ЛитМир - Электронная Библиотека

— Какая боль! Что это пронзило мои внутренности!

Что со мной происходит?

— Кто-то приходит, а кто-то уходит — вот что с тобой происходит!

— Да как ты посмела, дрянь, дерзкая девчонка. Мои кишки словно проткнули раскаленным вертелом!

— То ли еще будет!

— Ах так? Ну, сейчас ты узнаешь, что такое настоящая боль!!! — прошипела она.

И Кошка-Сфинкс изготовилась к прыжку, могучая и опасная.

— Эй! — закричала Ртуть, направляя лошадь между ними и вклиниваясь. — Она не для тебя! Это наша Алуэтта!

Алуэтта так и замерла, захваченная врасплох этими словами.

— Это наша родня, и всяк, кто прикоснется к ней, узнает меня! — Корделия также направила свою лошадь галопом, затем подняла на дыбы — и копыта завертелись перед носом у монстра.

Кошка-Сфинкс отпрянула в сторону, взвыла и прыгнула, скользнув когтями по лошадиной шее. Кобыла Корделии жалобно заржала, падая наземь. Корделия попыталась выбраться, но лошадиный круп придавил ей ногу.

— Ты будешь на десерт, — пообещало чудовище и, плотоядно урча, обернулось к Ртути.

— А сейчас я отведаю тебя, моя сахарная косточка, которая о себе столь высокого мнения!

— Эта косточка встанет у тебя поперек горла! — пообещала Ртуть, вонзая меч:

— Коли, Холодное Железо!

Отведай угощеньица, бедовая головушка, ненасытная утробушка!

Меч пронзил язык в раскрытой пасти — и громадная кошка завизжала — казалось, кричат все коты мира одновременно на своем весеннем фестивале. Отпрыгивая, призрак завопил:

— Холодное Железо! — кошка произнесла эти слова, едва ворочая языком. — За это ты умрешь самой жуткой, медленной и неторопливой смертью, и участь твоя будет трагична и прискорбна. Она послужит уроком поколениям и долгое время о тебе будут вспоминать с жалостью и содроганием!

— Нет, она не умрет! — Вступилась Корделия, сверкая глазами на монстра из-под кобылы.

Большеухая кошка взвыла от боли:

— Что? Что это такое? — простонала она, и повернулась к придавленной лошадью Корделии, в замешательстве выпучив глаза. — Нет! Не может быть! Это не ты меня так ужалила? — грозно взревела она.

— Эх, если бы я могла! — прокричала Корделия, показывая пальцем в сторону.

Сфинкс снова взвыла по-кошачьи, затем метнулась в воздухе, выгибая хребет и набросилась на женщину с криком:

— Умри, и моя боль вместе с тобой!

— Ну нет, мы еще поживем! — Алуэтта вышла из оцепенения, нахлынувшего на нее при упоминании родственниками ее имени. Направив на монстра залпом всю закипавшую внутри энергию от переполнявших ее эмоций: жалости, стыда, удивления и смущения, охвативших ее одновременно, — она закричала.

И от этого крика Кошка-Сфинкс кубарем перевернулась в воздухе, заорав от внезапной и мучительной боли. Она рухнула навзничь прямиком на убитую лошадь, и Корделия закричала под ней.

Этот крик пронзил Алуэтту навылет. Она сверкнула глазами на чудовище, готовая в отчаянии растерзать его. Кошка-Сфинкс взвыла в агонии, корчась от нестерпимых мучений, а Ртуть снова и снова вонзала в нее меч:

— Оставь эту падаль мне! Мы с Корделией удержим ее, пока ты от нее не избавишься! Поговори с народом, леди!

Алуэтта замерла в удивлении — но только на миг — а в следующий она уже приняла решение. Определенно бывшая атаманша знала, что говорила: ибо она сама умела управлять толпой.

— Люди! — Алуэтта простерла руки над толпой:

— В ваших силах обернуть все вспять и отправить назад злобного монстра. Еще не поздно исправить ошибку!

Опомнитесь! Остановите кровопролитие! Все, что вы тут учудили, еще можно поворотить вспять. Дверь, открытую вами, еще не поздно закрыть, пока не случилось худшего!

Люди, павшие ниц, замерли, удивленно прислушиваясь.

— Это ты сказал? — спросил один другого-.

— Не, вроде не я. А ты?

— Да и не я. Может, он?

— Да что вы! — возмутился третий. — Я здесь вообще вот уже полчаса молчу.

— Вот она сказала, — и двое разом показали на Алуэтту Увидев, что на нее обратили внимание, Алуэтта решительно продолжала:

— Подумайте только о вашей злобе и боли. Только подумайте! — заклинала их Алуэтта. — Вспомните о том, как подло обманула вас эта «киска». Вы ждете от нее продолжения?

— Да, продолжения! — Заорал кто-то, видимо, не расслышав ее слов, но его тут же ударили чем-то и он замолчал.

— Хотите продолжения? — еще раз спросила она, риторически.

— Не-ет! — потянулся нестройный хор голосов, — нет, нет! Конечно же, нет!

— Отправьте ее обратно, леди — туда, откуда она пришла!

— Ага! Вот вы и на попятный! — сварливо начала Алуэтта. — А что получается? Мне теперь за вами убирать, что ли? Ну ладно, — смягчилась она. — Так уж и быть.

Она повернулась к павшей кошке, которая с воем каталась на прищемленной Корделии, хлеща ее хвостом. При этом кошка чудом ни разу не задела когтями Ртуть, без устали коловшую это живучее существо, никак не желавшее умирать. Погребенная под собственной лошадью, Корделия вцепилась когтями в кошачью шерсть, пытаясь добраться кинжалом до плоти, чем только усиливала этот концерт, состоявший из проклятий и диких воплей.

Алуэтта выставила обращенные вперед ладони с расставленными широко пальцами и воззвала:

— Прочь отсюда! Улетай создание, лети! Брысь, брысь, а не кис!

— Брысь, брысь, а не кис! — загробным голосом подхватила толпа.

— Кыш, кыш, а не мышь!

— Кыш, кыш, а не мышь, — продолжала толпа. — Убирайся на свое место и больше не показывайся.

— По ночам не буди, днем не ходи, ни со стуком, ни с огнем, и зверя во мне не буди!

— ..И зверя во мне не буди! — откликнулась толпа.

— И вообще больше не приходи!

— Не приходи!

— Громче! — размахивала она руками. — Еще громче! Вы сами должны выгнать ее отсюда! Это ваш страх, ваши эмоции, вы должны избавиться…

— Наши… че? — спросил один другого.

— Моции, — почесал в затылке товарищ.

— А че это?

— А я знаю? Раз она говорит, значит, должно помочь. Это же ведьма.

— Кто?

— Ведь-ма! Да ты пробки из ушей вынь…

— Ой, в самом деле, а я заткнул, когда у костра-то кричали. А теперь выну, выну…

— Громче! — кричала Алуэтта. — Ну-ка все вместе!

— Убирайся. Кыш!

— А ну, еще раз!

— Кыш!

— Очень плохо слышу!

— Кыш!!!

— Кто еще молчит?

— КЫШ!!! — заорали все разом.

— Еще погромче и подружней, — распорядилась Алуэтта. — Так, чтобы хозяин этой кошки, Занплока, услышал вас в своем королевстве.

— Не сметь! — простонала кошка из последних сил, взбудораженная именем хозяина. — Я должна… Я разорву вас, растерзаю, я вас замучаю, как…

— Когти коротки!

— Как мышей, как крыс, как…

И тут Ртуть добралась до ее глотки. Монстр, испустив протяжный вой, скончался, в последних приступах агонии заставив пострадать напоследок придавленную Корделию.

— Оно не может сравниться в силе с двумя слабыми девушками! — кричала Алуэтта. — Не бойтесь! Видите, оно не может одолеть даже двух слабых девиц! Посылайте ее домой.

И снова обернулась к монстру:

— Убирайся — У-би-рай-ся!

— " — И больше не являйся!

— Не являй-ся!

— И не приходи!

— И не приходи!

— Прочь отсюда, — взмахнула рукой Алуэтта, снова и снова заводя куплет за куплетом этой странной песни, и люди послушно вторили ей, каждый раз с новой силой.

Строчка за строчкой, громче и громче, они орали, кричали, вопили, во всем подчиняясь ей, повторяя каждое слово, шаг за шагом изгоняя монстра, которого сами призвали: изгоняя вместе со страхом, поселившимся у них в душе, и перед которым они так трусили.

Уже их крики уверенно перекрывали рев монстра, испускавшего дух, и он становился все прозрачнее, покуда не оказался легкой дымкой тумана, растворившейся над костром, полностью развеянный утренней прохладой. Пока и этот дымок окончательно не исчез из виду.

Люди онемели, потрясенные, еще не веря, что это сотворили они, и услышали смутно вдали вой гигантской кошки: злобный и мучительный.

51
{"b":"25808","o":1}