ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ветер над сопками
На струне
Озил. Автобиография
Живой текст. Как создавать глубокую и правдоподобную прозу
Рожденный бежать
Состояние – Питер
Роберт Капа. Кровь и вино: вся правда о жизни классика фоторепортажа…
Про глазки. Как помочь ребенку видеть мир без очков
Предприниматели

– Елена все еще в Трое, мой дорогой Кисеей, – заметил я с многозначительной улыбкой.

– Что означает этот всезнающий вид, Идей? Ты прячешь что-то в рукаве туники?

– Возможно. Ты забыл, что я назначен послом к грекам?

– Ну?

– Ну так предоставь все мне.

Кисеей открыл рот, несомненно собираясь потребовать объяснить мои намерения, но в этот момент появился гонец с сообщением, что меня тотчас же требует к себе царь Приам. Извинившись перед другом, я спешно надушил волосы и руки, застегнул пояс и последовал за гонцом.

Я застал царя в зале, где происходила церемония введения меня в должность. Присутствовала едва ли не вся Троя – даже Андромаха, редко появляющаяся на людях. Дочери Приама, Кассандра и Поликсена, сидели справа от него, Я слышал, как кто-то прошептал, что царица Гекуба занемогла, и кто-то шепнул в ответ: «Неудивительно – помнишь, сколько устриц она съела вчера вечером?» Улыбнувшись, я пробился через толпу к подножию трона.

Выяснилось, что Приам послал за мной с целью дать мне указания перед встречей с греками. Он так любил звук собственного голоса, что никогда не доверял эту работу своим советникам.

Достаточно было позвать меня в свой кабинет и в двух словах сказать, что мне следует говорить, но ему понадобилось произнести целую речь.

– Идей, сын Дара, – обратился он ко мне, проговорив полчаса ни о чем, – тебе поручено передать наше сообщение Агамемнону и другим греческим царям. Троя отказывается от всех притязаний на Елену Аргивскую и от сокровищ с корабля, доставившего ее сюда; мы согласны передать ее в руки Менелая, законного супруга, и вернуть корабль со всем грузом аргивскому флоту в обмен на обещание царя Агамемнона отвести его войска от стен Трои, посадить их на корабли и оставить наш город в покое. Решение принято царем Приамом, как приличествующее его достоинству. Он умолк, и толпа разразилась одобрительными возгласами, не оставлявшими сомнений в популярности предложения. Царь благожелательно улыбался своим подданным, сидя на троне.

Подойдя ко мне, старый Антенор шепнул, что царская колесница ожидает меня и что гонцы уже отправлены возвестить о посольстве. Пора было отправляться.

Большинство последовало за мной на террасу и махало мне руками, когда я садился в бело-золотую колесницу и подавал знак вознице. Лошади рванулись вперед.

Мы промчались по широким улицам Трои под приветственные крики толпы, достигли Скейских ворот, пронеслись через равнину и оказались в поле, служившем в этот день сценой кровопролития.

Заметив впереди и справа неясную белесую линию, я указал на нее вознице. Он кивнул:

– Шатры греков.

Возница повернул лошадей вправо, и через десять минут мы прибыли к месту назначения – внешнему краю лагеря.

Греки были готовы к встрече. Солдаты вытянулись по стойке «смирно» перед своими шатрами, салютуя нам, и вскоре мы обнаружили эскорт, готовый сопровождать нас к шатру Агамемнона.

Я впервые оказался в лагере греков и с любопытством оглядывался вокруг. Шатры выглядели грязными и небрежно размещенными – каждый третий нарушал прямую линию. Повсюду валялись доспехи, а сами солдаты имели весьма неопрятный вид. В воздухе ощущался неприятный запах чеснока.

Внезапно раздались звуки труб, и эскорт остановился. Мы были у шатра Агамемнона.

Сойдя с колесницы, я оказался перед высоким анемичным типом с курчавыми волосами и светло-голубыми глазами, в котором я сразу узнал Менелая. Он вежливо отсалютовал мне и, пригласив следовать за собой, скрылся в шатре. Спустя несколько секунд я предстал перед всеми царями Греции.

Шатер Агамемнона значительно отличался от палаток простых воинов. Правда, он был немногим чище, но значительно превосходил их в роскоши, а развешанные на стенах воинские атрибуты только придавали ему великолепие. Одну сторону целиком занимали кирасы и латные воротники такого размера, что их могли носить только представители расы гигантов или сказочные герои.

Очевидно, Агамемнон любил показную пышность не меньше царя Приама.

Царь царей восседал на помосте в центре шатра – выглядел он весьма недурно. Справа от него стоял Аякс Теламонид – настоящий великан с плечами размером с бычью лопатку, а слева – мужчина среднего роста с маленькими хитрыми глазками и густой рыжей бородой, в котором я узнал Одиссея, царя Итаки.

Помимо них, в шатре присутствовали Менелай, Диомед – тот, кто убил моего брата Фегея и ранил Энея, старый Нестор,[57] Менесфей,[58] Аякс Меньший,[59] Агапенор, Филоктет[60] и многие другие.

Я подошел и остановился перед помостом, покуда царский глашатай называл мое имя. Все отсалютовали мне, я ответил тем же и стал ждать, когда заговорит Агамемнон.

Наконец он осведомился глубоким гортанным голосом:

– Идей, сын Дара, ты принес весть от Приама, царя Трои?

– Да.

– Что он хочет нам сообщить?

Я прочистил горло и заговорил громко, чтобы все могли меня слышать. Во время своей речи я краем глаза наблюдал за Одиссеем, но с таким же успехом мог смотреть на сфинкса.

– Слушайте слова Приама, милостью Зевса могущественного царя Трои. Мы, троянцы, отказываемся от всех притязаний на Елену Аргивскую и сокровища с корабля, доставившего ее сюда; мы согласны передать Елену в руки Менелая, царя Спарты, ее законного супруга, и вернуть корабль вместе с грузом аргивскому флоту.

В шатре послышались возгласы удивления. Менелай склонился вперед; его бледное лицо озарила радостная улыбка. Только Одиссей стоял как окаменевший.

– Все это, – продолжал я, – в обмен на обещание царя Агамемнона отвести свои войска от Трои, погрузить их на корабли и оставить наш город в покое.

Я умолк.

– Это все слова царя Приама? – спросил Агамемнон.

Какой-то момент я колебался, окидывая взглядом присутствующих и пытаясь определить по их лицам, будет предложение принято или отвергнуто. Несомненно, большинство было довольно, но как насчет Одиссея? Я знал, что его голос будет решающим, но его лицо ничего мне не говорило – оно было пустым, как старый заржавленный щит. Я решил, что Елена не должна вернуться в Спарту, и был готов в случае необходимости играть собственными картами. Сейчас этот момент настал.

– Не все, царь Агамемнон, – ответил я чуть громче прежнего. – Есть еще кое-что. Цари Греции должны согласиться на перевоз в Трою оракула Аполлона в Дельфах[61] в знак признательности богу за покровительство, которое он оказывал нашему городу. Это решение принято царем Приамом, как приличествующее его достоинству.

Было забавно наблюдать, как меняется выражение их лиц при этом последнем требовании. Угрожающие жесты, гневные возгласы, злобное бормотание наполнили шатер. Лишить их Дельфийского оракула! Я отлично знал, что греки никогда на это не согласятся.

Агамемнон грозно нахмурился:

– Нет надобности, дерзкий троянец, обсуждать с моими советниками ваше предложение. Их волю и желание ты можешь видеть у них на лицах. Вот мой ответ царю Трои. Мы, греки, отплатим за оскорбление всей нашей военной мощью! Ты можешь идти с миром.

Одиссей оставался молчаливым и неподвижным – остальные шумно выражали одобрение словам царя.

Больше говорить было не о чем. Отсалютовав, я повернулся, вышел из шатра и поднялся на колесницу. Мой возница погнал лошадей, и вскоре мы снова пересекали кровавое поле, возвращаясь к воротам Трои.

Глава 5

Одураченный Еленой

Сказать, что царь Приам удивился, когда я ознакомил его с результатом моей миссии в лагере греков, означало не сказать ничего. Разумеется, он не знал о моем требовании насчет Дельфийского оракула и поэтому не понимал причины их отказа.

Тем же вечером царь созвал специальное заседание совета, на котором присутствовал и я. Было решено возобновить военные действия на следующий день, и каждый военачальник получил приказ находиться в определенном участке поля. Гектор продолжал командовать всеми войсками.

вернуться

57

Сын Нелея, царь Пилоса, старейший из вождей греков.

вернуться

58

Сын Петея, предводитель афинских войск при Трое.

вернуться

59

Так называли Аякса, сына Оилея, царя локров, в отличие от Аякса Теламонида.

вернуться

60

Друг Геракла, унаследовавший его лук и стрелы. По пути в Трою был укушен змеей, отчего у него на ноге образовалась зловонная язва. Греки бросили его на острове Лемнос и привезли под Трою, узнав, что ее не взять без лука и стрел Геракла. Упоминание о нем здесь некорректно – Филоктет вернулся позже.

вернуться

61

Пифийский оракул Аполлона в городе Дельфы пользовался в Греции наибольшей известностью. Требование о его перевозе придумано Стаутом – в «Илиаде» Идей по поручению Приама предлагает вернуть грекам корабль с сокровищами, оставив Елену в Трое, в обмен на мир и получает отказ.

8
{"b":"25885","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Входя в дом, оглянись
Воронка продаж в интернете. Инструмент автоматизации продаж и повышения среднего чека в бизнесе
Метро 2033: Спящий Страж
Прах (сборник)
Любить Пабло, ненавидеть Эскобара
Академия черного дракона. Ведьма темного пламени
Масштаб. Универсальные законы роста, инноваций, устойчивости и темпов жизни организмов, городов, экономических систем и компаний
Очаровательная девушка
Государева избранница