ЛитМир - Электронная Библиотека

Все его товарищи немедленно заткнули уши — их песнь тут же пошла вразброд, поскольку они уже не слышали друг друга. Нестройный хор голосов пел про неведомого занплоку. Впрочем, других слов в этой песне и не было.

Зато наши трое друзей в полную силу дружно провозгласили:

— Акольпноц! Акольпноц! Акольпноц!

Хобьяхи уже не слышали друг друга и не могли решить, что делать дальше. Они неуверенно мялись в толпе, продолжая выкрикивать бессмысленное слово.

— А теперь, — Ален подстегнул коня, — вперед, — и стал рассекать толпу со словами :

— Акольпноц, Акольпноц! Акольпноц!

Хобьяхи снова сплотились — издав общий визг. Они в беспокойстве забегали по крышам, не слыша команды к атаке. Некоторые пустились в бегство — неуверенные в том, была ли команда к отступлению, или, может быть, они ее прослушали с заткнутыми ушами.

Не прошло и минуты, как вся орда пустилась в бегство, жалобно подвывая.

Ален опустил руку с мечом и поежился:

— Клянусь, придумано неплохо!

— А ты настоящий полководец! — заметил Джеффри, глаза его были выпучены от восторга. — Какое мужество, какая сила духа! А? А-х-ха-ха! Я никогда не видел тебя таким — хоть памятник ваяй!

Принц скромно улыбнулся:

— Никто не знал что делать Джеффри — так что я сделал первое, что пришло в голову. Любое действие лучше чем бездействие. Чтобы избежать кровопролития, нужно хладнокровие — и только. Сильная рука и острый разум всегда найдут выход из создавшегося положения и принесут пользу в любой обстановке.

— Так скромно сказал о себе! Ого-го!

— Прекрати ржать или слезай с коня!

— Это зачем?

— Повезешь меня!

— Ах-ха!

Наконец Джеффри успокоился:

— Так что все-таки нужнее королю — руки или голова?

— Важнее всего — милосердие и справедливость. Точнее, в обратном порядке — сначала справедливость, а потом милосердие. Первое устанавливает и исполняет закон, утешая обиженных и примиряя разгневанных, а второе…

— А что второе?

— Второе будит сердца провинившихся и бережет осудивших.

— От чего? От праведной расправы?

— Как может быть расправа праведной? И потом, прощение или хотя бы снисхождение всегда сильнее наказания. Ведь мы могли наказать этих неразумных хобьяхов, хотя бы малой кровью — но проучить их.

— Ну?

— Но мы же избежали этого? Вот также и правосудие должно быть неизбежным — то есть справедливым и неизбежным, как возмездие, но и милосердным.

Джеффри стал понимать, что принца заносит в области политического философствования, и постарался увести разговор в сторону:

— А что насчет семейной жизни?

— То есть?

— Оно там как-то проявляется — справедливость и это… милосердие?

— Еще как! — усмехнулся Ален. — Взять хотя бы Корделию…

— Не будем о сестре, — заявил Джеффри — и это было его право, как брата. — Ладно, — смягчился он, — Вижу, ты становиться просвещенным монархом.

— Счастье, что мы напоролись на этих безмозглых, — вмешался в беседу Грегори, — а не на кого-нибудь покрупнее и посильнее.

— Ты имеешь в виду того, кто стоит за ними? Но и у них, похоже, был свой лидер.

— Таких вожаков у них хоть пруд пруди. Стоит толпе притихнуть, как мигом объявляется кто-то языкастый.

— Подожди, — Ален обернулся к Грегори, — что значит «безмозглых»? Ты хочешь сказать — это твое слово… оно, что, не имело заклинательной силы? Это был блеф?

— Такой же блеф, как и их «занплока». Если толпа верит в силу своего заклинания, она поверит и в силу другого. Вся их сила была в уверенности, что это имя или название приносит им силу.

— Ну, даешь, — всхлипнул от смеха Джеффри. — Ну, ты игрок, братец, настоящий игрок. В покер с тобой не[ садись.

— Так откуда взялось это загадочное слово: «акольпноц»? Оно что-то означает? Это имя волшебника или что-то другое в этом роде?

— Оно родилось от отчаяния, в безвыходной ситуации, и значит оно не больше, чем все остальные слова.

Порой мы употребляем слова без смысла — но их может услышать кто-то, кто увидит в них смысл.

— Вот это да! А мы с Аденом даже не догадывались, что ты блефуешь!

— Погодите, — остановился Ален. — А что же дальше? Эти существа так и будут нападать на мой народ.

Эти маленькие людоеды?

— Против этого есть способ — жестокий, но справедливый, — сказал Грегори. — Но, в некотором роде и милосердный — по отношению к твоему народу, Ален.

— Способ? Какой?

— Я могу создать из кучки ведьмина мха еще одного монстра, который питается одними хобьяхами.

— Ничего себе, — пробормотал принц. — Жутко. Жутко, но интересно. Я бы даже сказал, жутко, но справедливо.

— Жутко, но милосердно.

— Вот именно!

Они рассмеялись.

Все, кроме Джеффри — он понимал только самые прямолинейные шутки. И если ты сейчас не рассмеялся, читатель, знай, ты — Джеффри.

— Подожди, — продолжал допытываться Ален. — А что будет дальше?

— Дальше?

— Ну, когда это чудовище сожрет их всех до последнего?

Грегори задумчиво свел брови:

— Наверное, оно просто умрет от голода. Ему же нечем больше будет питаться!

— Может, не стоит?

— Что?

— Уж слишком жестоко получается. Чудовище ведь не виновато, что его заставили есть монстров — отчего же морить голодом тварь?

— Ну, тогда, может, отправить его в спячку? Пока не появится очередная порция хобьяхов — со стороны того же волшебника, что стоит за ними.

— Принц! — восхищенно сказал Грегори. — Сегодня тебя посещают исключительно гениальные идеи. А если их больше не появится — этих тварей?

— Этих тварей? — задумался Ален, выигрывая время. — Ну, ведь если он будет в спячке, его всегда можно будет без труда отыскать и отправить обратно, в субстанцию, из которой он возник, — придумал наконец Ален.

— Ну, ты ловок! Прямо как домохозяйка: когда ей некуда девать закваску, она ее просто сушит на подоконнике.

— Да! Решено! — воскликнул Ален. — Грегори, спасай мой народ — ты слышишь, Грегори — срочно спасай! Пробуждай к жизни монстра — их Немезиду, проклятье хобьяхов. А мы пока убедимся, правду ли говорили хобьяхи — посмотрим, не осталось ли кого в округе.

Грегори вскинул удивленный взгляд:

— У тебя есть основания им не верить?

— Хочешь сказать: «этим честным существам»? Ну, раз они блефуют с «занплокой», отчего бы им не сблефовать и в другом?

Джеффри посмотрел за край лощины, в которой располагалась деревня.

— Еще больше причин быть настороже. Давай, пробуждай к жизни своего хобьяхоеда, братец.

Тут он насторожился:

— Кто-то идет!

— Куда?

— В эту сторону. К нам.

Ален с Грегори посмотрели в тревоге, но тут же расслабились, увидев, что появившиеся на горизонте силуэты были вполне человеческими и не имели ничего общего с тварями, которых порождает подземный мир и болотные туманы. На них была обычная одежда поселян — туники да чулки.

— Наверное, это люди из деревни, — сказал Ален. — Пришли посмотреть, в целости ли дома.

Грегори усмехнулся:

— Похоже, ты прав, Ален — маленькие монстры солгали, хвала Небесам!

— Должно быть, они набежали совсем недавно, раз окрестные жители без боязни решили наведаться сюда, — взгляд Джеффри на минуту остановился. Чутко прислушавшись, он утвердительно кивнул:

— Эти создания все еще бегут, в панике унося ноги.

— И откуда они взялись, как думаешь? — спросил Джеффри.

Грегори пожал плечами:

— Обычное дело, братец, вряд ли здесь замешано что-то особо хитрое.

«Обычное дело» означало, что кто-то из жителей деревни был проективным телепатом, даже не зная об этом. Он-то и вообразил этих крошечных монстров, вероятно, рассказывая сказки детям на ночь — или же они приснились ему. А потом, если он рассказал о них своим детям, а те поделились с товарищами, то другие скрытые телепаты усилили этот бред своим воображением. Но одной мечты для воплощения недостаточно.

Требовалось, чтобы поблизости от деревни произрастало немного ведьмина мха, он то и мог претворить эти грезы в жизнь и придать им формы. В случае с хобьяхами, так оно, скорее всего, и было.

30
{"b":"25808","o":1}