ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ну, это мне неизвестно. Судя по тому, что вы мне рассказали, в высшей степени вероятно, что кто-то из них, в сущности, похоже, что это именно так и есть, но я не стану связывать себя такими жесткими обязательствами. Ведь о том, что у него в бумажнике был листок с ответами, знали еще по меньшей мере три человека. Это мистер Хири, мистер О'Гарро и мистер Асса.

Асса нетерпеливо фыркнул. О'Гарро заметил:

– Вы совершенно правы. Я из «Черчилля», прямо из кабинета, сразу же позвонил Хансену и Баффу и сказал им об этом. Хансен сказал, что теперь уже все равно ничего не поделаешь. А Бафф посоветовал немедленно встретиться с Далманном и уговорить его уничтожить эту бумагу, но мне удалось его разубедить.

– Ладно, – примирительно заметил Хансен, – что теперь об этом говорить? Хорошо, давайте сформулируем вашу задачу иначе: скажем, выяснить, кто взял бумажник и у кого находятся ответы. Это вас устраивает?

– Да, устраивает, – согласился Вульф. – Насколько я вас понял, поиски убийцы в мою задачу не входят.

– Нет, то есть я хочу сказать, именно так, не входят. Это дело полиции, и в этом у нас должна быть полная ясность. Полиции мы ничего не сказали о том, что Далманн вчера вечером показал всем этот листок из бумажника, и не собираемся делать этого впредь, никто из нас, включая мистера Хири. Эта бумага не упоминалась и упоминаться не будет. Конечно, они там в полиции обязательно допросят пятерых конкурсантов, если уже не допросили, и не исключено, что кто-то из них проболтается про бумажник, но лично я думаю, что это маловероятно. А вы, Пэт, как считаете?

О'Гарро кивнул головой.

– Могу только сказать, что, судя по вчерашнему вечеру, они вовсе не производят впечатление идиотов. Все что угодно, только не идиотов… Ведь речь идет о сумме в полмиллиона долларов, не говоря уже о четверти миллиона. Так что я думаю, что никто из них не проговорится. А вы, Берн, что об этом скажете?

– То же самое, – согласился Асса. – Разве что только эта старая кошка Фрейзи… Одному Богу известно, что она может там наболтать.

– Но, – обратился Хансен к Вульфу, – даже если они что-нибудь об этом и скажут и полиция спросит нас, почему мы не упомянули об этом факте, мы ответим, что не придали ему никакого значения, ведь нам было совершенно ясно, что Далманн просто пошутил. Во всяком случае, у нас это сомнений не вызывало и мы предполагали, что так же думают и другие. Но даже если полиция не примет такого объяснения, мы все равно будем категорически отрицать версию, будто на этом листке из бумажника Далманна действительно были ответы на пять последних стихов и именно это послужило причиной его смерти. Конечно, полиции положено уметь хранить тайну и часто это им действительно удается, но подобные вещи все равно рано или поздно выплывают наружу.

Он уже совсем сполз на край своего красного кожаного кресла, и я даже забеспокоился, как бы он из него не выпал. Он продолжил:

– Не знаю, полностью ли вы отдаете себе отчет, в каком ужасном мы оказались положении. Ведь этот конкурс – самое грандиозное рекламное мероприятие века. Только представьте, миллион долларов на одни только призы, два миллиона участников, вся страна с нетерпением ждет победителей. Естественно, мы уже подумывали, не аннулировать ли эти пять злосчастных стихов и не заменить ли их новыми… Но это было бы весьма рискованно, ибо было бы равносильно признанию, будто мы подозреваем одного из них в том, что он получил правильные ответы, убив Далманна, что, в свою очередь, подтверждает тот факт, что ответы действительно находились у Далманна в бумажнике… Кроме того, любой из финалистов или даже все пятеро могут отказаться от замены, мотивируя это тем, что у них и в мыслях не было ничего дурного. И тогда может разразиться чудовищный скандал. А если «ЛБА» откажется продолжать конкурс, как было оговорено заранее, то они могут подать на нее в суд и почти наверняка выиграют процесс.

Он достал из кармана листок бумаги и развернул его.

– Вот график отправки ответов, аналогичный экземпляр есть у всех участников конкурса.

Он начал читать:

«Сьюзен Тешер, г. Нью-Йорк – не позднее полудня 19 апреля.

Кэрол Уилок, г. Ричмонд, шт. Вирджиния – не позднее полуночи 19 апреля.

Филипп Янгер, г. Чикаго, шт. Иллинойс – не позднее полуночи 19 апреля.

Гарольд Роллинс, г. Берлингтон, шт. Айова – не позднее полуночи 19 апреля.

Гертруда Фрейзи, г. Лос-Анджелес, шт. Калифорния – не позднее полуночи 20 апреля».

Он снова убрал листок в карман и откинулся на спинку кресла, я облегченно вздохнул.

– Это крайние даты, которые должны быть проставлены на почтовых штемпелях ответов; из каких соображений их определяли, я уже вам сказал. Это устраивало мисс Фрейзи, она ведь собиралась лететь домой, хотя теперь это все равно откладывается. Вообще-то, раз им все равно пришлось задержаться в Нью-Йорке, они, возможно, и согласились бы на продление сроков. Но что если против этого возразит мисс Тешер, ведь она-то живет в Нью-Йорке? Что если она будет продолжать работать и вышлет свои ответы, не дожидаясь крайнего срока? В каком мы тогда окажемся положении?

Вульф пробормотал:

– Да, в пиковом!…

– Увы, это именно так. И у нас есть только один выход – выяснить, кто взял бумагу с ответами, по возможности сегодня или завтра, но никак не позднее полуночи двадцатого апреля, это самый крайний срок. Если у нас будут доказательства, тогда все они в наших руках. Мы с полным правом сможем им сказать, что один из них – и мы назовем имя – украл ответы, поэтому необходимо заменить стихи, установив новые сроки подачи ответов, и на этом основании уже присуждать призы. И им придется с этим согласиться, хотят они или не хотят. В этой ситуации у них просто не будет другого выхода. Разве не так?

– Пожалуй, действительно, не будет, – согласился Вульф. – Только, похоже, у того, кто будет уличен в краже ответов, будет не так уж много шансов продолжить свои изыскания, ибо он будет посажен в тюрьму по подозрению в убийстве.

– Ну, это уж его проблема.

– Верно. Но ведь тогда раскроется и ваш обман. Полиция поймет, что вы ей лгали, уверяя, будто верите, что выходка Далманна с этой бумагой вчера вечером была всего лишь шуткой.

– Ну, тут уж ничего не поделаешь. Зато они получат убийцу.

– И это тоже верно. И все-таки, – упорствовал Вульф, – вы идете на огромный риск, делая ставку на то, что в течение недели я непременно найду вам вора. А если мне не удастся? Ведь в этом случае ваше положение будет не затруднительным, а просто безнадежным. Не позднее полуночи двадцатого апреля… Учтите, в моем распоряжении только вот это, – он постучал себя пальцами по лбу, – мистер Гудвин да еще несколько людей, на которых я могу положиться. У полиции же тысячная армия, огромные возможности и связи. Так что считаю своим долгом дать вам совет: подумайте как следует, не обратиться ли вам вместо меня к помощи полиции?

– Мы уже это обсуждали. В этом случае мы не просто рискуем, мы обречены. Уже к завтрашнему утру всем станет известно, что конкурсные ответы украдены, сразу же поднимется грандиозный скандал на всю страну, и «ЛБА» получит такой удар, от которого она вряд ли когда-нибудь оправится.

Но Вульф был упрям.

– Я должен быть уверен, что вы все достаточно взвесили. Подумайте, ведь даже если мне и удастся до крайнего срока обнаружить виновного, все равно сведения о том, что ответы были похищены, скорее всего выплывут наружу.

– Пусть так, но тогда мы будем знать, кто вор, и сможем уладить вопрос с конкурсом так, чтобы это устраивало всех, чьи интересы здесь оказались затронуты. Это совсем другая ситуация. Все будут восхищаться «ЛБА» и поздравлять её с тем, как умело, гибко и мудро она смогла выйти из столь затруднительного положения.

– Возможно, все, но только не полиция.

– Полиция, может, и нет, но зато на нашей стороне будет весь рекламный и деловой мир, пресса, наконец, весь американский народ.

– Что ж, возможно, вы и правы, – Вульф повернул голову. – Я хотел бы еще удостовериться, насколько твердо ваше решение идти на обман с полицией. Вы согласны, мистер Бафф?

5
{"b":"25833","o":1}