ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Кристофер Мэлоун. Рад встретиться с вами. — Он говорил по-английски.

— Ud habla Espanol? — Заметив недоумение на его лице, она тут же перевела:

— Я спросила, говорите ли вы по-испански?

— Не надо с этого начинать, дорогая, — укоризненно проронил отец и быстро снял очки, дабы наскоро протереть их куском своей полинялой рубашки.

— Да, но местные жители ожидают, что с ними будут говорить на понятном им языке.

— Он из Англии. И прибыл сюда, рассчитывая говорить по-английски. — В их дискуссии звучали ленивые нотки нежной фамильярности, как будто они уже тысячи раз озвучивали этот диалог, но были счастливы еще раз прорепетировать его, просто в силу привычки, не более. — Приношу извинения за свое дитя, — произнес отец на безупречном оксфордском английском, не испорченном длительным пребыванием в испаноязычной среде. — Она может себя хорошо вести, когда захочет.

— Что вам угодно?

— Мне пришлось затратить массу времени, чтобы найти вас.

Мэлоун выразительно посмотрел на отца, и тот капитулировал:

— Пожалуй, лучше обсудить это в более удобном месте. Надо организовать для гостя что-нибудь перекусить. Он, должно быть, устал и проголодался, добираясь сюда.

Дороти чувствовала на себе изучающий взгляд Мэлоуна, когда они втроем прошли обратно вдоль класса, привлекая любопытные взгляды учеников, завершавших сбор скудных книг и сумок. Вокруг царил шум, создаваемый их болтовней на местном диалекте испанского с большой примесью индейских слов.

— На всякий случай, если вы еще не догадались, то это наша местная школа, — вдруг заявил отец, к ее немалому удивлению.

Роль гида никогда не входила в набор его занятий для того, чтобы скоротать время. Он всегда оставлял это для матери, чья смерть пята лет назад до сих пор вызывала чувство невосполнимой потери и удушья. Мать была историком и археологом, специалистом по древним цивилизациям индейцев Мезоамерики — ольмеков, майя и ацтеков. Они познакомились с отцом на ступенях древней, полуразрушенной серо-мрачной пирамиды в религиозно-культовом центре Тикаль и сразу влюбились друг в друга, горячо и страстно, настоящей жгучей и сумасшедшей латиноамериканской любовью. У отца были сложные англо-шотландские родовые корни, а у матери испано-французские с небольшой примесью местной индейской крови. Отец нередко с гордостью демонстрировал потертый брачный контракт на испанском языке, который ему быстро и сравнительно недорого оформил в каком-то захолустном городке местный судья в присутствии двух нанятых прямо на улице свидетелей. Документ этот, который он заполучил всего после трех дней знакомства, сделал их счастливыми. Пока жизнь матери не унес рак легких, болезнь, которая в условиях тропиков позволяет прожить не больше года.

В свое время в Мексике мать попутно закончила какие-то медицинские курсы, что весьма важно в работе археологических экспедиций, зачастую находящихся вдали от цивилизации в антисанитарных и опасных условиях. Она успешно помогала отцу, работая в центре чем-то вроде лаборанта и медсестры. Кроме того, взяла на себя обучение детей истории их народа. Она хорошо говорила на одном из диалектов майя — пополука, распространенном на юге Мексики, и на этой основе быстро освоила и местный диалект. На ее занятия часто приходили взрослые и пожилые индейцы, с великим уважением глядя на белого человека, да еще же женщину, говорившую им о том, о чем они и сами давно забыли.

В воспоминания Дороти вторглась речь отца:

— Справа от школы, вон в том здании, расположены кое-какие наши технические средства по медобслуживанию, а также небольшая лаборатория по исследованию местных индейских лекарств. Все очень примитивно, как вы понимаете, но у нас всегда не хватало средств сделать то, что должно быть сделано.

Это была излюбленная тема отца. Деньги, или, точнее, их отсутствие, для финансирования системы медицинского обслуживания туземцев и научно-медицинских исследований. Он был ученым и талантливым врачом и не понимал людей, не осознававших, что в вопросах здравоохранения деньги не могут быть предметом спора.

Они зашли в торец здания лаборатории, где одно из помещений служило канцелярией для отца. Здесь он усадил Мэлоуна на стул и устремился к низенькому проржавевшему холодильнику в углу комнаты, чтобы достать кувшин с соком гуавы.

Вентилятор над головой, который был уже в предсмертном состоянии от старости, пока еще обеспечивал вяло-тягучие перемещения потоков воздуха. Но его слабые попытки хоть как-то облегчить пребывание людей внутри помещения уверенно подавлялись волнами раскаленного, липко-влажного и пряного воздуха джунглей, вливавшихся снаружи через распахнутые настежь окна. Неудивительно, что пришелец из Старого Света выглядел так, будто был на грани потери-сознания.

Бедняга, подумала Дороти с внезапным приливом симпатии. По какой-то причине он, возможно, покинул семью, лишился всех современных удобств для того, чтобы пересечь полмира на пути в эту действительно Богом забытую землю, до сих пор таинственную и непостижимую, и доставить послание ей лично.

Какое послание? Дороти почувствовала легкий укол беспокойства.

— Да, весьма отважно с вашей стороны жить здесь, — возобновил разговор гость.

— Ничего отважного в этом нет. Гватемала замечательная страна, а люди здесь очень кроткие и милые. Так что не надо бояться, что вас схватят и изрубят на маленькие кусочки филе для жаркого. В далекой истории этого народа часто приносились ритуальные человеческие жертвы. Но те времена давно прошли. Так для чего вы сюда прибыли? — прямо спросила она.

— Я кое-что привез для вас.

Мэлоун покопался в портфеле, извлек оттуда толстую пачку плотной бумаги кремового цвета, заполненную мелкими печатными буквами, и вручил ей.

— Вы когда-нибудь слышали о Филиппе Маккрейне?

— Филипп… Маккрейн? Да, кое-что… Папа? — Она просматривала бумаги, практически ничего в них не различая.

— Филипп мой брат и твой дядя. — Отец замолчал, а потом продолжил:

— Пожалуй, пусть уж лучше объяснит профессионал.

— Что объяснит?

— Филипп Маккрейн умер шесть месяцев назад. Он оставил завещание. Вы являетесь его главной наследницей.

— И это все? А вы разве не могли изложить все это в письменном виде и направить по почте. Почта сюда идет долго, но в конце концов все же доходит.

— Нет, мисс Маккрейн, вы не поняли. Его собственность стоит миллионы, естественно не гватемальских кетсалей, а полновесные фунтов стерлингов. О таких суммах сообщали лично.

Тишина, повисшая в комнате после этого заявления, нарушалась только голосами птиц и хриплыми криками попугаев.

— Вы шутите? Не так ли? — Она нерешительно улыбнулась, глядя на отца, ответная улыбка которого отдавала отталкивающей серьезностью.

— Я юрист, мисс, а не клоун. В мою профессиональную деятельность не входит задача смешить людей.

— Но что я буду делать со всей этой кучей денег? Посмотрите вокруг, мистер Мэлоун. Вы видите хоть что-нибудь, на что здесь можно потратить деньги? Здесь нет ни магазинов, ни ресторанов, ни отелей, ни казино. Просто не на что тратить.

— Все не так просто. Помимо сельской усадьбы и коллекции предметов искусства, существует и главная собственность. Это фармацевтическая компания МФИ — «Маккрейн фарма индастриз». Компания имеет отделения в восьми европейских и азиатских странах, в ней заняты тысячи людей. И она находится в тяжелом положении. Вам предстоит вступление во владение и решение ряда сложных вопросов, определяющих будущее компании, в том числе и саму возможность ее существования. Без вас как главной наследницы ничего не может быть решено.

— Но я ничего не знаю об этом бизнесе, заупрямилась она, желая, чтобы отец все же вмешался и поддержал ее.

— Ваш отец заявил, что вы весьма одаренный ребенок.

Дороги беспокойно заерзала на стуле и решительно бросила:

— Нет!

— Послушай меня, Дори! — Голос отца прозвучал как удар хлыста, испугав ее. Она уставилась на него с открытым ртом. — Отправляйся в Англию и посмотри, в чем там дело. В любом случае тебе необходимо быть там, чтобы вступить в права наследования.

2
{"b":"2592","o":1}