ЛитМир - Электронная Библиотека

Мышцы Хуана расслабились, и он уснул на соломе в пустой конюшне. И робкие мыши, почуяв, что он спит, вылезли из-под соломы и деловито играли вокруг, а дождь тихо шуршал по крыше.

Глава 15

Пассажиры смотрели, как уходит Хуан и скрывается за косогором. Никто не заговорил – даже тогда, когда в автобус влез Прыщ и занял место водителя. Сиденья были наклонены, и каждый старался умоститься поудобнее.

Наконец мистер Причард обратился ко всем с вопросом:

– Как вы думаете, сколько времени ему понадобится, чтобы прислать сюда машину?

Ван Брант нервно потер левую руку.

– Ждите ее не раньше, чем через три часа. Ему идти шесть с половиной километров. Если ему и удастся вызвать машину, они будут час собираться да час сюда ехать. Если вообще поедут. Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь согласился ехать по этой дороге. Нам надо было идти с ним и голосовать на шоссе.

– Мы не можем, – ответил мистер Причард. – С нами багаж.

Миссис Причард сказала:

– Я не хотела ничего говорить, когда тебе взбрела в голову эта дикая идея, Элиот. В конце концов это же твой отпуск.

Ей давно хотелось объяснить другим пассажирам, как люди их положения, для всех очевидного, могли очутиться в автобусе, могли подвергнуть себя таким неудобствам. Они, наверно, удивляются, – думала Бернис. Теперь она повернулась и обратилась к ним:

– Мы выехали на поезде, чудесном поезде, «Город Сан-Франциско» – очень комфортабельный и дорогой поезд. А потом у моего чудака мужа возникла дикая идея ехать на автобусе. Он решил, что так лучше увидит страну.

– И мы ее видим, девочка, – сердито напомнил он.

Она продолжала:

– Мой муж сказал, что он оторван от людей. Ему захотелось послушать, о чем говорит народ, настоящий народ. – Тонкая струйка яда зажурчала в ее голосе. – Я подумала, что это глупо, но ведь это его отпуск. Ведь это он столько трудился для победы. У жен забот было немного – выкрутиться как-нибудь с нормированными продуктами, раздобыть еды в пустых магазинах. Представляете, было два месяца, когда мы не видели ни крошки мяса. Ничего, кроме кур.

Мистер Причард посмотрел на жену с некоторым удивлением. Не часто ему доводилось слышать такую досаду в ее голосе, и это подействовало на него неожиданно. Он поймал себя на том, что сердится – ужасно, безрассудно сердится. Причиной был ее тон.

– Я очень жалею, что мы поехали, – сказал он. – Я, кстати, и не хотел ехать. Я бы превосходно отдохнул, играя понемногу в гольф и ночуя в своей постели. Я совсем не хотел ехать.

Остальные пассажиры наблюдали за ними с любопытством. Они скучали. Это могло стать занятным. Супружеская ссора постепенно захватывала автобус.

Милдред сказала:

– Мама, папа, кончайте.

– А ты не вмешивайся, – сказал мистер Причард. – Я не хотел ехать. Совсем не хотел. Терпеть не могу чужие страны, в особенности грязные.

Губы у миссис Причард сжались и побелели, глаза сделались холодными.

– Ты удачно выбрал время, чтобы об этом сообщить, – сказала она. – Кто составил весь маршрут и покупал все билеты? Кто посадил нас на этот автобус, застрявший неизвестно где? Кто это сделал? Я это сделала?

– Мама! – закричала Милдред. Она никогда не слышала у матери такого тона.

– Довольно странное заявление… – голос у миссис Причард слегка прерывался, – я так стараюсь. Эта поездка со всеми расходами обойдется нам в три или четыре тысячи. Если бы ты не хотел ехать, я могла бы построить оранжерейку для орхидей, которую мне так давно хочется, – миленькую крохотную оранжерейку. Ты говорил: мы покажем дурной пример, если построим ее во время войны, но война уже кончилась, а мы едем в путешествие, которого ты не хотел. Так ты теперь и для меня его испортил. Оно мне будет не в радость. Ты все портишь. Все! – Она закрыла глаза рукой.

Милдред встала.

– Мама, прекрати. Мама, прекрати сейчас же!

Миссис Причард тихонько застонала.

– Если ты не прекратишь, я уйду, – сказала Милдред.

– Уходи, – сказала миссис Причард. – Ах, уходи. Ты ничего не понимаешь.

Лицо у Милдред стало жестче. Она надела свое габардиновое пальто.

– Я пойду на шоссе, – сказала она.

– Это шесть километров с лишним, – сказал Ван Брант. – Вы испортите туфли.

– Я хорошо хожу, – отметила Милдред. Ей надо было уйти: в ней поднималась ненависть к матери и ее мутило. Миссис Причард извлекла носовой платок, и запах лаванды наполнил автобус.

– Возьми себя в руки, – грубо сказала Милдред. – Я знаю, что ты собираешься устроить. Собираешься устроить мигрень и наказать нас. Я тебя знаю. Очередной притворный приступ, – со злобой сказала она. – Не желаю сидеть и смотреть на твои выкрутасы.

Прыщ наблюдал увлеченно. Он дышал ртом.

Миссис Причард смотрела на дочь в ужасе.

– Дорогая! Ты ведь сама так не думаешь!

– Кажется, начинаю, – сказала Милдред. – Очень уж кстати случаются эти мигрени.

Мистер Причард сказал:

– Милдред, перестань!

– Я пошла.

– Милдред, я запрещаю!

Дочь резко обернулась к нему.

– Плевать на твои запрещения! – Она застегнула пальто на груди.

Мистер Причард протянул руку.

– Милдред, дорогая, я тебя прошу.

– Хватит с меня, – сказала она. – Мне надо проветриться. – Она вылезла из автобуса и быстро пошла прочь.

– Элиот, – крикнула миссис Причард. – Элиот, останови ее. Не позволяй ей уйти.

Он потрепал ее по руке.

– Ничего, девочка, ничего с ней не будет. Мы просто раздражены. Мы все.

– Ох, Элиот, – простонала она, – если бы только я могла лечь. Если бы я могла немного отдохнуть. Она думает, что я изображаю головную боль. Элиот, я убью себя, если она вправду так думает. О, если бы я могла лечь и вытянуться!

Прыщ сказал:

– Мадам, у нас взаду лежат куски брезента. Мы закрываем ими багаж, когда везем на крыше. Ваш муж может постелить брезент в пещере, вы там полежите.

– Чудесная мысль! – сказал мистер Причард.

– Лежать на сырой земле? – ужаснулась она. – Нет.

– Нет, на брезенте. Я устрою моей девочке милую кроватку.

– Ну, не знаю, – сказала она.

– Посмотри, дорогая, – настаивал он. – Посмотри, сейчас я скатаю мое пальто, а ты положишь на него голову, вот так. А немного погодя я приду за тобой и провожу тебя к твоей постельке.

Она всхлипнула.

– Ты положишь голову на подушку и закроешь глаза.

Прыщ сказал:

– Мистер Чикой велел мне вытащить пироги, если кто проголодается. Там четырех сортов, и все довольно приличные. Я бы съел кусок прямо сейчас.

– Давайте сначала возьмем брезент, – сказал мистер Причард. – Моя жена устала. Она просто падает с ног. Поможете устроить ей постель, ладно?

– Конечно, – сказал Прыщ. Он чувствовал, что неплохо справляется в отсутствие Хуана. Настроение было веселое и бодрое. Об этом говорила вся его повадка: плечи были расправлены, а бледные волчьи глаза смотрели ясно и уверенно. Одно лишь беспокоило Прыща. Он жалел, что не догадался кинуть в автобус старую пару туфель. Двухцветным его полуботинкам теперь достанется, и надо будет основательно поработать зубной щеткой, пока отчистишь эту грязь. А показать, что он бережет свою обувь, он не может: Камилла поймет, что он не такой рубаха-парень. На нее не произведет впечатления мужчина, который переживает из-за своей обуви – даже если это новые бело-коричневые полуботинки.

Эрнест сказал:

– Пойду погляжу на пещеры. – Он встал и вылез из автобуса, Ван Брант ворча последовал за ним.

Миссис Причард примостилась на мужнином пальто и закрыла глаза. Она была угнетена. Как она могла сцепиться с ним при людях – с мужем? Такого еще не бывало. Когда назревала ссора, она старалась остаться с ним с глазу на глаз. Даже дочери не дозволялось присутствовать при ссорах. Бернис считала вульгарным ругаться при посторонних, а кроме того, это разрушало образ, который она строила годами, – легенду о том, что благодаря ее мягкому характеру у них идеальный брак. В это верили все ее знакомые. Она сама в это верила. Своими стараниями она создала прекрасный брак, а теперь она оступилась. Она поссорилась. Она проговорилась насчет оранжерейки для орхидей.

43
{"b":"25913","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Не благодари за любовь
Грудное вскармливание. Настольная книга немецких молодых мам
Великие Спящие. Том 2. Свет против Света
Одна история
Его кровавый проект
Тайная жизнь влюбленных (сборник)
Крыс. Восстание машин
Сила подсознания, или Как изменить жизнь за 4 недели
Гвардиола против Моуринью: больше, чем тренеры