ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Кочевник сел, поглаживая бороду узкой рукой.

– Ты не из Народа, – сказал Стэну кто-то, по-видимому, приближенный Са-фаила.

– Да, я не ваш, о Герой Пустыни, Тот, Который Заставляет Трепетать Слизней Ку-рия! – без запинки проговорил Стэн на диалекте кочевников. – Но я давно преклоняюсь перед тобой.

Пустынник кашлянул.

– Мне приятно. Твое уважение столь велико, что ты решил присоединиться ко мне в сем дворце.

– Благодарю тебя за теплосердечное отношение, О Тот, Кого Боятся Жабы, – сказал Стэн. – А сейчас я бы посоветовал тебе и твоим людям перейти поближе вот к этой стенке. Вы... – Стэн на секунду задумался, подбирая слова. – У вас не очень много времени.

– А что должно произойти? – поинтересовался приближенный Са-фаила.

– Скоро случится так, что большая часть тюрьмы перестанет существовать.

Кочевники загудели, но по мановению руки Са-фаила тотчас замолкли.

– Я полагаю, ты шутишь, чужеземец? Подобные шутки неуместны.

– Ты волен рассудить по своему усмотрению. Но решай быстрее.

Са-фаил задумался. Затем легко, как молодой, поднялся на ноги:

– Мы сделаем то, чего желает чужеземец. Что бы ни произошло, по крайней мере развеем скуку, хотя шутка его совсем не смешна.

– Да, моя шутка совсем не смешна, – согласился Стэн.

Дром вытянул шею, пожевал черными губами и неожиданно плюнул в Алекса. Тот увернулся и врезал животному коленом под ребра. Дром фыркнул и лениво поднялся на голенастые ноги.

Никто из группы не любил дромов – вонючих, упрямых – основной транспорт в пустынях Саксона. Алекс оказался самым выносливым в обхождении с ними. Он однажды имел счастье попасть на Земле под арест, будучи еще в Гвардии, и там довольно тесно общался с верблюдами, поднося им корм и собирая дерьмо на кизяк. Его уже не обращали в бегство ни вонь, ни дурная привычка животных плеваться во все движущееся слюной, от которой поднималась температура и прошибал недельный понос. Но этого конкретного представителя горбатого животного мира Алексу было немного жаль, учитывая, какая судьба уготована бедняге.

Дром переминался с ноги на ногу, высокомерно задрав шею, и звучно отрыгивал жвачку, а затем поднял хвост и с удивлением стал наблюдать за тем, как работает его кишечник. Алекс переместился к наветренному борту корабля пустыни, но старался все-таки дышать пореже. Он нагнулся, внимательно изучая продукты питания, вышедшие из животного, и, видимо успокоенный, похлопал дрома по вислому горбу:

– Последнюю кормежку ты, дружок, не забудешь. Только потерпи, милый, не какай больше!

Охранники из Службы безопасности, кишевшие около тюрьмы, сорвали и перетрясли весь халат торговца, который носил Алекс.

«Валяйте, ребята, попробуйте еще вывернуть наизнанку каблуки моих туфель», – думал он, с равнодушной улыбкой коренного жителя пустыни наблюдая, как стражи пытливо исследуют его дневной пропуск – конечно же, фальшивый. Кто догадается искать бомбу в желудке дрома, привязанного подле тюремной стены? И среди барахла, наваленного на маленькую тележку, никаких пушек они не обнаружили...

Алекс присел на корточки у стены и занялся подсчетом истекающих секунд.

Фрик дал крен на крыло, подруливая поближе к Фрэк. Наполовину бессловесная, полуинстинктивная связь:

– Ничего необычного.

Остальные бойцы группы находились на своих местах. Фрик цепким коготком на конце крыла включил свой передатчик:

– Ничего. Ничего. – Выключил. Он с напарницей прицепились вверх ногами к камням городской стены. Если кому-то из команды понадобится связной – они будут тут как тут в считанные секунды.

«Наверное, когда рванет», – подумал киллер. Потом отказался от решения: сейчас на счету каждый ствол.

Йоргенсен нервно теребил талисман-самоуничтожитель, болтающийся у него на шее. Когда признаки жизни перестанут фиксироваться следящим прибором, взрыв разнесет вдребезги тело шпиона и всю его амуницию. Отрад Богомолов гарантировал своим сотрудникам, что никто не сможет опознать их после смерти.

«Еще на один день ближе к ферме», – угрюмо думал Йоргенсен. Другого способа увидеть родные края не предвиделось. Йоргенсен раскатал молитвенный коврик и вытащил оттуда свой виллиган.

– Как я понимаю, вы сделали это нарочно, – мурлыкал зануда Док. – Вы ведь знаете, с какой неприязнью мы на Альтаире относимся к смерти.

– Нет, – отвечала ему Виннетса. – По крайней мере, я ничего такого специального не делала. Хотя это, пожалуй, чертовски заманчивая идея.

Док сидел на ступенях входа в усыпальницу, сжимая пистолет в своих миниатюрных пухлых лапках. Виннетса, в последний раз проверив готовность к работе ракетного пускача и виллигана, забросила, наконец, оружие на эластичном ремне за плечо.

– Месть... Одна из типичных отвратительных человеческих черт, – сказал Док.

– А у вашего Народа такого понятия не существует?

– Нет. Считая, что мы подобны вам, вы попадаете в болото антропоморфизма. Не пытайтесь создать себе подобных, вы не боги! Вы – это вы, но не более. А мы – это мы. Время от времени мы вынуждены персонально переделывать то, что произошло по воле – как это у вас – судьбы.

Виннетса собиралась было ответить, но в этот момент по кладбищу хлестнул осколками первый взрыв. Две вооруженные фигуры, взяв низкий старт с могилы, устремились с быстротой спринтеров к казарме охраны, соединявшейся наземным туннелем с тюрьмой.

За неделю до описываемых событий подкупленный охранник заложил заряд в караульную будку у главных ворот – под предлогом ремонта стены.

Этот первый взрыв был небольшим, но эффект произвел какой следовало. Алекс приготовил взрывчатку, на вид не отличавшуюся от глины, и нашпиговал ее стеклянными шариками, скупив все, что были на базаре. Получившаяся добрая старая шариковая бомба вывела из строя с десяток стражников у ворот, собиравших дань с желающих пройти.

Алекс велел поставить заряд на высоте ниже пояса. «Чем больше будет воя, боли и возни с ранеными, тем сильнее это их отвлечет», – пояснил он.

Виннетса добросовестно, как и следует отличнице, установила расстояние на взрывателе ракеты. Прицелилась, положив трубу пусковой установки на плечо. Перед тем как нажать спуск, она услышала крики офицеров, пытавшихся загнать свои оробелые взводы в туннель...

Ракета гулко прокашлялась в трубе, как бы пробуя голос, занялся топливный заряд, и ракета с воем унеслась вдаль, разбрасывая огненные брызги. Виннетса, распластавшись на земле, смотрела, как боеголовка прожгла кирпичную стенку туннеля, а потом внутри грохнуло. Крыша туннеля обрушилась. «Ну вот, дополнительная небольшая приятность», – подумала Виннетса уже на ходу, направляя свой бег к позиции Алекса.

– Будь я чуть-чуть умнее, меня бы тут сейчас не было... Второй и третий, прошу вас! – Алекс распахнул халат, чтобы удобнее было нажимать ключи подрыва на панели, прикрепленной к его брюху.

В противоположных концах тюрьмы прогремели взрывы.

– Родной мой дом – Гвардия. Большего мне не надо... Четвертый и пятый.

Снова взрывы.

– Охо-хо, куда ушло то времечко! Да и мы уже не те, а тех уж нет, они далече... – Последние слова относились, видимо, к несчастному дрому и огромному куску тюремной стены, исчезнувшим одновременно с поворотом главного ключа адской машинки.

Алекс с ревностью профессионала смотрел, как взрывная волна валит остатки стены, а огромные булыжники молотят по зданию тюрьмы, круша его. Громко выли заключенные – кто в ужасе, кто в агонии.

– Бастилия пала! – воскликнул Алекс, но никто не понял, не подхватил эти глубоко доисторические слова. Что взять с них всех? Презренные потомки... Но, может, виновато его неправильное шотландское произношение?

Алекс схватил с земли виллиган и встал наизготовку. Наружу высыпали яростно моргающие узники, ослепшие от дневного света.

– Пошел! Пошел! – торопил их Алекс, хотя никто особо не нуждался в понуканиях. Люди бежали врассыпную, кто куда, подальше от «дворца теней».

44
{"b":"2589","o":1}