ЛитМир - Электронная Библиотека

– А, это вы!

– Мистер Пратт? – Вульф слегка поклонился. – Я – Ниро Вульф.

Молодой человек встал. Пожилой по-прежнему хмурился.

– Знаю. Племянница мне говорила. Я, конечно, слышал о вас, но, будь вы хоть президент Соединенных Штатов, все равно не имели права находиться на моем пастбище после того, как вам велели его покинуть. Что вам там понадобилось?

– Ничего.

– Зачем же вы туда забрались?

Вульф поджал губы, а затем спросил:

– Ваша племянница рассказала вам, что́ с нами произошло?

– Да.

– Вы считаете, она вам солгала?

– Почему? Конечно нет.

– Значит, вы думаете, что солгал я?

– Нет, – растерялся Пратт.

Вульф пожал плечами:

– Тогда мне остается только поблагодарить вас за оказанное гостеприимство – за телефон, пристанище, напитки. Особенно мне понравилось пиво. Ваша племянница любезно предложила отвезти нас в Кроуфилд… Вы позволите?

– Не возражаю. – Пратт все еще хмурился. Затем скрестил руки на груди и объявил: – Нет, мистер Вульф, я ни в коем случае не считаю, что вы солгали. Тем не менее хотелось бы кое-что выяснить. Сами понимаете, вы детектив, и вас могли нанять… Они способны на все. Меня уже замучили до смерти. Сегодня я ездил с племянником в Кроуфилд на ярмарку, так меня буквально выкурили оттуда. Пришлось уехать, чтобы от них избавиться. Я спрашиваю вас: вы пошли через пастбище в поисках быка?

– Опомнитесь, сэр! – вознегодовал Вульф.

– Вы приехали сюда из-за быка?

– Нет! Я приехал выставить свои орхидеи на ярмарке.

– Значит, вы выбрали мое пастбище случайно?

– Мы его не выбирали. Все дело в геометрии, и только. Через пастбище пролегает кратчайший путь к дому. Так нам казалось, – горестно добавил Вульф.

Пратт кивнул. Он посмотрел на часы, встал и повернулся к молодому человеку, складывавшему бумаги в портфель:

– Ладно, Пейви, поезжай шестичасовым поездом. Передай Джеймсону, чтобы ни в коем случае не спускал цену ниже двадцати восьми долларов. С прошлого года аппетит у людей не ухудшился. Только запомни: никаких пирогов…

Он еще говорил что-то о ценах на блюда, о каких-то новых контрактах в Бруклине, а напоследок крикнул Пейви, уже вдогонку, почем следует закупать салат. Затем наш хозяин вдруг спросил Вульфа, не хочет ли тот выпить чего-нибудь покрепче. Вульф ответил, что предпочитает пиво, но мистер Гудвин, без сомнения, не откажется. Пратт что было мочи заорал: «Берт!» На его крик откуда-то вынырнул грязнолицый и принял заказы. Когда мы расселись, трио из угла террасы присоединилось к нам со своими бокалами.

– Ты позволишь? – обратилась мисс Пратт к дяде. – Джимми мечтает познакомиться с нашими гостями. Мистер Вульф, мистер Гудвин, а это мой брат Джим.

Я учтиво привстал и понял, что Вульф затеял какую-то отчаянную игру. Вместо того чтобы, по обыкновению, извиниться, что не отрывает свою многопудовую тушу от стула, он поднялся во весь рост. Затем мы все сели, а блондинка Лили раскинулась в кресле-качалке с таким расчетом, чтобы мне лучше были видны ее ножки.

– Я, конечно, слышал о вас, – сказал Пратт Вульфу. – Мой друг, Пит Хатчинсон, рассказывал, как несколько лет назад вы отказались помочь ему в деле о разводе.

– Я стараюсь не браться за семейные дела, – кивнул Вульф.

– Поступай, как тебе нравится, – вот мой девиз, – изрек Пратт, отхлебнув глоток из бокала. – Это ваш бизнес, и вы вправе действовать по собственному разумению. Насколько мне известно, вы любите вкусно поесть. Мой бизнес как раз питание, а точнее, массовое питание. На прошлой неделе мы ежедневно продавали в Нью-Йорке в среднем сорок три тысячи обедов. Я вот к чему клоню: сколько раз вы обедали в моих праттериях?

– Я?.. – Вульф задержал дыхание, наливая себе пива. – Ни разу.

– Ни разу?

– Я всегда обедаю дома.

– Вот как… – Пратт не мог отвести взгляд от Вульфа. – Конечно, иногда можно и дома неплохо поесть. Но лучше все же… Мое имя прогремело, когда я пригласил в праттерию и накормил пятьдесят представителей высшего света. Видели бы вы, как они восхищались. Своего успеха я достиг благодаря качеству, а кроме того, рекламе. – Он поднял два пальца.

– Всепобеждающее сочетание, – пробормотал Вульф.

Мне захотелось лягнуть его под столом. Что это он вздумал лизать пятки всякой деревенщине? Но он не остановился даже на этом.

– Ваша племянница немного рассказала мне о вашей феноменальной карьере.

– В самом деле? – Пратт взглянул на нее: – У тебя пустой бокал, Кэролайн. – Он повернул голову и громко позвал Берта. Затем вновь обратился к Вульфу: – Что ж, она неплохо разбирается в моих делах. Два года работала у меня. Она увлеклась гольфом, у нее неплохо получалось, и я решил, что племянница-чемпионка послужит мне неплохой рекламой. Так оно и вышло. На поле для гольфа она принесла мне куда больше пользы, чем у меня в конторе. Ее братцу до нее далеко. Единственный мой племянник, а ни на что не годится. Верно, Джимми?

Юноша улыбнулся:

– Совершенно верно.

– Сам-то ты, конечно, думаешь иначе. Я продолжаю тратиться на тебя только потому, что твои родители умерли, когда ты был еще ребенком. Это, пожалуй, моя единственная слабость. А стоит мне подумать, что после моей смерти все перейдет тебе и твоей сестре – больше ведь некому, – и я начинаю мечтать о бессмертии. Ведь если представить, как вы распорядитесь моими деньгами… Позвольте спросить, мистер Вульф, вам нравится мой дом?

– Очень нравится.

Джимми фыркнул.

Не обращая на него внимания, Пратт косо поглядел на Вульфа:

– В самом деле? Его выстроил мой племянник. Дом закончен только в прошлом году. Я-то сам здешний, родился на этом самом месте, в старой хибарке. И как только это удалось Джимми…

Он продолжал разглагольствовать, а Вульф пока что откупорил еще одну бутылку пива. Да и я не терял времени даром, так как, слава богу, пил не виски из праттерии. Устроившись так, чтобы было удобнее поглядывать на блондинку, я расправлялся со вторым коктейлем и вовсе перестал обращать внимание на Пратта, занятый размышлениями о том, что ценнее в девушках: привлекательная внешность или умение спасти человека от бычьих рогов.

Но течение моих мыслей было самым бесцеремонным образом прервано. Из-за дома появились четыре человека и протопали на террасу. Вспомнив слова нашего хозяина о том, что его преследовали на ярмарке, и заметив недоброе выражение на лицах пришельцев, я машинально сунул руку за пистолетом, но вовремя спохватился и сделал вид, что просто хотел почесаться.

Пратт вскочил и, наморщив узкий лоб, яростно уставился на вновь прибывших. Один из них, приземистый и жилистый, с острым носом и пронзительными глазками, выступил вперед.

– Ну, мистер Пратт, надеюсь, наше последнее предложение удовлетворит вас?

– Я уже говорил, что нынешнее положение меня вполне устраивает.

– А нас – нет. Позвольте объяснить, что мы…

– Вы зря теряете время, мистер Беннет. Я повторяю…

– Позвольте сказать мне! – перебил внушительный мужчина в отличном сером спортивном костюме и автомобильных перчатках – это в теплую-то погоду. – Вы Пратт? Лу Беннет втянул меня в это дело. Я тороплюсь в Кроуфилд, а оттуда в Нью-Йорк. Меня зовут Каллен.

– Дэниел Каллен, – услужливо добавил Беннет.

– О! – благоговейно произнес Пратт. – Это честь для меня, мистер Каллен. В моем скромном доме… Садитесь, пожалуйста. Выпьете что-нибудь? Джимми, принеси гостям стулья. Познакомьтесь с моей племянницей, мистер Каллен…

Он начал представлять всех друг другу. Оказалось, что Лу Беннет был секретарем Национальной лиги по разведению скота гернсейской породы. Долговязого мужчину с жидкими волосами и усталым лицом звали Монт Макмиллан. Дэниел Каллен нуждался в рекомендациях не больше, чем, скажем, Джон Пирпонт Морган[1]. Четвертый гость, выглядевший еще более усталым, чем Макмиллан, оказался председателем совета Североатлантической ярмарки, по имени Сидни Дарт.

вернуться

1

Джон Пирпонт Морган (старший, 1837–1913) – крупнейший американский финансист, промышленник и меценат. – Ред.

4
{"b":"25820","o":1}