ЛитМир - Электронная Библиотека

— Он спал со мной всего лишь три дня назад! — громко запротестовала Грета. — Совсем недавно...

Вульфсон подошел ближе и каким-то спокойным, чисто механическим жестом ударил ее тыльной стороной ладони по губам.

— Мне плевать, какой приказ ты посмела не выполнить! Мне плевать и на то, почему ты это сделала! Ты ослушалась одного из моих надсмотрщиков. Это то же самое, как если бы ты посмела ослушаться меня!

Вульфсон смерил взглядом несчастную девушку сверху вниз и неожиданно подмигнул.

— Как знать? Я сам могу позвать тебя к себе в одну из ближайших ночей...

Повернувшись к Кавсе, он рявкнул:

— Оголи ей спину и подай мне кнут!

То, что произошло в следующие минуты, было так же ужасно, как и все прочие картины насилия, свидетелем которых Гару приходилось быть раньше. Однако отвести взгляд в сторону он не мог, потому что надсмотрщики расхаживали вдоль собравшихся полукругом ряда рабов, покрикивая на них:

— Всем смотреть сюда! Если кто-нибудь посмеет закрыть глаза, тот сам получит знатную порку!..

Сорвав со спины Греты рубашку, надсмотрщики сопроводили свои действия скабрезными комментариями. Вульфсон принялся безжалостно хлестать девушку кнутом. Глаза его разгорались ярче при каждом крике боли, срывавшемся с губ несчастной.

Сцена истязания разрывала сердце Гара. Обдумывая сложившуюся ситуацию, он мысленно взвешивал на одной чаше весов боль, испытываемую Гретой, а на другой — возможность принести свободу всей этой стране, если он постарается не вмешиваться в происходящее, а получше разберется в уязвимых местах здешних правителей.

Магнус попытался силой мысли развязать узлы на веревках, стягивавших руки Греты, однако у него ничего не вышло.

Гар с ужасом понял, что удар по голове нанес ему сильный вред, как он того и опасался. Оставалось надеяться лишь на чудодейственное скорое исцеление, потому что пока этого не произойдет, он может считать, что находится в ловушке, из которой практически невозможно выбраться.

Когда экзекуция завершилась, Вульфсон сунул кнут обратно в руки Кавсе.

— Держи. Скажешь мне, когда она немного придет в себя. А сейчас пойду заканчивать ужин.

Вульфсон удалился. Надсмотрщики отошли в стороны, дав женщинам возможность отвязать от столба несчастную Грету.

Они унесли рыдающую девушку в сарай. Остальные рабы также вернулись туда и молча заняли свои прежние места.

— Рега! — резко выкрикнул Кавса.

Миниатюрная женщина встала и устремила на надсмотрщика встревоженный взгляд.

— Да, господин?

— Отправляйся на сеновал, на чердак! И быстро!

Рега, не говоря ни слова, направилась к огромному темному строению, располагавшемуся недалеко от сарая.

Гар почувствовал, как его захлестывает волна гнева — горького, безнадежного, и он не властен над собой и ничего не может сделать для того, чтобы совладать со своими ощущениями...

Магнус проследовал за остальными в сарай и опустился на свою лежанку. Откуда-то из глубины темного помещения до его слуха донесся прерываемый рыданиями голос Греты, полный нескрываемой ярости.

— А мне наплевать! Лучше порка, чем снова лечь в постель с этим грязным животным!..

После этих слов Грета залилась безутешными слезами.

Гар мысленно направил волну эмоциональной энергии, желая избавить девушку от боли в изувеченной спине, ускорив процесс исцеления, однако желаемого ответного импульса не ощутил.

Отчаявшись, он увеличил силу ментального напора, внутренне обратившись в слух, стараясь прочитать мысли Кавсы.

Наконец, к своему величайшему облегчению, Магнус уловил мысли надсмотрщика, слабо тлевшие в ментальной темноте, подобно последнему крошечному угасающему угольку в остывающем очаге. Мозг Кавсы излучал похоть и тупую жестокость.

Гар проник в мысли надсмотрщика немного глубже, обнаружил нервный узел, в который мог бы послать импульс, блокирующий ток крови как раз в нужном месте, чтобы оборвать жизнь этого неумного и жестокого создания. Однако все оказалось не так легко, как думалось: синапс функционировал настолько отлаженно, что возникло ощущение, будто мысли Кавсы концентрируются достаточно далеко от него.

Как бы в подтверждение этому, Гар почувствовал, что слышит еще чьи-то мысли, явственно различает их, следует — едва ли не по пятам — за током нервных импульсов по всему их причудливому, непредсказуемому маршруту. Однако при этом его онемевший мозг был не в состоянии послать импульс, способный изменить этот путь.

Магнус поспешил вернуться из ментального путешествия, не желая ничего слышать или чувствовать, ощущая свою абсолютную беспомощность и совершенное одиночество в сплошной беспросветной тьме.

Кто-то снова затянул медленную, тягучую как мед, грустную песню, почти панихиду. Ее тут же подхватили другие голоса, и вскоре пела почти половина присутствующих — и взрослых, и детей. Неожиданно раздался жалобный плач, который певцы тут же перекрыли, запев еще громче.

Чья-то рука схватила Гара за плечо. Он с трудом разглядел какую-то фигуру, однако глаза незнакомца были всего лишь чуть выше уровня его собственных глаз, несмотря на то, что человек стоял, а Гар сидел.

Взгляд незнакомого коротышки был исполнен жалости и сострадания.

— Тебе в первый раз пришлось увидеть подобное? Да, парень?

— Нет, — ответил Гар. — Но я в первый раз не смог ничего сделать для того, чтобы помешать этому.

Он никогда еще в своей жизни не чувствовал себя таким беспомощным.

* * *

Когда стало так темно, что уже ничего было нельзя рассмотреть на расстоянии протянутой руки, Гар вытянулся во весь рост на своей лежанке, отчаянно пытаясь найти то положение, при котором синяки на его теле не вступали бы в соприкосновение с колючей соломой.

Ожидая, когда к нему придет сон, Магнус лежал, прислушиваясь к звукам, которые издавали остальные рабы. О чем-то сдавленно рыдали Грета, Рега и другие женщины, которых надсмотрщики выбрали в эту ночь на роль наложниц; раздавался храп тех, кому посчастливилось быстро погрузиться в сон; время от времени слышались приглушенные вздохи и короткие вскрики удовольствия тех парочек, которые под покровом тьмы предались единственно доступным рабам и рабыням удовольствиям...

Гар с горечью подумал о том, что стюард Вульфсон не мог или не пожелал предоставить рабам возможности хоть как-то уединиться для подобных целей, хотя, похоже, любвеобильные парочки в этом особенно не нуждались.

Совсем рядом с Гаром послышался шорох одежды, и он увидел, как женщина очень маленького роста, подобрав юбку, села рядом с ним, насмешливо улыбаясь.

— Я весь вечер за тобой наблюдала, чужестранец!

— Меня зовут Гар, — произнес он. — А тебя?

— Хильда, — ответила женщина. — Наша жизнь горька, но мы могли бы немного подсластить ее.

— Спасибо тебе за предложение, но после того, что мне довелось увидеть сегодня вечером, я понял, что возненавижу себя, если хотя бы прикоснусь к женщине, — произнес Гар, однако на ощупь отыскал руку своей собеседницы и, легонько сжав ее, тут же отпустил. — Удивительно, что стюард Вульфсон позволяет своим рабам получать хотя бы какие-то удовольствия. Почему он не держит мужчин и женщин отдельно?

— Почему? — хихикнула Хильда. — Просто он не может надеяться на то, что свободные женщины родят в достаточном количестве детей — слишком больших или слишком маленьких. Стюард должен быть уверен в том, что завтра у него появится еще больше новых рабов.

— Он их выводит как породу скота, — горестно констатировал Гар.

— Да, он называет это так, — отозвалась Хильда. — Мы же называем это любовью.

Замолчав, женщина отвела взгляд и задумчиво посмотрела в глубь темного помещения.

— Глупые, жалкие, ничтожные люди, вон там! Две парочки, пытающиеся зачать нормальных детей — большая женщина с маленьким мужчиной, а также маленькая женщина с большим мужчиной. Если даже дети и вырастут до габаритов среднего жителя Мидгарда, они все равно останутся рабами.

7
{"b":"25804","o":1}