ЛитМир - Электронная Библиотека

Рекс Стаут

«Её запретный рыцарь»

Глава 1

Чемпион и леди

– Ну, парень, хорош, – сказал Том Догерти. – Вали отсюда.

– Что ты имеешь в виду? – прозвучал задиристый вопрос.

Догерти смерил собеседника суровым взглядом:

– Тебе прекрасно известно, что я имею в виду. Шлепай к сигарной стойке и чеши там языком с буфетчицей.

А здесь, – он кивнул в сторону столика с телеграфным аппаратом, за которым сидела Лиля Уильямс, покрывшаяся румянцем под похотливым взглядом молодого человека, – тебе нечего делать. Держись отсюда подальше, и чем дальше – тем лучше.

– Ха, твоя собственность?

Догерти угрожающе прищурился.

– Еще одно слово, – процедил он, – и я тебе вмажу. А теперь – выметайся.

При этой угрозе брови молодого человека поползли вверх, словно от сильного удивления.

– Слушай, – спокойно сказал он, – зря ты это затеял. Говоря «вмажу», ты выводишь меня из душевного равновесия. Постарайся быть повежливее. Помимо всего прочего, я хороший парень и, если эта брюнеточка – твоя, а она словно персик, буду рад пощипать травку где-нибудь в другом месте. Если она и правда твоя, могу тебя поздравить, что ты обладаешь…

Но тут цветистая речь молодого человека была эффектным образом прервана. Он пошатнулся, но не упал, получив от Догерти профессиональный удар в челюсть, потом отступил на пару шагов и вскинул руки, чтобы защитить лицо. Затем к щекам его прилила кровь, он опустил кулаки и натянуто улыбнулся.

– В таком случае, – тихо произнес он, – куда пойдем?

– В бильярдную, – вежливым тоном ответил Догерти. «В этом парне что-то есть», – подумал он.

За стычкой наблюдали с полдюжины скучавших в вестибюле мужчин, которые теперь тоже потопали в бильярдную. Когда они вошли, маркер и пара игроков удивленно вскинули на них глаза.

В вестибюле красотка за прилавком с сигарами, известная также как мисс Хьюджес, вытянула шею до невозможной длины, словно пытаясь увидеть, что происходит за двумя поворотами. Лиля Уильямс, против своей воли ставшая причиной столкновения, сидела на стуле, дрожа и закрыв лицо руками.

Вскоре Догерти и правда убедился, что «в этом парне что-то есть». Не успел он встать в свою любимую стойку – а Догерти некогда брал призы в боксерских соревнованиях, – как ему почудилось, что на него обрушился бешеный безмолвный ураган.

Он как будто оказался в центре сумасшедшего круговорота из тысячи рук и кулаков, и это его несколько озадачило. Но хуже всего было то, что иногда удары достигали цели. Ничего более невероятного нельзя было и представить: Догерти ощутил неуверенность, потому что перед ним был не человек, а ураган.

Догерти наугад выбрасывал вперед кулаки и вдруг почувствовал, что какая-то неодолимая сила отшвырнула его назад. Он тяжело рухнул на стол и благодаря этому не упал на пол.

Открыв глаза, он увидел, что молодой человек стоит перед ним, весело улыбаясь. Свидетели этого поединка замерли у стены, и на их лицах была смесь удивления и удовольствия.

– Ну вот и Том схлопотал, – подвел итог Билли Шерман.

Эта реплика вернула Догерти веру в себя. Он яростно бросился на своего противника и, увлекаемый силой инерции, вместе с ним повалился на пол. Когда они поднимались, он что есть мочи вмазал молодому человеку в ухо.

Но ураган причинил ему слишком большой урон.

Череда ударов по носу и зубам не давала ему прийти в себя, его руки без толку молотили воздух. Потом он почувствовал удивительную легкость, за ней все погрузилось во тьму. Догерти понял, что лежит распростершись на полу, и решил остаться в таком положении.

– Что с тобой, старик? – послышался голос.

Догерти открыл глаза и слабо улыбнулся.

– Это ты, Дюмэн! Я-то в порядке. А вот он не знает, как надо драться. Думает, что он – семафор? Чем это он мне заехал?

Француз наклонился, подхватил его под мышки и помог подняться на ноги. К ним, чтобы помочь, шагнули еще двое, но Догерти жестом остановил их.

– Садись сюда, приходи в себя, – сказал Дюмэн. – Из-за чего ссора?

– Женщина, прекрасная женщина, – хихикнул Гарри Дженнингс.

– Заткнись! – рявкнул на него Догерти и повернулся к Дюмэну: – Этот щенок оскорбил мисс Уильямс.

– Дорогуша, – послышался голос, – как ты смеешь меня так называть после того, что произошло?

Тебе требуются дополнительные аргументы?

Догерти исподлобья посмотрел на недавнего противника.

– Нет, спасибо, – сухо ответил он. – Свою прыть ты уже показал. У меня сейчас сбито дыхание, но это вовсе не означает, что ты мужчина. Всякий, кто оскорбляет мисс Лилю Уильямс, – щенок, и останется таковым, пока не извинится.

– Ты, как я понял, защитник юных леди, – подытожил молодой человек.

– Называй это как хочешь. Но я ее друг.

– И я, – добавил Дюмэн.

– И я… И я… – послышались голоса их приятелей.

Молодой человек выразительно присвистнул:

– Так много! Везет ей. И еще одному дружку она наверняка найдет применение.

– В следующий раз, – многозначительно изрек Гарри Дженнингс, – нас будет пятеро или шестеро. Думаю, тебе скучать не придется. Так что лучше воздержись от замечаний наподобие тех, которые ты только что произвел на свет. Они нам не нравятся.

– Не нравятся – и черт с вами! – Тут парень запнулся и задумался, потом продолжил: – Слушайте, вы. Меня не запугаете. Я всех вас сделаю в один момент. Но я не привык мелочиться – предпочитаю играть по-крупному. Что касается вашей мисс Уильямс, то она меня заинтересовала. Но если у вас есть какие-то веские доводы, чтобы я умерил пыл, семейные дела, например, или любовная драма, – буду рад вас выслушать, ковбойчики, и приму к сведению.

– Да неужто! – бросил Дюмэн. – Кто ты такой?

– Оставь его, – вступил в разговор Догерти. – Он мне нравится. Хочу с ним немного поболтать.

Молодой человек улыбнулся и протянул ему руку:

– Меня зовут Дрискол, Боб Дрискол.

– Том Догерти, – последовал исполненный достоинства ответ.

Они пожали друг другу руки и прошли к креслам в углу бильярдной. Догерти приступил к делу. Его дружки, зная, что он боек на язык, топтались поблизости, посматривая и в сторону бильярдного стола, на котором начали разыгрывать партию Гарри Дженнингс и Билли Шерман.

Дрискол, воспользовавшись небольшой паузой, немного осмотрелся.

Вентиляция не справлялась со своими обязанностями, и в бильярдной висел табачный дым, свою лепту вносили курильщики из прилегающего бара. С непривычки щипало глаза, но игроки и завсегдатаи, которым нечем было больше заняться, чувствовали себя в бильярдной вполне комфортно. Они чувствовали себя здесь как рыба в воде.

По периметру длинного и узкого помещения стояли кресла и высокие стулья, с них было удобно наблюдать за игрой на установленных посередине пяти столах. На стенах висели фотографии красоток актрис и скаковых лошадей, а также копии правил Национальной ассоциации бильярда; между столами располагались подставки для киев. С одной стороны была широкая арка, ведущая в отель, с другой – вход в бар.

Там и сям стояли небольшие столики, и одетые в белое официанты были готовы немедленно выполнить любой заказ игрока, почувствовавшего жажду после напряженной партии.

Посетителей было немного, и вовсе не потому, что отель «Ламартин» потерял популярность, пик которой в районе Мэдисон-сквер пришелся на 90-е годы. Просто было всего десять часов – время, когда уважающие себя завсегдатаи Бродвея думают о том, не соснуть ли еще часок, или встают, чтобы всерьез заняться решением вопроса о завтраке. Поэтому в бильярдной никак не могло быть много народу.

Игра шла только за одним столом – партию начали Гарри Дженнингс и Билли Шерман, и зрителей было мало.

В дальнем конце зала одетый в белое официант расставлял перевернутые во время только что закончившейся стычки кресла. Увидев это, Дрискол хмыкнул и повернулся к сидевшему рядом Догерти.

1
{"b":"25818","o":1}