ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я насколько мог оттягивал лучшие мгновения вашей жизни, господин Дебрен, надеюсь, вы и сами это понимаете. Но всему приходит конец. Позвольте вам представить госпожу Лелицию Солган, хронистку. Она — военный корреспондент и политический обозреватель, аккредитованный при двух-трех дворах…

— Десятках дворов!

— …в основном второстепенных. А детишки — ее писари. Хм-м-м…

— Прекратите хмыкать, Венс. Мэтр Дебрен, приятно с вами познакомиться. Вы расскажете мне о страшной буре, которая поглотила офицеров? Может быть, за обедом? Пожалуй, пора и пообедать, адмирал? Бедолаги на галере так тяжко веслами работают, что я даже проголодалась. Прояви малость махрусианского милосердия и подгони повара. Пойдемте, мэтр, я проведу вас по каравелле, поболтаем и вместе немного жирка сбросим с не в меру разросшихся частей тела. Надеюсь, у вас таковые имеются? Хотя бы одна, а, Дебрен?

— Адмирал просят, — тряхнул гамак кнехт. Он был без доспехов, как и остальные двадцать четыре подчиненных ротмистра Збрхла, и потому чувствовал себя неловко. Вся команда, запертая в трюме вместе с верховой лошадью рыцаря Голубого, резалась в карты, ругалась и высматривала через люки, кому бы дать в лоб, чтобы разнообразить рейс. На палубу им выходить запретили. Несмотря на многоцветье цивильных одежд и пустые ножны на поясах, они выглядели теми, кем и были: солдатами, позволяющими возить себя по морю только ради того, чтобы как можно скорее перепрыгнуть через борт при абордаже или десантировании.

Дебрен зевнул, выбрался из-под пледа, залез в башмаки. Сходни, отделявшие его от капитанской каюты — так ее здесь называли, — он преодолел быстро. Лекарство от морской болезни, запитое пивом из личного запаса ротмистра, подействовало великолепно. Обед был вкусный, обмен любезностями с госпожой Солган малоутомителен, а дремка — в самый раз, не слишком коротка, не чересчур долга. Давно он не чувствовал себя так хорошо.

В тесной, но со вкусом обставленной каюте его ждали несколько человек. Збрхл в углу у стойки с оружием и пивной кружкой при бедре. Вендерк опп Гремк, гордо, с достоинством развалившийся в командирском кресле, а также Солган и Венсуэлли, сидевшие на краю койки, опершись руками о стол с картами.

— Скверно, Дебрен. У нас проблемы, — указал ему на табурет адмирал. — Ветер сменился, дует с востока. Брехта нас не прикроет, качать будет и дальше. Не знаю, управимся ли с перегрузкой на открытом море.

— А обязательно надо в открытом? — Дебрен присел, глянул на карту.

— Господин Гремк утверждает, что обязательно.

— Воинское имущество, пребывая под опечатанным прикрытием, является просто грузом, — с ученым видом пояснил юрист. — Но, будучи освобождено от прикрытия, становится оружием, независимо от степени готовности. Правда, Каникус в своих «Интерпретациях и полемиках» ссылается на прецедент князя Бульбы Ирбийского, который снаряды для своих орудий обычно возил на купеческих кораблях вслед за флотом, ловко обходя запреты, но нас это не оправдает. Анвашцы взъелись на Бульбу и могут не соблюсти давних установлений, если свяжут их с его именем. Кроме того, князь был знающим пироманом, других снарядов в качестве зажигательных не использовал, и ему легко было от таможенников открутиться: «Литых пуль у меня на борту нет, камней также, а глиняных горшков с горючим маслом много, ибо я южанин и быстро замерзаю, так что прощайте. Я не везу ничего такого, чем эти онагры [11] можно было бы зарядить». Прицепиться было не к чему. А у нас — есть. Даже если мы временно болты на галеру перетащим, ловкий контролер все равно отыщет все, что ему нужно.

— О чем он… — начал Дебрен, но адмирал успокоил его, махнув рукой.

— Тогда как же? — наморщил лоб Венсуэлли.

— Способ всегда найдется. В судебном процессе «Город Дангиза против короля Лелонии» представитель истца показал возможность — правда, теоретическую, — применения в качестве болтов обрезанных мачтовых рей и, стало быть, обстрела города. Катапульта — не онагр и без шаровых снарядов не обойдется. Дело было чрезвычайно сложным, но в конце концов Лелония выплатила городу крупную сумму, а именно в этом и было дело.

— Стрелять реями! Какой идиот придумал?

— Что ж, без хвастовства… Я имел честь представлять в суде Дангизу, и эта идея принадлежала мне. Вижу, вы ее не понимаете, но от этого идея не становится хуже, а совсем даже наоборот. Хороший закон, дорогие мои, это такой закон, который может понять лишь опытный юрист. Только на таких установлениях и зиждется общественный порядок. Да и, не скрою, благоденствие палестры. [12]

— Простите, — кашлянул Дебрен, — но я не совсем понимаю, о чем речь. Какое отношение имеет покойный Бульба к Дангизе, лежащей на другом конце света, а Брехтонский полуостров — к интерпретатору Каникусу по прозвищу Попугай.

— Никакого, — заверил Збрхл и отхлебнул из кружки.

— Никакого, — вздохнул Венсуэлли. — Простите, господин адвокат, вы рассказываете весьма любопытные и поучительные истории, но таможенники, контроль и трактаты меня сейчас интересуют меньше всего. Из-за горизонта вот-вот выглянут Дракские острова, а погода отвратительная. Если до сих пор нам ни один патруль не попался, то скорее всего и не попадется. Галера запоздала, и это пошло нам на пользу, поскольку Канал опустел. О людях особенно-то волноваться нечего, потому что наступил мертвый сезон, во всяком случае, здесь, между Большой и Малой Брехтами. А вот силы природы, полагаю, нас беспокоить должны. Чует мой матросский нос, что лучше не будет, а если что и будет, то только хуже, хотя шторм вряд ли. А вы как думаете, мэтр?

— Я не привык спорить с адмиралами.

— Гляньте на этого мудреца… Он уже с Вендерком стакнулся. Ты же чародей, а не правовед, говори ясно и откровенно.

— Твое мнение разделяю. Не из-за конформизма, а из-за отсутствия собственного. В предсказании погоды я всегда был слаб, а уж погоды морской…

— Что?! И тебя взяли борт-чародеем? Не разбирающегося в погоде? Черт побери, скажи еще, что колдовать только по книгам умеешь, а их — потерял! Знаю я таких мошенников!

— Знает, знает! — радостно подхватила Лелиция Солган, — потому как именно таких и вербует, руководствуясь дурацкой скупостью. А потом хнычет.

— Замолкни, Солган. Мы — на военном совете. Если тебе так уж приспичило присутствовать, то хотя бы сиди тихо и не встревай. Твое дело — описывать происходящее, не более того, а посему помалкивай и запоминай, чтобы потом правильно излагать. Дебрен, разглаживать волны умеешь?

— Ну что ж… Маслом в большом количестве…

— Маслом-то и я умею. Я спрашиваю — чарами? Мы на военной каравелле, а не на виновозе из Волкании, масла в больших количествах не держим. А если и держали б, то его можно в более полезных целях использовать, чем в море лить. К примеру, лепешки смазывать или военным продавать, чтобы те им неприятеля с крепостных стен поливали. Кипящим.

— При каком волнении потребовалось бы море успокаивать? — спросил Дебрен.

— Ты сюда по палубе шел, думаю, видел?

— Мне эта проблема знакома чисто теоретически, и я знаю, чарами какой силы и при каком состоянии моря это возможно, но практически… ну, состояние моря не очень…

— Не морочь мне голову техническими подробностями. У меня на борту четыре катапульты и баллисты. Они должны перейти на галеру вместе с расчетами и снарядами. Ты знаешь, как это сделать?

— Катапульты и баллисты?

— Да, Дебрен, катапульты и баллисты. Если не знаешь, что эти слова означают, то вон там, на полке, стоит «Баллистика, или О метании и бросании тел всяческих, мужеубийственных в основном» знаменитого мэтра Челка. Изучи в свободное время. Любопытная вещь. А сейчас заруби себе на носу — это орудия дальнобойные, а значит, большие и тяжелые. По шестнадцати центнеров весом каждое.

— Какой длины стрела у ваших реечных подъемников?

вернуться

11

Общее название метательных орудий (катапульт и баллист).

вернуться

12

Адвокатура (историч. ).

31
{"b":"2590","o":1}