ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Голодный дом
Зона Посещения. Расплата за мир
Попалась, птичка!
Книга, открывающая безграничные возможности. Духовная интеграционика
Магия утра. Как первый час дня определяет ваш успех
Невеста снежного короля
Мужчине 40. Коучинг иллюзий
Записки невролога. Прощай, Петенька! (сборник)
Алмазная колесница
A
A

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Алуэтта отвернулась, покраснев в который уж раз за последнее время.

— Не выходите из себя, сэр! Теперь я уже достаточно хорошо знаю вас и понимаю, сколь вы добры ко мне.

Вы проявили ангельское терпение, и когда я не смогла объяснить крестьянам устройство простейшего насоса, и когда вам пришлось растолковывать мне, каким образом частичный вакуум поднимает воду наверх.

— Все верно, — согласился Грегори.

Нет, он, безусловно, умел, как никто другой, свести ее с ума!

Следующую деревню, которая им встретилась, осаждали невидимые монстры — жителей преследовали галлюцинации. Алуэтта предположила, что причина заключена в недоброкачественной пище. Как выяснил Грегори, основу их питания составлял рисовый хлеб.

Он взял на анализ пробы крупы и обнаружил какие-то черные вкрапления. Это явно был какой-то грибок, вызывавший у людей галлюцинации. Алуэтта собрала необходимую информацию по поводу импорта ржи из соседнего графства и с этими данными отправилась на прием к местному барону. С ней явился и Грегори, безукоризненно вежливый, но с холодком в глазах. Вдвоем им удалось убедить барона принять верное решение.

Покинув деревню, они ехали и обсуждали, каким образом грибок может стимулировать галлюцинации. Это перевело разговор в область неврологии: к обсуждению нервной системы человека. Теперь уже юноша слушал свою спутницу с широко распахнутыми глазами и под конец резюмировал:

— Теперь я понимаю: дело не только в вашей способности воздействовать на разум человека путем внушения ему определенных образов — у вас, к тому же, глубокое понимание принципов работы человеческого сознания.

— Ну, насколько это возможно, — запротестовала Алуэтта.

— Не скромничайте: вы — единственный эспер в нашем королевстве, кто умеет делать подобные вещи, — настаивал юноша. — Кто бы еще стал интересоваться этим, серьезно обдумывать? Причем вы в равной степени талантливый эмпат и телепат. И, что самое главное, ваш блестящий ум смягчается и украшается нежностью и добротой!

— Вы оказываете мне слишком большую честь, сэр! — потупилась Алуэтта.

— Напротив, я не могу подобрать слов, чтоб выразить все мое уважение.

На миг Грегори сбросил свой ментальный экран, и перед ее взором мелькнул собственный образ в сознании юноши. Она увидела себя как бы его глазами — светящееся, эфемерное видение. Это длилось всего мгновение, но оказалось достаточно, чтоб повергнуть ее в трепет.

— Но, сэр, вы слишком высокого мнения обо мне!

И, кроме того, я далеко не так прекрасна, как вам кажется!

— Вы намного прекраснее, чем в моих мечтах! — ответил Грегори. — Да и потом: какое это имеет значение, если у меня есть мое видение?

— А вдруг эта красота вообще существует только в вашем представлении? — на словах сопротивляясь, девушка, тем не менее, была потрясена.

— А так ли это важно? — пожал плечами Грегори. — С таким же успехом можно спросить: а существует ли звук от падения дерева в глубине леса, если на десять миль вокруг нет ни души?

— Конечно, существует, — нахмурилась Алуэтта, чувствуя, что в этом безумном споре теряет почву под ногами. — Звуковая волна — она и есть звуковая волна.

— Да, но не более, чем волна в воздухе, — парировал юноша. — А если нет уха, способного воспринять ее, можно ли трактовать эту волну как звук?

Так они коротали дорогу за невинной беседой на философские темы. Подобные дискуссии, не выливаясь в какие-то конкретные результаты, тем не менее, сослужили добрую службу Алуэтте во время вечерней медитации.

И слава Богу! Иначе как бы она смогла избавиться от наваждения: девушка представляла себя в постели, в объятиях Грегори! И ничего с этим не могла поделать.

Назавтра Грегори попытался продолжить разговор на философские темы, но Алуэтта предпочла им искусство и общественные науки. Она слушала своего спутника с восторженным вниманием. Если случалось, что он чего-то не знал, то Алуэтта (а анархисты снабдили ее фундаментальными, хотя и предвзятыми, знаниями по этим вопросам) охотно восполняла его пробелы. Особенно забавно получалось, когда они пытались сопоставлять разные версии одних и тех же событий.

Как-то вечером, когда они уже покончили с ужином и вымыли миски, Грегори заметил:

— Мне кажется, вы вполне оправились от испытания, связанного с лечением. По крайней мере, у вас вид отдохнувшего, полного энергии человека.

— В некоторых отношениях — да, — нахмурилась девушка. — Хотя и не уверена, что всецело.

— Ничего, думаю, это — вопрос времени, — он потянулся и прикоснулся к ее руке.

Это прикосновение, такое легкое, почти неощутимое, тем не менее отозвалось дрожью во всем теле девушки. Ей стоило большого труда сохранить спокойный вид.

— Меня волнует другой вопрос, — призналась Алуэтта. — Смогу ли я когда-нибудь почувствовать себя полностью исцеленной?

— Несомненно, — с горячей убежденностью воскликнул юноша. — Вам надо только твердо верить в свою природную доброту и пользу.

Его рука накрыла пальцы девушки, и ей показалось, что его глаза заполнили, заслонили весь мир.

— Я лично верю в это, — мягко сказал Грегори. — На мой взгляд, вы — женщина чрезвычайно талантливая и умная, с большим запасом любви и благородства.

Эти врожденные качества, пусть даже скрытые от вас самой, всегда пребудут в вашей душе, являясь подлинным источником вашей красоты.

Алуэтту по-прежнему сотрясала внутренняя дрожь.

— Не хотите же вы сказать, что не видели бы во мне красавицу, будь я злой, испорченной женщиной?

— Именно это я и хочу сказать, — ответил юноша, не отнимая руки. — Раньше я был неподвластен чарам женской красоты. И только вы — такая блестящая, полная жизни и в то же время такая нежная и добрая — сумели пленить меня.

— Какую чушь вы несете! — хриплым от волнения голосом сказала Алуэтта. — Если дело действительно обстоит так, вы должны были наброситься на меня, как только я очнулась.

— Ни в коем случае! — убежденно произнес Грегори. — Никогда я не смог бы причинить вам боль, это ранило бы меня самого!

Девушка нетерпеливо отмахнулась от его слов.

— Ну хорошо, а почему тогда вы не попытались соблазнить меня? — попрекнула она юношу. — Если вы действительно так уж влюблены в меня? У вас была куча возможностей за последнее время!

— Мадемуазель, в первую очередь я покорен вашим умом и сердцем, а затем уж — телом, — счел необходимым напомнить Грегори. — Да и потом: для меня любовь немыслима без уважения. Считаю недопустимым овладеть женщиной, пока она сама этого не захочет Это должен быть свободный и осознанный выбор!

— Приятно слышать, что вас привлекает лишь мой ум! — с ядовитой иронией начала Алуэтта, но затем ее прорвало:

— Все эти дни, сэр, вы бессовестно флиртуете со мной, говорите слова любви, которые заставляют мое сердце дрожать от радостного ожидания и — все.

Больше ничего не происходит! Я устала, довольно дразнить меня! Давайте внесем ясность: или мы, наконец, займемся любовью — здесь и сейчас, или покончим с этими комплиментами и льстивыми речами!

— Вы требуете? — Грегори, казалось, был шокирован. — Но любить так невозможно!

— Очень даже возможно, если вам достанет смелости, — возразила девушка. — Сдается мне, что вы попросту боитесь! Вы готовы говорить о любви целый День, слагать стихи в ее честь, но ведь известно: поэты — лишь певцы страсти, но, увы, не практики! Докажите мне, что все это не пустая болтовня! Поцелуйте меня!

Она подалась вперед, глядя на него с вызовом из-под прикрытых век, влажные губы раздвинулись в ожидании.

Грегори стоял в замешательстве, затем в его голове прозвучал голос Джеффри: «Хватай наличные, дружище, плевать на кредит!» И тут вдруг юноша прозрел, ему стало ясно отчаяние девушки, ее опасения. Он сделал шаг вперед и коснулся ее губ своими.

Это было только начало. Дальше события развивались с поразительной быстротой! Девушка ответила ему с таким пылом, что на какое-то время он исчез, растворился в чудесном поцелуе.

72
{"b":"25807","o":1}