ЛитМир - Электронная Библиотека

— А я пошел в армию потому, — ответил Ньянгу, — что иначе судья вывалила бы мои мозги на горячую сковородку. Почему ты все время скрытничаешь? Что у тебя за проблемы?

— Ну, в данный момент это не важно… И давай не будем уходить от темы, черт возьми! В общем, я не предполагал, что окажусь в какой-то богом забытой дыре на окраине космоса. И уж тем более не предполагал, что проклятая Конфедерация возьмет и произведет акт исчезновения на мою голову.

— Я тоже не предполагал, — признался Ньянгу. — Я надеялся, что получу назначение куда-нибудь не очень далеко от Центрума, а потом улучу подходящий момент, сойду со сцены и буду заниматься тем же, чем и раньше. С той разницей, что уже не буду попадать в полицию. Или при неудачном стечении обстоятельств дослужу один срок до конца, как и ты, и выйду на гражданку образцовым гражданином с чистыми документами, без отягчающих мои будущие подвиги обстоятельств.

— Раз уж ты поднял эту тему, — продолжал Ньянгу, — то похоже, что мы оба не очень хорошо представляем себе, что делать дальше. Если ты это имел в виду под перспективами.

— Именно это, — согласился Гарвин. — Нет ли у тебя каких-то гениальных мыслей по этому поводу?

— М-мм, — начал Ньянгу. — Если мы тут застрянем, то вполне возможно, что кто-то наши бедные глупые головы оторвет и к задницам пришьет.

— Вот и я так думаю.

— И не похоже, чтобы события развивались в сторону мира и благополучия.

— Опять же читаешь мои мысли.

— У нас с тобой три варианта, — сказал Ньянгу. — Во-первых, мы могли бы выбраться из этой заварухи, заплатив кому следует.

— Ты знаешь способ достать деньги? — спросил Гарвин.

— Нет. Разве что среди твоих новых приятелей на Холмах найдется настоящий друг. Вариант второй — дезертировать.

— Куда?

— Черт, это я до конца еще не продумал. В Леггете будет не так уж просто раствориться, даже если Корпус не станет разыскивать нас чересчур усердно. А вот за его пределами… Ты мог бы зарабатывать нам на жизнь игрой, а я изображал бы твоего телохранителя.

— На игре долго не продержишься, — сказал Гарвин. — Рано или поздно найдется ублюдок, который поймет, что ты лучше его, и отметелит тебя как следует. Трудно, знаешь ли, мухлевать, когда счет идет на секунды, а у тебя сломаны пальцы.

— Звучит так, словно ты испытал все это на себе, — заметил Иоситаро.

— Хватит докапываться! Придет время, я сам все расскажу. Как бы то ни было, игра — дело опасное хотя бы потому, что можно так увлечься, что и без штанов останешься.

— Выходит, если мы дезертируем и станем вести противозаконную жизнь, это ничего хорошего нам не сулит, — подытожил Иоситаро. — Может, стоит улизнуть на какой-нибудь другой остров и начать зарабатывать себе на жизнь? Я знаю деревню, где мы могли бы ловить рыбу.

— Чувствую, эта мысль затрагивает какую-то глубоко личную струну в твоей душе, — иронически заметил Гарвин.

— Если ты думаешь, что тут замешана какая-то юная девушка, то ошибаешься. Ну а как обстоят твои дела? Даром что ли ты трешься около богатеньких? Нарыл что-нибудь?

— Пока нет, — ответил Гарвин. — Однако буквально через несколько минут я собираюсь отправиться в Леггет. Глядишь, что и наклюнется. Это, знаешь ли, дело тонкое. — Он задумчиво помолчал. — Может, нам пойти инструкторами к бандитам?

— Нет уж, — сказал Иоситаро. — Ладно. Пусть сейчас у нас и нет никаких перспектив, но уверен, что рано или поздно они возникнут. И лучше я буду смотреть на других сквозь прицел, чем прятаться.

— Твоя правда. — Гарвин вздохнул. — Так что, будем продолжать тянуть солдатскую лямку?

— В данный момент ничего лучше мне в голову не приходит. — В голосе Иоситаро прозвучала неподдельная грусть. — Знаешь, мне всегда казалось, что я парень ушлый и найду выход в любой ситуации. А получается… В общем, ты меня огорчил.

— Я огорчил сам себя, — признался Гарвин. — Ладно, будем думать.

— Будем. Выход наверняка есть. И спасибо, что вразумил меня, финф Янсма.

— Всегда пожалуйста, страйкер Иоситаро.

Гарвин расхаживал туда и сюда у вокзала Леггета, высматривая маленький красный корабль Язифи и не обращая внимания на медленно едущий вдоль края тротуара длинный черный гравимобиль. Он разве что бросил на него один-другой завистливый взгляд. Внезапно боковая дверца распахнулась, и оттуда выглянула Язифь.

— Гарвин! Иди сюда.

Странно, но вид у нее был не слишком счастливый.

Перед внутренним взором Гарвина тут же начали возникать картины одна соблазнительнее другой, непременным фоном которых было заднее сиденье гравимобиля. Он наклонился, чтобы поцеловать девушку, однако она коротко, но выразительно покачала головой.

— Гарвин, познакомься с моим отцом.

Сидящий рядом с ней высокий мужчина с грубовато-добродушным лицом протянул ему руку.

— Годреви Миллазин, — представился он. — Язифь говорит, у тебя увольнительная в город и нет конкретных планов, как провести время. Ну, я и подумал, что будет неплохо, если я угощу тебя обедом.

Гарвин очень гордился тем, что не воздел к небесам руки и не воскликнул: «Господи, ну почему мне так не везет?»

Вместо этого он уверенным жестом пожал руку Миллазина.

— По крайней мере, это я в состоянии сделать для того, кто спас нам жизнь две недели назад, — продолжал тот. — Кроме того, мне хотелось взглянуть на молодого человека, с которым встречается моя дочь. Помню, в молодости я всегда был голоден, поскольку никогда не хватало денег утолить свой аппетит. Думаю, и с тобой такое случается. Вот я и решил, так сказать, дать тебе возможность…

Гарвин не понял, было ли это действительно или ему почудилось — искорки издевательского веселья в глазах Миллазина.

— Ну, садись, парень. В клубе уже ждут нас.

— Прости, — шепнула Язифь, когда он забрался внутрь — Я сама оказалась в мышеловке.

Шатаясь по городу, Гарвин пару раз обедал в закрытых клубах, и мысль о еще одном таком обеде заставила его содрогнуться. И не только потому, что надежды на романтический вечер таяли как дым. По прежнему опыту он ожидал, что еда будет лишь чуть лучше той похлебки, которой их потчевали в лагере Мэхен.

Но он ошибся. Им подали суп с орехово-печеночным паштетом, жаркое с кисло-сладкой ягодной подливкой и горчичным соусом, какие-то красные, вяжущие овощи, отличный салат с беконом и сладковатой приправой на коньяке и, наконец, шоколадное суфле с ванильным соусом на десерт. Еще до начала обеда Миллазин подозвал официанта и спросил, осталось ли у них земное шампанское. Тот сказал, что есть еще несколько ящиков.

Когда официант ушел, Миллазин покачал головой.

— Большинство ведающих винами официантов воображают, что им платят за размер винного погреба, а не за обслуживание. Печально.

— Земное шампанское? — удивился Гарвин. — Не уверен, что какая-то жалкая нашивка заслуживает такой роскоши.

— Любой человек заслуживает шампанского, Гарвин, — ответил Годреви. — В моем же возрасте каждая ночь вообще может оказаться последней, а местные шипучие виноградные вина годятся лишь на то, чтобы мыть в них ботинки… Однако мне хотелось бы поговорить о другом. А именно, о нашей нынешней ситуации, — уже серьезным тоном добавил он. — Что ты думаешь о потере контактов с Конфедерацией?

— Мне мало что известно, сэр, но я не в восторге от этого.

— А кто в восторге? — вмешалась в разговор Язифь. — Ни тебе новых мод, ни сплетен или там праздников, музыки, холо… Мы теперь живем словно в вакууме.

— Именно так и обстоит дело, моя дорогая, безо всяких «словно», — откликнулся ее отец.

— Ты знаешь, что именно это я и имела в виду, — сказала Язифь.

— Иногда мне кажется, будто дочь хочет убедить меня в том, что у нее один ветер в голове, — вздохнул Миллазин. — Это меня огорчает.

Язифь засмеялась.

— Ну вот, теперь ты нападаешь на меня.

Шампанское принесли, открыли. Попробовали, сочли приемлемым и разлили по бокалам. Тут и обед подоспел.

46
{"b":"2583","o":1}