ЛитМир - Электронная Библиотека

Я знал, что многие обвиняли Елену в тайных симпатиях к грекам, но, хотя она охотно вернулась бы в Спарту, чтобы положить конец войне, я не верил, что она не горевала бы, видя поражение троянцев.

Как же велико мужское тщеславие! Теперь мне хочется смеяться над собой, но тогда я с радостью в душе устремился к воротам дома Париса. Я жаждал завоевать Елену – самую желанную из всех женщин!

Елена любезно приняла меня в своей комнате. Казалось, она меня ожидала – я не мог этого понять, пока не узнал, что Поликсена и Кассандра покинули ее всего несколько минут назад, успев сообщить ей радостные известия.

– Значит, опоздал… – удрученно промолвил я. – А я так надеялся первым сообщить тебе новости!

– Это не имеет значения, – беспечно отозвалась Елена, – так как новости уже известны всему городу.

Все с минуты на минуту ожидают возвращения Гектора и других воинов. Вот это мужчина! Я только что спорила с Поликсеной, утверждая, что Гектор – самый великий из людей, но она не желала слышать ни о ком, кроме Ахилла. Мне это кажется довольно странным для дочери Приама.

– Вопрос предубеждения, – равнодушно заметил я.

Последовала короткая пауза.

– Идей, – снова заговорила Елена, – я собираюсь спросить тебя кое о чем и хочу услышать правду.

Я посмотрел на нее с удивлением и, признаюсь, с некоторым страхом:

– У тебя есть причины опасаться, что я тебе солгу?

– Нет… Не знаю. Но скоро выясню. Посмотри мне в глаза – вот так. Теперь скажи: ты в точности передал предложение Приама греческим царям?

Полагаю, я немного покраснел, хотя изо всех сил старался этого избежать.

– Разумеется, в точности, – спокойно ответил я. – А почему ты в этом сомневаешься?

– Не то что сомневаюсь, – Елена не сводила с меня глаз, – а просто хочу знать. Разве я не видела сегодня утром женщин, раздирающих себе грудь, и стариков, ломающих руки в отчаянии? На моих слабых плечах и без того лежит тяжкое бремя, Идей. Я не хочу его утяжелять.

– Слабых плечах? – переспросил я. – Здесь больше подошло бы слово «прекрасных». – Я склонился к ней. – Долго еще мне ждать твоей улыбки?

– Не пытайся изменить тему, – сухо сказала она. – Ты не ответил на мой вопрос.

– Разве? – воскликнул я.

– Во всяком случае, твой ответ меня не удовлетворил.

По-твоему, у меня нет оснований настаивать на подтверждении? Хорошо, тогда я пойду к царю Приаму и посоветую ему направить к грекам второго посла.

Я испуганно вскочил, застигнутый врасплох:

– Ты не сделаешь этого, Елена!

По выражению ее лица я понял, что угодил в расставленную ею ловушку, и закусил губу. Елена сидела неподвижно, глядя на меня; в ее глазах появился угрожающий блеск. Когда она заговорила, ее голос звучал угрожающе напряженно.

– Идей, – сказала Елена, – ты предал Трою.

Знай я, как серьезно она к этому относится, постарался бы скрыть правду. Ее суровый взгляд мог бы предостеречь меня, но я словно ослеп.

– Если так, я сделал это ради тебя, – ответил я, небрежно пожав плечами.

– Значит, это правда! – воскликнула она.

Я молча кивнул.

Елена вскочила на ноги, и я невольно отпрянул при виде ужаса и презрения на ее лице. Она двинулась ко мне, подняв кулак, как будто собиралась меня ударить, но внезапно остановилась, опустила руку и горько усмехнулась.

– Афродита! – вскричала Елена, возведя очи горе. – Святая покровительница! Почему ты даровала красоту такому жалкому существу, как я? Если ты хотела меня облагодетельствовать, почему возложила на мои плечи бремя вины и покрыла мое имя позором? Разве мало сделать меня неблагодарной сестрой и неверной женой?

Вырви мои глаза, сдери с меня кожу, подвергни мукам, которые испытывают тени в царстве мертвых!

Упав на колени, Елена стала бить себя в грудь и петь скорбную песнь. Я схватил ее за запястья и попытался поднять, но она вырвалась с криком:

– Оставь меня, изменник Трои! – Внезапно ее поведение изменилось. Елена встала и несколько секунд молча смотрела на меня. Я тоже молчал. Наконец она опустилась на мраморную скамью и заговорила спокойно и решительно: – Не мне порицать тебя, Идей. Если, как ты говоришь, ты предал Трою ради меня, то я должна винить только себя. Но разве я дала тебе повод надеяться?..

– А разве нет? – воскликнул я. – Разве не ты обещала мне награду за твое жертвоприношение? Разве не мои уши слышали нежные слова в этой самой комнате? Я солгал грекам и не стыжусь этого, так как хотел завоевать тебя. Как я мог стать орудием изгнания из Трои той, кого люблю?

– Не знаю, – с тоской произнесла Елена после небольшой паузы. – Увы, Идей, на мне лежит проклятие Афродиты. Я не могу видеть мужчину и не стремиться овладеть им. Тебя я презираю и всегда презирала, но старалась очаровать.

– По крайней мере, ты говоришь откровенно, – сказал я, пытаясь улыбнуться.

– Да, но теперь уже слишком поздно, и мое сердце полно раскаяния. Если бы не моя слабость и твое предательство, я сейчас была бы в греческом лагере, сегодняшней кровавой битвы удалось бы избежать, а троянцы и греки пировали бы вместе. Остается только одно – мы должны постараться исправить причиненное нами зло.

– Каким образом? Что мы можем сделать? – осведомился я, отлично понимая, что она имеет в виду.

– Ты должен снова отправиться к царям Греции и передать им предложение Приама слово в слово. Скажи, что я охотно вернусь в объятия Менелая, что я сохну по нему. Такой глупец, как он, сразу придет в восторг.

Меня отнюдь не прельщала перспектива возвращения в греческий лагерь. Такая миссия была чревата смертельной опасностью: перемирие окончено, и меня, скорее всего, схватят как шпиона или убьют. После сегодняшней битвы, где полегло столько греческих героев, и унизительного поражения, нанесенного Гектором и его войсками, греки вряд ли пребывали в дружелюбном настроении.

Но еще большая опасность заключалась в том, что, если новость о моем повторном визите станет известна в Трое, это будет означать разоблачение моего предательства, потерю чести и жизни. Такой позор разобьет сердце моего отца и навлечет на наш род презрение будущих поколений троянцев.

Я ответил Елене со всей твердостью и искренностью – ибо я верил в то, что говорил, и дальнейшие события доказали мою правоту, – что предлагаемая ею попытка была бы более чем бесполезной, что теперь греков может удовлетворить только уничтожение Трои.

Ты должен отправиться в греческий лагерь, Идей, – настаивала она, – и я буду молить богов о твоем успехе. Весь день я слышала плач и проклятия женщин. Ты считаешь меня бессердечной? Я готова даже спуститься в царство теней, чтобы сбросить груз вины.

– Я не пойду к грекам, – упрямо повторил я.

– Вот как? Посмотрим. – Ее голос стал суровым. – Если тебя не заставит честь, то погонит страх. Либо ты сегодня же вечером отправишься с предложением к грекам, либо я пойду к царю Приаму и расскажу ему о твоей измене.

Я бросился к ней с мольбой:

– Ты не сделаешь этого, Елена!

– Сделаю. Разве я не сказала, что презираю тебя?

Если тебя убьют, что мне до этого? Предупреждаю: не пытайся меня обмануть. У меня есть связь с греческим лагерем – не важно какая, – и я все узнаю. Ты должен передать предложение слово в слово.

Несомненно, Елена выполнила бы свою угрозу. Она бы выдала меня царю Приаму после того, как завлекла своим коварством и чарами Афродиты. Пришло время действовать – и действовать быстро.

Я не колебался. Прежде чем последние слова сорвались с ее уст, я сунул руку в складки плаща и извлек оттуда тонкий этолийский дротик. В следующий момент он вонзился бы в ее белоснежную грудь, и больше никто из греков и троянцев не пал бы жертвой чар Елены Аргивской.

Но Елена явно предвидела подобную ситуацию.

Когда я протянул руку, чтобы схватить ее, она отскочила к стене и хлопнула в ладоши. Занавеси раздвинулись, в комнату ворвались несколько здоровенных негров, схватили меня за плечи и опрокинули на пол.

10
{"b":"25885","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Иллюзия греха. Поддельный Рай
Кремоварение. Пошаговые рецепты
Сестра
Под струной
Шантарам
Сыщик моей мечты
Очарованная луной
Сам себе плацебо: как использовать силу подсознания для здоровья и процветания