такая перспектива Л'н вполне устраивала. Ей пришлась по душе и вторая просьба. Горацио хотел, чтобы Л'н устроила маленькую диверсию – выпустила как можно больше партий бракованных трубок. Выполнение этой просьбы было сопряжено с большим риском, но Л'н готова была пойти на него с удовольствием. Она подумывала об этом и раньше, но боялась испытывать судьбу.

После встречи с Горацио Л'н больше ничего не будет бояться.

Глава 17

Третьи ворота, ведущие в центральное святилище, открылись, и майор службы безопасности Авренти ступил на территорию заключенных – их внутреннего двора.

Основание треугольника – группа поддержки беглецов – приступила к выполнению обязанностей.

Старший сержант Исби, сидевший на табурете, нагнулся и закатал до колен штанину, подставляя ногу тусклым лучам таанского светила.

Майор Ф'релла, находившаяся в дальнем конце двора заключенных, подперла голову одним щупальцем и, зашевелив извилинами второго мозга, продолжила практиковаться в музыкальной обработке необычной древней земной мелодии, написанной неким чудаком по имени Вейлл, раскладывая ее на шесть голосов. Для существа, имевшего девять легких, это не представляло большой сложности.

Техник Блевенс взвизгнул, притворившись, будто сжегся о горячий котел, и опрокинул его на пол кухни, где готовилась еда для заключенных.

Громкое "клень-нь-нь" разнеслось по всему двору. Команда была дана.

* * *

– Да поможет нам Великий, – сказал Кристата. – Пора выходить.

Маркиевикз немедленно бросила свою импровизированную лопату и начала пятиться назад. Как и любой другой здравомыслящий туннельщик, которого могли хватиться и подвергнуть обыску в любую минуту, она работала нагишом. Кристата взял ее за ноги и подтолкнул, помогая пролезть в ближайший боковой проход. Он с интересом посмотрел на тело Маркиевикз. Ему не давал покоя вопрос: почему некоторые религиозные люди стыдились своей обнаженной плоти?

И вдруг Кристату осенило. Конечно! Они понимали, что их тела должны быть покрыты шерстью, а не бледной кожей. Люди стеснялись того, что не такие, какими им положено быть. Посчитав эту мысль достойной своей следующей медитации, во время которой он будет общаться с Великим, Кристата решил поблагодарить Его за еще одно просвещение и поспешил к выходу из шахты вслед за Маркиевикз.

Маркиевикз натянула на себя спецовку. Отодвинув пару каменных плит, которыми был вымощен внутренний двор, они быстро вылезли из туннеля и закрыли вход теми же плитами. Двое солдат выгрузили на это место ужасно вонючую корзину с лишайниками и принялись чистить их для ужина.

Соренсен устанавливал восемнадцатую стеклянную пластинку, следуя инструкциям жестикулирующего Краулшавна, когда из-за двери донеслось громыхание чьих-то ботинок. Пластинка выскользнула из рук Соренсена и упала на стоявший перед ним стол в то время, как Краулшавн оживленно указывал на ключи.

Таанцы! Приближаются! Черт бы их набрал!

Краулшавн дернул за висевшую рядом веревку, и на стол опустилась холщовая ткань, прикрывая лежавшие на нем предметы, окутывая все вокруг облаками пыли.

Выскользнув из мастерской в коридор, друзья прикрыли за собой дверь. Соренсен ругнулся. Часовой-заключенный запер дверь на замок и при помощи маленьких мехов обсыпал дверь пылью. На случай, если таанцы решат проверить коридор тепловыми детекторами, он предпринял последнюю меру предосторожности: опустил вниз натянутый электрический провод таким образом, чтобы он провисал над дверью. Поскольку из подобных проводов иногда вылетали искры, на двери заранее искусно нарисовали темные пятна, какие обычно остаются на дереве после возгорания.

Часовой понятия не имел, какого хрена эти двое делали в мастерской. Но, как сказал ему мистер Килгур: "Это не твоего ума дело". Часовой направился во двор.

А в мастерской шла медленная кропотливая работа над созданием столь необходимого Стэну компьютера.

Мечтатель часто задумывается над тем, что бы произошло, если бы он вдруг оказался в далеком прошлом и соорудил какой-нибудь немудреный прибор, благодаря которому его стали бы обожествлять или даже сделали королем. Проблема, никогда не учитывавшаяся подобными мечтателями, состояла в том, что технология производства любого прибора требует прохождения шести этапов, на каждом из которых создаются необходимые для сборки инструменты и детали.

Конструирование компьютера Стэна нужно было начинать с чипа – серии чипов. Между тем, глядя на то, чем занимались Соренсен и Краулшавн, никто никогда бы не догадался, что они работают над созданием компьютерного чипа.

Их чипы представляли собой кубы, стороны каждого из которых равнялись одной трети метра. Чтобы упростить задачу, друзья решили использовать в качестве основной детали двадцатичетырехслойный чип. Каждый слой представлял собой стеклянную пластинку. Поверхность каждой пластинки была покрыта круговыми царапинами и обработана специальной кислотой. Для резисторов, диодов и всего остального, что должно было на них находиться, оставляли свободные места. Составные компоненты были либо сделаны вручную, либо украдены членами рабочих бригад. Круговые нитевидные углубления пластин были залиты расплавленным в кислоте серебром. Соединительные штырьки чипов мастерили вручную из золота. Каждый чип состоял из двадцати четырех таких пластинок.

У них уже было двенадцать готовых чипов. До окончательного выполнения задания оставалось пройти еще две трети намеченного пути.

Соренсен и Краулшавн недоумевали, где Алекс намеревался собрать компьютер воедино. Поскольку сам он ничего им об этом не говорил, друзья благоразумно решили не допытываться. Их также интересовало, какое помещение планировал использовать Алекс для хранения оборудования. Все эти вопросы не давали Соренсену и Краулшавну покоя, но они надеялись, что в нужное время получат на них ответы.

* * *

Майор службы безопасности Авренти проходил по коридорам крыла заключенных. Глядя на них, он хмурился, игнорируя приветствия и обязательные выкрики, которыми имперские заключенные одергивали друг друга, призывая к вниманию при его появлении в каждой комнате.

Авренти казался себе похожим на психического спрута, который во всем видит подвох и каждой клеткой своего существа жаждет атаки.

Враждебно ли они настроены? Может, прячут самодовольные усмешки, вспоминая какую-то тайную шутку – эти выродки, у которых только побег на уме? Или они недовольны причиненным им беспокойством?

Авренти продолжал свой маршрут.

Килгур заметил таанца, идущего по коридору, и отступил назад, исчезая из поля его зрения.

– Что он делает? – шепотом спросил один из членов его когорты.

– Не знаю, – ответил Алекс. – Разве тебе не известно, что психу-таанцу в любую минуту может стукнуть в голову что угодно?

– Надеюсь, сейчас это не произойдет.

– От нас ничего не зависит, – рассудил Килгур.

Авренти закончил обход и ступил на территорию штаб-квартиры заключенных, которой являлся внутренний двор зоны. Увидев посреди двора бывшего имперского солдата среднего роста и телосложения, разрисовывавшего каменные плиты, Авренти остановился, чтобы понаблюдать за ним со стороны. Краска, которую использовал заключенный, была сделана из штукатурки, разведенной водой; кистью служила рваная тряпка. Художество, выводимое заключенным, отдаленно напоминало звезду.

Авренти подошел к нему. Порывшись в памяти, майор вспомнил, что имперским заключенным был некто Кэлгард или Килгур – невзрачный, ничего из себя не представляющий человечишка.

– Что это ты делаешь?

От неожиданности заключенный выронил кисть и ведро с белой краской. Авренти помрачнел – несколько капель попало на его китель.

22
{"b":"2580","o":1}