ЛитМир - Электронная Библиотека

– Слышу мужской разговор – дай, думаю, разживусь сигареткой! – и носом шмыгает, и ускользающий атлас обратно на плечо тянет. – Вот только узнала: у подруги муж час назад на машине разбился. Мне бы хоть бычок!

Бычок по гороскопу – это папа. Стоит и смотрит исподлобья.

– Да. Большое несчастье. Он сам был за рулем?

– Слушай, дай закурить. Ну, что ты?.. – Диана то место ладонью трет, куда при ангине кладут горчичник. – Душа болит! Вина нет граммульки?

Папа принимается рыться в карманах, когда вдруг открывается лифт и из него – мама:

– Мне Вейцман сказал… Покажи руки! Я этого гипнотизера посажу! Ты помнишь его фамилию?

Хлоп! И никакой Дианы! Она только участкового милиционера и маму боится.

– Он мне до конца своих дней будет пенсию платить! – Мама на нервной почве кладет свою сумку на плиту и тоже начинает Сережины руки дергать, как будто это поломанный шпингалет в уборной. – Ты до Мирзоева дозвонился?

– Он твоих Вербицких еле вспомнил.

– Ты сказал, что мы две таксы платим?

– А ты сказала так сказать?

– Идиота кусок! Ничего нельзя доверить!

– Можно. Я выпросил у него другого сенса. Не знаю уж, экстра или нет.

– Юмор твой, знаешь! Господи! Он же весь мокрый. Уписался? Чей он дал телефон?

– Серебро. Фамилия сенса: Серебро.

Быстрые мамины руки, как две мышки, бегают по пуговицам и молниям, стягивая мокрое.

– Мирзоев – гений. Он нашей Нелечке ребенка сделал! Андрей! Не стой! Держи его за плечи. Сережик! Эй! Ты почему молчишь? Ты можешь говорить?

– Ты же видишь, что не может!

– Боже мой! Неси его лыжные брюки. И трусики. Сынуля, ручкам не больно? Головка не болит? Давай и носки снимем.

– Эти брюки?

– Лыжные! Теплые! Ну что за козел!

– Если взяла отгул – надо дома сидеть! За ребенком смотреть!

– Я взяла отгул?!

– Мне твой Кузнецов сказал…

– Он же меня сам отпустил к заказчику, он забыл!

– Он сказал, что ты пошла с сыном к врачу! Ты же у нас ведьма. Накаркала!

Они думают, что я не говорю. И что я не слышу. И что я даже не душа. У папы руки медленные, как две черепахи в панцирях.

– Когда ты брала отгул под мамин сердечный приступ…

– Уйди с моих глаз! Звони Серебру!

А сухие трусы – это, оказывается, еще и безумно тепло. И сухие брюки. Всего-всего обняли, как будто любят-любят! Я вас тоже, брюки, ужасно люблю!

– Пап.

– Что? Он что-то сказал, Тата! Мне показалось…

– Показалось – перекрестись! Вот мы и одеты.

Раз плюс раз – бабушкин звонок.

Мама кричит:

– Не вздумай ей говорить.

Папа уже от двери:

– Но она сама у…

– Не у!.. Сережа, иди в свою комнату!

Бедная бабушка опять звонит: раз плюс раз. Папа открывает.

– Зачем ты? Такая тяжесть!

Две полные сумки капусты – голова к голове. Бабушка их ставит на пол и гордо растирает разрумянившиеся руки:

– Можно ли было не взять? Два часа – и мы с капустой! Ой, какие люди в очереди злые стали! Сереженька, будем мириться?

– Ольга Сазоновна, мы все сейчас на пару часов уедем.

– Куда же на ночь глядя? Ему уроки делать! Сережа, скажи бабушке, что случилось!

– Сережа, иди к себе. Я кому сказала? – Мама в спину подталкивает и в темной комнате оставляет. И нечем зажечь свет. Зато из темноты голоса слышней – лица же не мешают.

Мама кричит:

– Нелечка! Как хорошо, что я тебя застала! Скажи мне честно: что такое этот Серебро? Да нет! Экстрасенс!

Папа считает:

– Раз, два, три, четыре, пять…

Бабушка говорит:

– Мне давно пора, как ты говоришь, андеграунд.

– Двенадцать, тринадцать, четырнадцать… Мама, это же в другом смысле!

– Ты сам мне объяснял: это – «под землю».

– Двадцать! Не под землю, а под землей. Течение такое. На, выпей. Мама, пей!

– Я знаю, там река мертвых течет. Теперь опять в это стало модно верить! – Бабушка заплачет сейчас. – Только бы не лежать, чтоб от вас и часа не зависеть! Только бы сразу!

Шкаф, кресло, стол выступают из темноты, как крупные звери из зарослей. Они и пахнут похоже с тех пор, как их в прошлом году сюда привезли. Но если Серебро – это тот самый, который в школу сегодня приезжал… Их, может быть, всего два или четыре. Ну ясно, что не больше! А-а, скажет, как же, как же! Давно тебя жду! Я ведь сразу тебя насквозь увидел! Ну-ка, говори при всех: для чего тебе руки? колено чесать или не колено? Позор! Позор и грязь! Микробы и позор! Все слышали? И обязательно бабушке его передайте, чтобы недолго мучилась старушка в высоковольтных проводах. На полу лежал топор, весь от крови розовый, – это сын играл с отцом в Павлика Морозова. Нет, вы послушайте! Если бы Казя сегодня испугалась машины и укусила его за ногу или лучше если бы Га-Вла в зал его не пустила: опоздал – сам виноват! Лучше если бы Серебро выступал бы в Индии, заразился там малярией и сейчас бы под тремя одеялами там дрожал!

– Серебро! Серебро! Я же знаю, ты меня слышишь! В моих руках – часть твоей силы! Я же унес ее с собой! Что – испугался? И сети расставил. И ловишь меня! Серебро, я приказываю: замри, замри, умри!

Свет. Я не вижу ничего. Кто-то вбежал. Папа. И бабушка. И мама. Все стоят.

– Я – сам гипнотизер! Я не поеду! Не двигаться! Стоять!

– Сереженька, – это бабушка.

Бабушка не поддается. Крадется ближе.

– Бабушка, замри! Я – гипнотизер!

– Уже замерла, – а сама крадется.

– Ольга Сазоновна, стоять, – мама – сквозь зубы и глаза закрыла.

И папа прищурил. Но видно же: некрепко спят.

– Дети! Вы все – дети! Папа, собирай цветы! Тебе десять лет. Собирай! Их тут целое поле!

– Собирай, – мама шепчет.

– Но, Татуль…

– Собирай, прыгай, бегай! – Мама быстрей всех поддалась. И папа нагнулся и воздух хватает.

– И тебе, мама, десять. Скажи, девочка, громко: сколько тебе лет?

– Десять, – говорит мама.

– Он же горит весь.

– Бабушка! А тебе как раз именно сегодня десять лет исполнилось!

– Почему сегодня? – Бабушка наполовину уже!

– Сегодня, сегодня! – кричит мама, брошку от себя отстегивает и, как медалью, бабушку награждает. – С днем рождения, Оленька! – и целует ее и обнимает, как никогда, как в детстве.

– Надо же! – Бабушка брошку рукавом трет. – Можешь ведь, Наташа, можешь!

– И цветы вот – я собрал! – Папа охапку воздуха держит, не знает, куда деть.

– Расти большая! – Мама за края юбки берется и книксен делает.

– Ему надо ложиться спать в девять! – Ну опять ее в старость несет! – И пить натуральные соки, а не ваши полувитамины!

– Мы к девяти вернемся, – и все цветы на пол уронил.

Вот я сейчас! Вот я всех вас сейчас! Насквозь! Надо делать пассы! Вся же сила – в руках! Я – ОН! Пассы! Пассы-лаю!

– У нас – праздник! За руки! Всем! – Так не может кричать мальчик, я – ОН! И стрелы и молнии из рук: – Папа! Мама! За руки! Водим!

И мама вдруг больно левую хватает:

– Праздник-праздник-хоровод! – и правую тоже, но правая же – папе.

– Я вас! Я вас всех – вас сейчас! – Жаба в груди вздрагивает и клокочет.

– Сереженька, все уже хорошо!

Огромная – а хочет через горло!

– Мы никуда не едем, ну? – Мама тесно обняла всего.

– А-а-а! Гы-а! – Я Олег. Мне пчела горло жалит.

– Папа нам сейчас постель постелит.

И лицо жалит:

– А-а! Гы-а! А!

Теперь уже из окна весь двор виден. И как Вейцик с Ширявой войдут, сейчас видно будет. Если, конечно, Вейцик прямо из школы не свернет к Чебоксаре. Все лужи как в медных монетах. Потому что березам вот-вот умирать – они и бросают медь, чтобы весной снова вернуться.

Вот где эта муха! Надо же – ползает. Он ей утром крылья оторвал: любит – не любит? Вышло, что Маргоша его не любит. А еще ползает! Крылья были с прожилками, он бросил их рыбкам, но они и не заметили.

Как бабушка идет из школы, тоже видно будет сейчас. Как она куртку несет и втык от Маргоши: «Я же написала, чтобы пришел отец!» А бабушка: «Вот вам от него записка. Я – старый человек, и нечего на меня кричать!» Листья только на макушке березы остались. Стоит без ничего, а не стыдно: ни ей, ни кому. Как слониха в цирке. Хотя в цирке было немного стыдней. Я тебе, муха, сейчас и лапы оторву. Это лучше всего, когда ты уже душа. Ты тогда уже ничего плохого сделать не можешь. И все тебя любят. Как Ленина. Как Саманту. Как Вику, когда она умирала в халабуде.

9
{"b":"25890","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Мусорщик. Мечта
Бег
Феномен «Инстаграма» 2.0. Все новые фишки
История дождя
Один день Ивана Денисовича (сборник)
Счастливый животик. Первые шаги к осознанному питанию для стройности, легкости и гармонии
Искусство жить просто. Как избавиться от лишнего и обогатить свою жизнь
Скажи, что будешь помнить