ЛитМир - Электронная Библиотека

Ле Мир обходилась с Гарри очень тактично; я держался в стороне и смеялся.

В Сан-Франциско она Добилась успеха почти скандального. Пол Ламар из Нью-Йорка представился высшим кругам общества, а также представил своих друзей, сеньора и сеньору Рамал. Сеньора завоевала город за одну ночь на балу в «Телеграф-Хилл».

На следующий день она получила несколько десятков писем, также приходили и приглашения. Она приняла два или три и побывала в нескольких помпезных апартаментах; потом оскорбила очень знатную даму несколькими замечаниями, которые дошли до ушей ее мужа.

– Вы сами виноваты, Ле Мир, – сказал я ей.

Она ответила мне с улыбкой – и сразу же перешла к развлечениям в нашем отеле. Я не знал, что она собиралась делать, и не стал об этом думать, чувствуя, что она не примет большую часть приглашений, но я здорово ошибался: она приняла все.

Ле Мир для них танцевала.

Для меня все это было просто интересно. Я бывал в тайных порталах священных храмов Индии, и с тех пор человеческое тело для меня не секрет. Но благородные господа Сан-Франциско были шокированы, удивлены и очарованы. Все мужчины стали рабами Ле Мир; даже женщины были вынуждены аплодировать. Она сразу сделалась божеством и парией.

Все газеты следующим утром писали об этом, восхваляли, восторгались и удивлялись. Одна из статей, написанная мужчиной, который явно бывал и восточнее Сан-Франциско, заканчивалась так:

«Вкратце, это было возвышенно. Каждое движение, каждый жест что-то скрывал, намек на индивидуальность и таинственное очарование, которое мы с тех пор считаем принадлежащим только одной женщине в мире. Но Дезире Ле Мир не в Сан-Франциско; хотя вчерашнее представление вызвало достаточно подозрений, особенно в свете таинственного исчезновения Дезире из Нью-Йорка».

Я взял газету и понес к Дезире и, пока она читала статью, стоял и глядел в окно. Гарри ушел на прогулку, сказав, что вернется через полчаса, чтобы позавтракать с нами.

– Ну что? – сказала Дезире, закончив читать.

– Ничего хорошего, – откликнулся я, поворачиваясь к ней лицом. – Я вас не упрекаю; вы развлекаетесь, и я, сознаюсь, тоже. Но ваше имя… Ле Мир… было упомянуто, и явно последует разоблачение. Мы сейчас же должны покинуть Сан-Франциско.

– Но меня это развлекает.

– Все равно, мы должны уезжать.

– Но если я хочу остаться?

– Нет, так как Гарри захочет остаться с вами.

– Что ж, я не поеду.

– Ле Мир, вы поедете!

В ее глазах вспыхнул огонь, и секунду мне казалось, что она взорвется. Потом, подумав об этом в другом ключе, она сказала:

– Но куда? На запад мы ехать не можем, там океан. Возвращаться я отказываюсь. Куда?

– По океану.

Она вопросительно смотрела на меня, и я продолжил:

– Что вы скажете? Если мы возьмем яхту… 35-метровый пароход, со смелым капитаном и самыми уютными каютами в мире?

– Да! – Ле Мир щелкнула пальцами, показывая свое недоверие. – Но такого не существует.

– Нет, существует. На плаву и в полном порядке, только нужен чек. Ослепительно белая яхта, с вторым Антуаном в поварах, комнаты обставлены как ваша вилла. Что вы на это скажете?

– На самом деле? – Глаза Ле Мир заблестели.

– Правда.

– Здесь, в Сан-Франциско?

– В гавани. Я сам видел его сегодня утром.

– Тогда – вперед! Ах, мой друг, вы совершенство!

Я хочу его видеть. Сейчас! Можно? Пойдемте!

Она вскочила со стула, а я засмеялся над ее энтузиазмом:

– Ле Мир, вы просто ребенок. Нашли новую игрушку! У вас она будет. Но вы не завтракали. Мы поедем туда днем; я уже договорился о встрече с хозяином.

– Ах! В самом деле, вы совершенство. И… как хорошо вы меня знаете. – Она запнулась в поиске слова, потом резко сказала: – Мистер Ламар, могли бы вы сделать мне одолжение?

– Все, что угодно, Ле Мир, все, что только есть в мире.

Она снова засомневалась, потом сказала:

– Не называйте меня Ле Мир.

Я засмеялся:

– Конечно, сеньора Рамал. А что за одолжение?

– Это…

– Это?..

– Не называйте меня Ле Мир и не называйте меня сеньорой Рамал.

– Но я должен к вам как-то обращаться.

– Зовите меня Дезире.

Я посмотрел на нее с улыбкой:

– Я думал, вы разрешаете так вас называть только определенным людям.

– Так оно и есть.

– Тогда это будет наглостью с моей стороны.

– Но если я прошу?

Я стал понимать ее и сухо ответил:

– Дорогая Дезире, нет такой другой.

– Вы всегда так холодны?

– Когда хочу.

– Ах! – Это был вздох, а не восклицание. – И на корабле… вы помните? Посмотрите на меня, мистер Ламар. Неужели обо мне нельзя думать?

Ее губы дрожали; глаза горели странным огнем, но взгляд был нежным. В самом деле, она заслуживала того, чтобы о ней думали, безусловно, мой пульс убыстрился.

Нужно было быть стоиком, и я посмотрел на нее с циничной улыбкой и сказал самым спокойным голосом:

– Ле Мир, я бы мог любить вас, но я не буду. – И я повернулся и вышел, не произнеся больше ни слова.

Почему? Я совершенно не понимаю. Это явно было мое тщеславие. Всего несколько мужчин завоевали Ле Мир; другие подчинялись ей; но ни один не мог устоять перед ней. В этом было какое-то удовлетворение.

Я ходил по холлу в отеле до возвращения Гарри, по-идиотски довольный собой.

За завтраком я рассказал Гарри о наших планах отправиться в круиз, он так же с радостью согласился, как и Ле Мир. Он хотел сняться с якоря тем же вечером. Я сказал, что нужно было дождаться денег из Нью-Йорка.

– Сколько? – спросил он. – У меня полно…

– Я запросил сто тысяч, – сказал я.

Ты что, собираешься купить его? – Он был в изумлении.

Потом мы стали обсуждать маршруты. Гарри был за Гавайи, Ле Мир за Южную Африку.

Мы подбросили монетку.

– Орел, – сказала Дезире, и так и вышло.

Я попросил Ле Мир не уходить далеко от отеля, пока мы оставались в Сан-Франциско. Она так и сделала, но с большим трудом.

Никогда я не видел существа настолько полного психической энергии и огня; только суровой сдержанностью она могла заставить себя быть спокойной.

Гарри держался около нее все время, хотя темы их разговоров были за гранью моего восприятия. Также я не понимал эти брызги идей и ежеминутные признания в любви.

Был прохладный солнечный день позднего октября, когда мы подняли якорь и вышли из Золотых Ворот. Я взял яхту в аренду на год. Я также сделал и Другие приготовления на случай, если Ле Мир все это надоест.

Они с Гарри восхищались яхтой, что меня не удивило. Яхта и правда была превосходной. Бока белые, как морская пена; все над палубами из сверкающей желтой меди и красного дерева, и все такое чистое, как голландская кухня. Кроме капитанской, там было пять кают плюс гостиная, столовая и библиотека. Еды у нас было много и великолепный повар.

Первым нашим портом стала Санта-Каталина. И в день, которым может похвастаться только Южная Калифорния, мы бросили там якорь в пять вечера. Спустили лодку, чтобы добраться до берега.

– Что там? – спросила Ле Мир, указывая на берег, когда мы ждали, пока спустят лестницу.

Я ответил:

– Туристы.

Ле Мир пожала плечами:

– Туристы? Да! Только не это. Пойдемте!

Я засмеялся и пошел к капитану сказать, что мадам не понравилась Санта-Каталина. В следующую минуту лодка была поднята обратно, якорь тоже, и мы отправились в путь. Бедный капитан! За неделю он привык к сменам настроения Ле Мир.

В Сан-Диего мы вышли на берег. Ле Мир понравились какие-то индейские пледы, и Гарри ей их купил; но потом она сказала, что хочет взять с собой индейскую девочку лет шестнадцати – как компаньонку, я сказал твердое «нет». Но это ей почти удалось.

С месяц мы заходили в один порт за другим. Мазатлан, Сан-Байас, Сан-Сальвадор, Панама-Сити – мы выходили в каждом на час, иногда на два или три дня.

Ле Мир загружала яхту всякого рода реликвиями, всем подряд. Были ли они отвратительными или красивыми, полезными или нет, настоящими или подделками; если вещь ей нравилась, она покупала ее.

7
{"b":"25809","o":1}