ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Робильотти пригласил Элен на следующий танец. Оглядевшись вокруг, я увидел, что все почетные гости разобраны, а ко мне направляется Цецилия Грантэм. Я не тронулся с места. Она подошла, остановилась от меня на расстоянии протянутой руки и откинула назад голову.

– Ну? – проговорила она.

Как я понимал, тактичность предполагалась только в отношении матерей-одиночек, и я вовсе не обязан был растрачивать ее на дочь хозяйки.

– Что «ну»? – отозвался я.

– А то, что я хочу поглядеть, как вы сумеете избежать танца со мной.

– Очень просто. Скажу, что заболела нога и сниму ботинок.

– Вы на это способны?

– Конечно.

– Пожалуй, – кивнула она, – лишь бы помучить меня. Неужели вы никогда больше не обнимете меня в танце? Неужели я буду вынуждена унести в могилу свое израненное сердце?

Вероятно, у вас может создаться обо мне ложное впечатление, но я передаю все точно до последней мелочи. Я видел девушку – я говорю «девушку», хотя она была на несколько лет старше Розы Тэттл, которая уже дважды испытала радость материнства, – я видел Цецилию всего четыре раза. Трижды в этом самом доме во время поисков драгоценностей, а в последний раз на короткое время оказался с нею наедине, когда назначил ей невзначай свидание и пригласил поужинать и потанцевать во «Фламинго». Танцевала она хорошо, даже очень, но и пила не хуже и к полуночи затеяла ссору с какой-то дамой, в результате чего нас выпроводили вон. В течение нескольких месяцев она донимала меня телефонными звонками, не меньше двадцати раз предлагая переиграть нашу встречу, но я был занят. На мой взгляд, во «Фламинго» был лучший во всем городе оркестр, и я не желал портить это впечатление. Что касается ее настойчивости, то я предпочитаю думать, что после меня ей не мог понравиться никакой другой партнер. Однако я считал, что она уже давно позабыла про все это, но вот начиналось все сызнова.

– Это не сердечная рана, – сказал я. – Это ваше воображение. К тому же опасаюсь, что если начну с вами танцевать, то через минуту-другую вы станете делать мне замечания и тем самым все испортите. Я вижу это по вашим глазам.

– В моих глазах только страсть. Неужели вы этого не видите? У вас есть Библия?

– Нет, забыл прихватить. – Из внутреннего кармана пиджака я вынул блокнот, который всегда ношу с собой. – Это сойдет?

– Вполне. Держите. – Она накрыла блокнот ладонью. – Клянусь, что если вы согласитесь танцевать со мной, я буду вашим послушным котенком в горе и радости, во веки веков и никогда не сделаю того, что вы не пожелаете, аминь.

Миссис Робильотти, которая танцевала с Полем Шустером, поглядывала на нас. Спрятав блокнот в карман, я обнял дочь хозяйки за талию и через три минуты пришел к заключению, что девушке, которая так танцует, можно простить все недостатки.

Музыканты устроили передышку, и я проводил Цецилию к креслу, думая, будет ли тактично пригласить ее на следующий танец. Но тут к нам подошла оставленная в одиночестве Роза Тэттл. Цецилия обратилась к ней, как женщина к женщине:

– Если вы за мистером Гудвином, я не стану осуждать вас. Он здесь единственный настоящий танцор.

– Я не ради танцев, – отозвалась Роза. – Да у меня и духу не хватило бы просить его танцевать со мной. Просто я хочу кое-что сообщить мистеру Гудвину.

– Выкладывайте, – предложил я.

– Только приватно.

– Вот как нужно это делать. – Цецилия рассмеялась и встала. – У меня ушло бы на это сто слов, а вы уложились в два. – Она направилась к бару, где Хакетт разливал шампанское.

– Садитесь, – предложил я Розе.

– О, я не займу у вас много времени. – Она продолжала стоять. – Просто я подумала, что вам это следует знать, коль вы детектив. Я понимаю, что миссис Робильотти не желает никаких неприятностей у себя в доме, и хотела было предупредить ее, но думаю, что лучше всего поделиться с вами.

– Я нахожусь здесь не в качестве детектива, мисс Тэттл. Я уже говорил об этом. Я пришел сюда развлечься.

– Знаю, но все равно вы детектив. Можете рассказать миссис Робильотти, если сочтете нужным. Я не хочу обращаться к ней, но если случится нечто ужасное, а я никого не предупрежу, то меня смогут порицать.

– А почему должно случиться нечто ужасное?

– Я не говорю, что должно случиться, но может. Фэйт Ашер всюду носит с собой яд, вот и сейчас он у нее в сумочке. Вы не знаете об этом?

– Нет, конечно. Какой яд?

– Ее личный яд. Она еще в «Приюте» рассказывала нам, что это какой-то цианид, и даже показывала маленький пузырек. Она всегда носит его с собой, если не в сумочке, то в карманчике, который специально нашила себе на юбке; она на всех своих платьях сделала такие карманчики. Она сказала, что еще не решила покончить с собой, но если решит, то примет этот яд. Некоторые девочки подумали, что она просто рисуется, кое-кто даже подшучивал над ней, но только не я. Я поняла, что она действительно может это сделать, и в этом случае, если бы я смеялась над ней, меня станут порицать. Теперь, когда она уехала из «Приюта» и устроилась на работу, я решила, что она бросила свою затею. Но Элен Ярмис была с ней в туалете, увидела пузырек в сумочке и спросила – по-прежнему ли он с ядом, – и Фэйт ответила – да.

Роза замолчала.

– Ну и что? – спросил я.

– Что «ну и что»? – не поняла она.

– И это все?

– По-моему, вполне достаточно, если знать Фэйт так, как я. Этот роскошный особняк, дворецкий, расфранченные люди, оркестр, шампанское – именно здесь она может это проделать, если вообще решится. – Роза вдруг оживилась.

– На ее месте я проделала бы это только здесь, – заявила она. – Высыпала бы в шампанское яд, встала на стул, высоко подняв бокал, и крикнула: «Пусть вместе с этим уйдут все наши горести!» – как говорила одна наша девочка, когда пила кока-колу. Я выпила бы все до дна, отшвырнула бокал, слезла со стула и медленно стала бы опускаться на пол, а мужчины бросились бы меня поддержать… Интересно, сколько времени я бы умирала?

– Минуты две или даже меньше, если выпить хорошую дозу. – Я похлопал ее по руке. – Ладно, вы мне все выложили, теперь позабудьте об этом. Вы сами-то видели пузырек?

– Да. Она мне показывала.

– Нюхали, что там находится?

– Нет. Она не отворачивала пробку.

– Пузырек стеклянный? Видно содержимое?

– Нет, пузырек из какой-то пластмассы.

– Вы говорите, что Элен Ярмис видела яд у нее в сумочке? Какая из себя эта сумочка?

– Черная, кожаная. – Она обернулась. – Вон она лежит на кресле, видите? Я не хочу показывать пальцем…

– Вижу. Вы уже показали глазами. Забудьте обо всем. Я прослежу, чтобы ничего ужасного не произошло. Хотите танцевать?

Она кивнула, мы присоединились к танцующим парам. Когда оркестр замолк, мы пошли к бару и выпили шампанское. На следующий танец я пригласил Фэйт Ашер.

Так как Фэйт разыгрывала свой спектакль уже год или больше, а в пузырьке мог быть просто-напросто аспирин или жареные орешки, но даже если он содержал цианистый калий, шансов, что может произойти что-нибудь – был один на десять миллионов. Все же на меня была возложена ответственность, и я приглядывал и за сумочкой на кресле, и за самой Фэйт Ашер. Это было проще простого – когда я с ней танцевал, потому что в это время я мог не обращать внимания на сумочку.

После танца мы стояли у окна и беседовали, когда подошел Эдвин Лэдлоу и поклонился ей:

– Не желаете ли потанцевать со мной, мисс Ашер?

– Нет.

– Я сочту за честь…

– Нет.

Лэдлоу был всего на два дюйма выше ее, возможно, она предпочитала более высоких партнеров. Меня, например. Или, может быть, она отказала Лэдлоу в танце из-за его растрепанной шевелюры? Если в ее отказе было что-то более личное, – может быть, он обидел ее каким-нибудь неосторожным словом, то это произошло не за столом, где они сидели далеко друг от друга, а перед ужином или после. Лэдлоу ретировался, и как только заиграл оркестр и я раскрыл было рот, чтобы вновь пригласить Фэйт на танец, подошел Сесиль Грантэм и увел ее. Он был моего роста, и прическа у него была в порядке. Я пригласил Этель Варр и на этот раз ничего не говорил о ее лице. Во время танца я старался не вертеть головой, но вел свою партнершу так, чтобы не упускать из вида Фэйт Ашер и сумочку на кресле.

6
{"b":"25811","o":1}