ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Максимальная энергия. От вечной усталости к приливу сил
Правила. Как выйти замуж за Мужчину своей мечты
Человек, который хотел быть счастливым
Трансформатор. Как создать свой бизнес и начать зарабатывать
Объект 217
Сам себе плацебо: как использовать силу подсознания для здоровья и процветания
Последней главы не будет
Империя из песка
Никогда-нибудь. Как выйти из тупика и найти себя
A
A

Он перевел взгляд с меня на что-то другое, и я оглянулся. С террасы к нам сходил Ниро Вулф.

Почему-то вне дома он всегда выглядит более крупным. Я думаю, что это происходит потому, что мои глаза привыкли втискивать его габариты в интерьер его особняка на Тридцать пятой Западной-стрит. Итак, это был он – к нам приближалась гора.

– Я не помешал? – поинтересовался он вежливо.

Выделив нам две секунды для возражений и не услышав их, он продолжал:

– Мои извинения, мистер Бэрроу.

Потом мне:

– Я поблагодарил мисс Роуэн за прекрасный обед и объяснился с нею. Чтобы смотреть представление, мне пришлось бы перегибаться через перила, а я для этого не создан. Если ты сейчас отвезешь меня домой, то сможешь вернуться к четырем – как раз к началу.

Я взглянул на часы: десять минут четвертого.

– Должны подойти еще кое-какие гости. Лили говорила им, что вы будете здесь, и они испытают разочарование, если вы уйдете.

– Тьфу! Разве мне есть чем их веселить?

Я не только не был удивлен решением Вулфа, но даже ожидал чего-нибудь вроде этого. То, за чем он сюда пришел, он уже получил – так почему бы не уйти?

Предметом, который привел его сюда, были куропатки. Когда два года назад я вернулся после месячного пребывания на ранчо Лили Роуэн, купленном ею в Монтане (где я, между прочим, встретился с Харви Гривом – приятелем Кэла Бэрроу), единственной деталью моего путешествия, которую Ниро Вулф счел достойной внимания, было описание одного из яств. В конце августа возраст молодых куропаток составляет около десяти недель и основной их пищей является горная черника. Я сказал Вулфу, что они вкуснее любой птицы, когда-либо приготовленной Фрицем, даже перепелки и вальдшнепа.

Конечно, в это время года они охраняются законом и могут обойтись по пять долларов за каждый кусочек, если только вам удастся их поймать. Лили Роуэн относилась к законам не так, как ее отец, пока тот копил семнадцать миллионов долларов, которые и завещал ей с тем, чтобы она могла их тратить или оставить в том же количестве. Когда она узнала, что Харви Грив едет в Нью-Йорк на соревнования, то решила устроить прием для некоторых из участников. И вот она подумала, что с ее стороны было бы очень мило накормить их молоденькими куропатками. А так как закон оказался всего лишь барьером, то его перепрыгнули.

Я добавлю лишь несколько слов о сцене, происшедшей на первом этаже старинного каменного особняка. Была среда, полдень. Вулф читал «Таймс» за письменным столом. Я сидел за своим письменным столом и говорил по телефону. Закончив разговор, я повернулся к Вулфу и сказал:

– Это была Лили Роуэн. Интересно. Я уже говорил вам, что в понедельник собираюсь к ней, чтобы посмотреть соревнования по набрасыванию лассо. По Шестьдесят третьей-стрит проскачет на лошади ковбой, а другие ковбои будут пытаться набросить на него лассо с террасы ее дома – с высоты ста футов. Такое еще никогда не проделывалось. Первым призом будет седло с серебряными насечками.

Он хмыкнул.

– Интересно.

– Не это. Это всего лишь игра. Но некоторые приедут раньше – к ленчу, и я тоже приглашен. А она только что звонила в Монтану. В субботу днем прибудут молодые куропатки, и Феликс собирается их приготовить. Я рад, что иду. До чего же досадно, что вы с Лили не ладите друг с другом из-за той истории с духами, когда она брызгала ими.

Он отложил в сторону газету и пристально посмотрел на меня.

– Она не брызгала на меня духами.

Я хлопнул ладонью по столу.

– Она брызгала ими на себя!

Он снова взял газету, делая вид, что читает. Потом отложил ее и провел языком по губам.

– Я не питаю вражды к мисс Роуэн. Но я не собираюсь напрашиваться на приглашение.

– Конечно же нет. Вы не станете унижаться. Я не…

– Но ты можешь спросить у меня, принял бы я его?

– Вы приняли бы?

– Да.

– Отлично. Ведь она просила меня пригласить вас. Но я боялся, что вы откажетесь, а я терпеть не могу ранить ее чувства, – с этими словами я потянулся к трубке.

Я рассказал об этом инциденте для того, чтобы вы поняли, почему после ленча он поднялся и ушел. Кстати, я не только не удивился, когда он подошел и прервал мою беседу с Кэлом Бэрроу, а был даже доволен, потому что поспорил с Лили на чучело, что он не останется пить кофе.

Оставив Вулфа с Кэлом, я отправился на террасу.

Ранней осенью фасад террасы Лили покрыт необычными цветами, вьющимися вдоль перил и стены дома, а вокруг расставлены кадки с вечнозелеными деревьями. Но в этот день перила были оголены и вместо вечнозеленых растений, которые бы помешали вращению лассо, в горшках разместилась полынь солончаковых пустынь двух футов в высоту. Полынь была доставлена по железной дороге, а не самолетом. Впрочем, все это – и заказ, и полынь, и их оплата – было делом Лили, а не моим, так что она не удивится, прочитав эти описания.

Я огляделся. Лили находилась в группе гостей, сидящих справа. С одной стороны рядом с нею был Вейд Эйслер, с другой – Мэл Фокс. Лили же производила впечатления такой же энергичной, как две девушки-ковбои. Нэн Кармин в уже описанной розовой рубашке и Анна Кассадо, темнокожая, с черными волосами и в желтой рубашке. Но Лили была хозяйкой и поэтому вне конкуренции. Впрочем, в ситуациях, требующих энергии, она проявляла ее в достаточных количествах.

Четверо других гостей стояли у кресла слева: Роджер Даннинг, покровитель состязающихся, его жена Элен, бывшая девушка-ковбой, Харви Грив и Лаура Джей. Грив был в коричневой рубашке, вельветовых брюках и ботинках. Его шею украшала красная косынка. Лаура Джей стояла ко мне боком, и я смог рассмотреть повязку на ухе, уходящую под пряди волос цвета меда, который Ниро Вулф получает из Греции. За обедом она сказала мне, что лошадь дернула головой и ударила ее мундштуком, но сейчас мне было известно и другое объяснение.

Подойдя к Лили, чтобы сообщить ей о том, что я уезжаю, но вернусь обратно к началу соревнований, я мимоходом взглянул на пухлое круглое лицо Вейда Эйслера. Шрам, начинающийся на дюйм ниже его левого глаза и пересекающий лицо наискосок почти до угла рта, был не очень глубок и подсох. Но, по словам Кэла Бэрроу, прошло уже пятнадцать часов, и он, во всяком случае, нисколько не улучшил его внешности.

Эйслер принадлежал к числу тех нью-йоркцев, о которых говорят, что они имеют устойчивую репутацию уравновешенных дельцов. Но прошлой ночью, если верить тому, что рассказала Кэлу Лаура Джей, он, наверняка, не относился к уравновешенным. Метод ухаживания пещерного человека, может быть, и имеет свои преимущества – если это лучшее, на что вы способны. Но если бы я когда-нибудь попытался к нему прибегнуть, то у меня хватило бы здравого смысла не выбирать для подобной цели девушку, которая набрасывает лассо и связывает резвого теленка меньше чем за полминуты.

Предупредив Лили, что я вернусь к началу представления, а также о том, что я намерен получить выигранное в споре чучело, я вернулся в гостиную.

Кэл и Вулф обменивались отзывами о супе. Я сказал Кэлу, что подумаю над его проблемой и дам ему знать, пошел в прихожую за шляпой и тростью Вулфа и спустился следом за ним вниз на один лестничный марш, где вызвал лифт. Мы прошла два квартала к месту, где я оставил «герон-седан», стоимость которого оплатил Вулф, но выбирал – я. Такси, конечно, было бы проще, но он ненавидит все, что имеет колеса. Ехать в чужом средстве перевозки с незнакомым шофером – это безрассудно и рискованно. Если же за рулем сижу я и машина выбрана мною, то это только неблагоразумно.

Остановившись на красный свет на Парк-авеню, я оглянулся и сказал:

– Я возьму машину с собой, потому что она может мне понадобиться. Возможно, я выполню поручение одного из ковбоев. Если так, то я, вероятно, не вернусь домой к обеду.

– Что-нибудь профессиональное?

– Нет, личное.

Он хмыкнул.

– Как и было условлено – весь день твой. Если поручение личное, то оно меня не касается. Но зная тебя так хорошо, как знаю я, верю в его безобидность.

2
{"b":"25879","o":1}