ЛитМир - Электронная Библиотека

ГЛАВА 11

17 июня 1912 г.

Дорогие Хенни и Дэн!

Вот уже неделя как мы в деревне. Мне, правда, нужно было бы задержаться на пару дней в Лондоне – я не успел встретиться со всеми нашими клиентами – но наши старые добрые друзья Уоррены и слышать об этом не захотели.

И вот мы с Фредди в «Фезерстоуне» – так называется их имение. Здесь чудесно; все-таки лето, хотя прохладное и дождливое, лучшее время года в Англии.

У нас с Фредди одна комната, так как дом полон гостей. Понаехали кузины и кузены, тети и дяди, один из которых викарий, словно сошедший со страниц произведений Оливера Голдсмита.[26] Еще среди гостей пять или шесть совсем юных мальчиков и девочек (сбился со счета, так они друг на друга похожи) и племянник мистера Уоррена Джеральд, по счастливой случайности ровесник Фредди.

Теперь я со спокойной совестью вернусь в Лондон, оставив у них Фредди. Они пригласили его, видимо, чтобы племяннику не было скучно, но Фредди и сам хочет остаться. Он уже видел Лондон со всеми его чудесами – Тауэр, королевский дворец, «Харродз»,[27] смену караула. Говорят, что на знакомство с Римом может уйти три дня или три года, то же самое относится и к Лондону. Фредди пробыл в Лондоне две недели, так что пусть теперь наслаждается жизнью в английской деревне.

По-моему, он очарован Англией. Это, что называется, любовь с первого взгляда. Вчера вечером он сидел на кровати, снимая носки, и вдруг замер с наполовину снятым носком, словно кто его загипнотизировал и проговорил: «Ты не поверишь, но я мог бы остаться здесь навсегда».

Я не удержался от смеха, таким ошеломленным он при этом выглядел, и ответил, что рад за него; это значит, он проникся атмосферой этой страны и если этого не происходит, не стоит и путешествовать.

Конечно, он еще не знаком с неприглядной стороной английской действительности – безработные, бездомные, ютящиеся на скамейках на набережной рядом с Вестминстером, все то, с чем мы, к сожалению, сталкиваемся и у себя дома. Но подобные вещи осознаются уже после того как глаз вдоволь насладится живописными красотами новых мест.

Кстати, о живописных красотах; из окна мне видно стадо овец, которое медленно бредет по дороге под охраной трех собак делового вида. Каждый раз я с удовольствием наблюдаю за тем, как эти умные сторожа наводят порядок в огромном – в сотню голов – стаде. Это сценка из далекого прошлого, такая мирная, ласкающая и глаз, и душу.

Вчера утром мы катались верхом. Фредди, как вы знаете, ни разу не сидел на лошади, поэтому я немного нервничал, хотя они и выбрали ему самую смирную кобылу. Не дай Бог, он застрял бы здесь со сломанной рукой или ногой в самом начале нашего путешествия. Но он был молодцом и вел себя как послушный ученик. Все обошлось без происшествий, так что завтра мы повторим прогулку. А вот и Фредди с Джеральдом, они идут на теннисный корт. Я договорился играть против них в паре с одним из гостей – мужчиной лет шестидесяти, который, однако, играет азартно, как молодой. Он, как и Джеральд, и, как мне кажется, вообще все здешние мужчины, высокий, худощавый и подтянутый.

Здесь я прервусь, так как не хочу заставлять их ждать. Допишу завтра и сразу же отправлю письмо; знаю, вам не терпится услышать 0 вашем дорогом мальчике.

18 июня 1912 г.

…итак, я продолжаю. Сегодня дождь льет как из ведра – типичный английский дождь. Все остались в своих комнатах – спят, читают, пишут письма. Фредди делает записи в своем дневнике, а я дописываю это письмо.

Путешествие творит с Фредди чудеса. Вчера вечером он развлек нас – нет, правильнее будет сказать «очаровал» – своей игрой. Он нисколько не смущался, как это часто бывало с ним дома, и даже произнес маленькую речь: объяснил, что исполнит этюд Эдварда Макдауэлла,[28] который учился у Сезара Франка[29] и т. д. Затем по просьбе одного из гостей он играл Шопена – самая подходящая музыка для летнего вечера в деревне. Я ни разу не слышал, чтобы он играл так блистательно. По-моему, он действительно мог бы стать великим пианистом, и я не понимаю, почему он не хочет посвятить себя музыке. Все замерли, слушая его игру. Они все, старшие особенно, относятся к нему с симпатией; им по душе его скромность, ну и, конечно, его восторженное отношение к Англии. Я рад, что вы отпустили его в эту поездку.

В понедельник я вернусь в Лондон, где мне предстоит несколько деловых встреч, а через несколько дней Фредди присоединится ко мне, и мы отбудем в Париж.

С наилучшими пожеланиями.

Пол.

22 июня 1912 г.

Страницы моего путевого дневника понемногу начинают заполняться, что порадовало бы бабушку Анжелику, которая мне этот дневник подарила. Он чем-то похож на нее – красивый, в дорогом переплете, сверху золотыми буквами написано «Фредерик Рот».

Я оказался в глухой английской провинции. Дом построен в елизаветинском стиле, говорят, в нем останавливался Кромвель. Дверная притолока в моей комнате такая низкая, что при входе я каждый раз стукаюсь об нее головой. Стены дома увиты плющом, в котором гнездятся воробьи. Плющ толстый и старый, должно быть, ему лет сто. Недавно я стоял у окна и смотрел на блестящие капли росы, на лошадь с телегой, медленно поднимавшуюся на холм, и словно видел один из пейзажей Констебля.[30] Наверное, с того времени ничего здесь не изменилось, только появились телеграфные столбы, которые я стараюсь не замечать. Мне кажется, я мог бы остаться здесь навсегда.

Джеральд показал мне окрестности – мы совершали пешие прогулки, ездили верхом и на велосипеде. Он чудесный товарищ. Я в жизни не встречал такого человека, и у меня чувство, будто я знаком с ним давным-давно. Он мой ровесник, но насколько же он образованнее. Он специализируется по истории в Кембридже. У него широкий круг интересов, он прекрасно разбирается в цветах и животных, играет в крикет и ездит верхом. Свою первую лошадку-пони он получил в подарок в трехлетнем возрасте. Больше всего меня привлекают в нем его простота и скромность. Именно эти качества и делают человека настоящим джентльменом.

26 июня 1912 г.

Почти неделю я не делал в дневнике никаких записей, о чем очень сожалею, потому что мне хочется описать все свои впечатления, пока они свежи в памяти.

Мне нравится доброта и манеры местных жителей. В Нью-Йорке не встретишь ничего подобного, по крайней мере в том районе, где я живу. Работники фермы подносят руку к шапке, увидев джентльмена на лошади, и он отвечает им тем же. Я несколько раз наблюдал, как дамы, ехавшие в экипаже, выходили из него, когда дорога шла в гору, жалея лошадей. Это мне тоже нравится.

Катаясь верхом, мы часто проезжаем мимо огромного поместья какого-то лорда. Самого дома, который, по словам Джеральда, находится в миле от ворот и в котором четыреста комнат, не видно. Вдобавок лорд владеет пятьюдесятью тысячами акров земли в Шотландии и зимним дворцом на юге Франции. С дороги нам были видны лишь тисы, растущие вокруг домика привратника, да декоративные кусты, подстриженные в виде зубчатых башен старинного замка.

На днях, когда мы любовались кустами, к воротам подъехал громадный мужчина на такой же громадной лошади. Со своей длинной седой бородой, лысым черепом и обветренным лицом он был похож на фермера из романа Томаса Гарди, но оказалось, что это брат владельца усадьбы.

Он поприветствовал Джеральда, расспросил его о семье и уж потом свернул на великолепную подъездную аллею, ведущую к дому. Я убежден, что будь на нем шляпа, он бы ее приподнял, прощаясь с нами. Возможно, это ребячество – я знаю, что Пол именно так и считает – но на меня огромное впечатление произвела благородная простота этого человека. Как говорят, положение обязывает.

вернуться

26

Голдсмит, Оливер (1730–1774) – ирландский писатель, поэт, драматург.

вернуться

27

Один из самых фешенебельных и дорогих универсальных магазинов Лондона.

вернуться

28

Макдауэлл, Эдвард (1861–1908) – американский композитор и пианист.

вернуться

29

Франк, Сезар (1822–1890) – французский композитор.

вернуться

30

Констебль, Джон (1776–1837) – английский художник.

49
{"b":"25916","o":1}