ЛитМир - Электронная Библиотека

Минуту спустя подошел полисмен.

– Вы только взгляните! – вскричала она. О, Господи, что за мир!

Полисмен печально покачал головой.

– Да, миссис, это суровый мир.

– Можем мы… может кто-нибудь нести его? Есть здесь где-нибудь поблизости ветеринар или лечебница для животных?

– Миссис, – полисмен был необычайно терпелив, – миссис, собака мертва. Вам лучше встать и пойти домой.

Он был прав. Подергивание прекратилось. Задняя, целая половина Струделя, та, которую еще можно было узнать, была неподвижна; две короткие чистые лапки и длинный тонкий хвостик лежали на тротуаре посреди постепенно увеличивающегося мокрого пятна.

Полисмен опустился на одно колено подле Хенни.

– Вам нужен ошейник и поводок? Об остальном я позабочусь.

Ошеломленная горем, она машинально покачала головой, но он все же сунул ей в руку зеленый кожаный ошейник, предварительно вытерев его своим носовым платком.

– Идите. Отвезите малыша домой.

Она встала и склонилась над коляской, успокаивая Хэнка. Как много понимал ребенок в этом возрасте? Никто не мог сказать, что сейчас запечатлелось в его мозгу.

Дэн был дома, когда они возвратились, и она мгновенно почувствовала облегчение. Ноги у нее дрожали; она была так слаба, что едва смогла вынуть ребенка из коляски. Когда, глотая слезы, она в нескольких словах рассказала Дэну, что произошло, он взял у нее Хэнка и заставил тут же прилечь; он сам скажет обо всем Лии, уверил он ее, а она должна отдохнуть. Лицо его было багровым от ярости.

Всю ночь она лежала в его объятиях, и он ее утешал.

– Ты должна смотреть на все это, дорогая, как на болезнь, на эпидемию. Тысячи людей умирают сейчас каждый день не менее ужасной смертью, чем наш маленький пес.

– Да, я понимаю, но этих людей я не видела, – прошептала она.

– Из тебя вышел бы неважный солдат, дорогая. Они оба замолчали, одновременно подумав в этот момент о сыне. А потом занялись любовью, и Дэн был с ней необычайно нежен. Ты все для меня, подумала она; ты связываешь все воедино; без тебя все это лишь разрозненные фрагменты, обломки…

На следующий день, после того, как Хэнк поспал, Дэн отправился с ним на прогулку. Только ребенок и мог удержать его на какое-то время вдали от заваленных работой верстаков в лаборатории. Хэнк был чрезвычайно живым, непосредственным мальчиком и проявлял дружелюбие даже по отношению к незнакомым людям, так что умилившись его сердечному приветствию, они нередко останавливались, чтобы поговорить с ним. Ему необычайно нравилось, когда Дэн подбрасывал его в воздух и тут же ловил; похоже, он любил Дэна больше остальных домочадцев. Дэн отвечал любовью на любовь Хэнка; и в его любви не было того постоянного, беспокойного раздражения, с которым всегда приходилось сталкиваться Фредди.

Хенни стояла у окна, с улыбкой провожая их глазами, пока они не скрылись за поворотом. Это было одной из немногих радостей жизни, которые в какой-то степени уравновешивали присущие ей горести и страдания.

Приготовив к ужину овощи, она на мгновение задумалась над тем, чем заняться в следующую очередь. Сейчас, когда на руках у нее был Хэнк, она редко посещала благотворительный центр, и хотя ей этого весьма недоставало, главным, конечно, было освободить Лию от забот о ребенке, с тем чтобы та имела возможность зарабатывать и совершенствоваться в своей профессии.

Одна из работ Лии лежала сейчас на стуле в гостиной. Молодая женщина нередко брала работу на дом, обычно что-то несложное: подшить аккуратными мелкими стежками подол или прикрепить к уже готовому платью кружевной воротничок, что приносило ей несколько лишних долларов. Взяв со стула вечерний жакет из желтой парчи, Хенни провела ладонью по блестящему плотному шелку. Восхищая ее, он тем не менее не вызывал в ней никакого желания владеть подобной вещью. Она тщательно расправила жакет, чтобы он не помялся. Лия была не самой аккуратной на свете женщиной!

Игрушки Хэнка были разбросаны на большом кресле Дэна. Она убрала их на полку и со вздохом решила наконец заняться тем, что так долго откладывала; прибрав в чулане Дэна, в холле, где за годы накопилось много ненужного хлама, можно было освободить место для игрушек Хэнка.

Она взяла табурет с выдвижной лестницей и, поднявшись на верхнюю ступень, принялась наводить порядок на верхней полке, где стояли с полдюжины коробок из-под продуктов, наполненные бумагами. Пыль полетела в разные стороны, когда она их достала оттуда. Итак, с чего начать? Старый скопидом, подумала она о муже, он никогда ничего не выбрасывает! Оплаченные счета двенадцатилетней давности, корешки чековых книжек, проспект универсального магазина с рекламой роликовых коньков, относящийся… в это трудно было поверить и она рассмеялась… относящийся к тому времени, когда Фредди был ребенком!

Внезапно взгляд ее упал на лист яркой розовой почтовой бумаги и задержался на нем.

«Дорогой Дэн…», бросилось ей в глаза.

У нее упало сердце.

В верхнем правом углу стояла дата: три года назад.

Она прикрыла глаза. Верни это на верхнюю полку… Это не твое. Должно быть, ему написала одна из его учениц, ребенок. Не будь дурой; никакой это не ребенок! Положи письмо назад! Не ищи себе неприятностей. Ты же совсем не желаешь этого знать… Ты не имеешь никакого права. Это не принадлежит тебе…

Схватив письмо, она бросилась с ним к дивану. Сейчас сердце ее колотилось как сумасшедшее; оно билось неровно, толчками, и в ушах у нее шумело. Глаза ее обратились к розовому листку.

«Дорогой Дэн! Называю тебя так, потому что, хотя твое письмо и разбило мне сердце, ты всегда останешься для меня моим дорогим… Ты сказал мне, что этот год был лучшим годом в твоей жизни, ты повторял мне это сотни раз, а сейчас ты пишешь, мы не можем быть вместе… Ты говорил мне, что тебе никогда еще не встречалась такая женщина, как я… Я знаю, женщин у тебя было много, так как ты несчастлив со своей женой… Я совершенно сломлена… нашла работу на севере штата, где мне не придется видеться с тобой каждый день… Я понимаю, что ты не можешь развестись… Я знаю, ты говорил, что желал бы этого, но эти женщины виснут на тебе и закатывают скандалы… Я никогда бы не стала устраивать скандалов… Почему мы не могли, как и прежде, проводить вместе наши прекрасные субботы… Я не понимаю…»

Хенни обезумела. Первое, что попалось ей под руку, была стеклянная полусфера с ее свадебным букетом – фиалками в гофрированной бумаге, тщательно разглаженными для нее Флоренс. Она запустила ею в стену с такой силой, что цветы рассыпались по всей комнате, а матерчатый мишка Хэнка оказался весь усыпан острыми осколками стекла. Она разрыдалась и, захлебываясь слезами, принялась вытаскивать их один за другим из игрушки…

Она била в стену кулаками, она исцарапала себе, стоя перед зеркалом, лицо, так что на одной щеке выступили две капельки крови.

– Я схожу с ума, – произнесла она вслух. Лицо в зеркале молило о пощаде.

Она снова кинулась к дивану и схватила письмо. Строчки прыгали у нее перед глазами… «Я понимаю, что ты не можешь развестись. Я знаю, ты говорил, что желал бы этого, но…» «Я знаю, женщин у тебя было много, так как ты несчастлив со своей женой…»

– Я этому не верю, – проговорила она громко и отчетливо.

Нет, ты веришь! Если бы ты тогда не забеременела, он бы на тебе не женился; он не может без женщин. Ты говорила себе, что смешно ревновать, и ты дурочка, воображающая себе то, чего в действительности не было.

Но это было.

В квартире стало холодно. Яркий день за окном казался теплым и, однако, она чувствовала, что леденеет, словно в кровь ей проник полярный холод. Она вынула из стенного шкафа пальто и, завернувшись в него, легла на пол.

– Лучше бы я умерла, – проговорила она вслух. Долгое время она лежала так, подложив руки под голову и вслушиваясь в окружающую ее звенящую тишину. Затем зазвонил телефон и машинально она поднялась. Твой мир мог лежать вокруг тебя в руинах и, однако, ты должен был отвечать на телефонные звонки.

80
{"b":"25916","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Земля лишних. Побег
Призрак Канта
Между мирами
Алхимики. Бессмертные
Справочник писателя. Как написать и издать успешную книгу
Ухожу от тебя замуж
Как написать бестселлер. Мастер-класс для писателей и сценаристов
Образ новой Индии: Эволюция преобразующих идей