ЛитМир - Электронная Библиотека

Но вот на солнце блеснула медь оркестра, и раздались бодрящие звуки военной музыки. Это шел Восточносибирский стрелковый полк. Несмотря на то, что в полку было очень много раненых, все же солдаты твердо держали ногу, сохраняя равнение в рядах, и двигались бодрым широким шагом. Впереди полка, по-старчески семеня ногами, шел Надеин, а за ним, прихрамывая, с перевязанной головой и рукой, следовал Стах Енджеевский. По тротуару ковылял неизменный Капитоныч.

Как только оркестр смолк, Енджеевский подал знак рукой, и тысячный солдатский хор грянул:

Как ныне сбирается вещий Олег
Отметить неразумным хазарам,
Их села и нивы за буйный набег
Обрек он мечам и поларам.

Японцы сразу встревожились, с их лиц исчезли улыбки, они забегали, и к месту сдачи тотчас же подошла из ближайшей казармы рота пехоты.

– Какая часть? – подлетел японский офицер к полку.

– Двадцать пятый Восточносибирский генерала Кондратенко полк, – отчеканил Стах. – Надеюсь, вам имя этого генерала известно?

Японец заулыбался и, смешно приседая, зашипел.

Двадцать пятый полк отвели несколько в сторону и окружили плотным кольцом часовых.

– Посадили под арест сразу весь полк, – шутили солдаты.

За стрелками шли артиллеристы. Утесовцев вел Звонарев. Совершить шестидесятиверстный переход пешком до Дальнего он, конечно, был не в силах, но все же решил проводить своих солдат до границ Артура, а затем его сменил Гудима. Шествие замыкали моряки в черных бушлатах, в лихо заломленных набекрень бескозырках. Но лица матросов и офицеров были хмуры и суровы. Они не спускали глаз со своих затопленных на мелководье внутреннего рейда кораблей, на которых уже, как муравьи, копошились японцы. Едва вступив в Артур, они сразу же кинулись в порт и приступили к осмотру судов, ликвидации пожаров, где они были, водолазы приступили к работам по подъему захваченных кораблей.

– Эх, отдали мы японцам наши кораблики! Взорвать даже их как следует не сумели!

– Говорят, генерал Стесселев нарочито до самого конца нашим адмиралам ничего не сообщал, чтобы, значит, корабли мы не испортили заранее.

– Дали бы нам, матросикам, волю, зубами бы на части суда порвали, а японцам не дали! – ворчали моряки.

К Звонареву, стоявшему с утесовцами несколько поодаль, подошел, опираясь на палку, Сойманов.

– Рад тебя видеть на ногах, – приветствовал он прапорщика, – а равно и поздравить с законным браком, – кивнул лейтенант на обручальное кольцо на руке Звонарева.

– Спасибо. Быть может, и ты заглянешь к нам с Варей в Артиллерийский городок. Тесть мой что-то заболел, и я еще на несколько дней задержусь в Артуре.

– Кораблики-то наши скоро воскреснут под японским флагом, к великому нашему стыду и позору, – грустно кивнул лейтенант на гавань.

– Сейчас мне сказали, что Григорович сдал японцам большое количество продовольствия, а как оно нам было нужно последнее время! Это он, верно, сохранял к рождественским праздникам. Ведь завтра уже сочельник. Мы, артиллеристы, тоже не успели уничтожить всего. Одних снарядов сдаем свыше двухсот тысяч, – правда, годных к стрельбе из них всего около двадцати тысяч, да и то мелких калибров.

– Но остальные-то японцы быстро исправят и могут использовать против Маньчжурской армии.

– Да, наше начальство, как морское, так и сухопутное, оказалось не на высоте, – примирительно произнес Звонарев.

– По-моему, просто преступным. И прежде всего Стессель и наши адмиралы, – пылко произнес Сойманов.

Невдалеке стояла небольшая палатка, на которой красовалась надпись: «Место клятвы». Здесь давали подписку о дальнейшем неучастии в войне офицеры, возвращавшиеся в Россию.

Когда появился Надеин, японский офицер пригласил его зайти в палатку и протянул ему бланк для подписи. Разобрав, в чем дело, старик возмутился.

– Я пятьдешят лет шлужу в армии и никому никогда не давал таких пожорных обещаний. Я не Штешшель. – И рассерженный генерал вышел из палатки.

Несмотря на солнце, ему было холодно, и он подсел к одному из костров, разведенных стрелками.

– Надо погреть штарые кошти, – улыбнулся он беззубым ртом. – Капитоныч, ты бы хоть водочки разжилшя!

Кавалер тотчас исчез.

К месту сдачи гарнизона никто из генералов, кроме Надеина, не прибыл.

У Стесселя в это время собирались гости на торжественный банкет. Вера Алексеевна в парадном шелковом платье, затянутая в корсет, со сложной прической, последний раз зорким хозяйским взглядом окидывала накрытый стол.

В гостиной сам генерал-адъютант вместе с «истинными друзьями и помощниками» – Фоком, Никитиным, Рейсом и Водятый – занимал гостей. Ждали «самого победителя Артура» – генерала Ноги и начальника его штаба генерала Идзити, но они что-то запаздывали. Стессель нетерпеливо посматривал на часы. Опоздание уже принимало явно оскорбительный характер. Но вот подкатила парная коляска, и из нее легко выскочили два военных в японской форме. Генерал-адъютант и его супруга ринулись в переднюю встречать гостя. Но вместо Ноги они неожиданно увидели перед собой расплывшуюся в радостной улыбке физиономию генерала Танаки.

– Ваше превосходительство, генералы барон Ноги и Идзити просят их извинить, по оба они не совсем здоровы и поэтому не могут воспользоваться вашим любезным приглашением, а поручили мне представительствовать их особы, – расшаркался Танака.

Супругам Стессель ничего не оставалось, как выразить свое сожаление и пригласить гостей к столу. Чтобы заполнить свободные места за столом, были приглашены два-три случайно попавшихся на улице японских офицера. Один из них оказался артурским часовщиком Ито, а другой – бывшим куафером наместника Жаном, превратившимся в капитан-лейтенанта Кабаяси. Не прибыли также к обеду без всяких объяснений Горбатовский.

Балашов и Костенко. Стессель впервые почувствовал, что его звезда начинает закатываться.

Чтобы поднять настроение, Никитин изрядно подливал вино в бокалы. Один за другим следовали тосты за русского и японского императоров, за обе воюющие армии, за Ноги и Стесселя. Начались взаимные комплименты.

– Я бесконечно счастлив, что мне пришлось еще раз встретиться с вашим превосходительством в более удобной обстановке, чем в предыдущий раз, – рассыпался Танака. – Я твердо помню, что обязан вашему превосходительству жизнью, и буду до гроба хранить в своем сердце самурайскую благодарность к вам.

Господин Шубин, ставший майором Тодзима, вел деловой разговор с Фоком, который, как всегда, ничего не пил, кроме воды. Попросив разрешения встать, они отправились в кабинет.

– Имею честь передать вашему превосходительству чек на обусловленную сумму на японский банк. На нем вы увидите подпись самого принца Коноэ, члена нашей божественной императорской фамилии, – протянул он листок, исписанный иероглифами.

– Хотя бы небольшой аванс наличными, – попросил генерал.

– В счет аванса мы засчитали те золотые вещи, которые хранились в Артуре после китайского похода и которые сейчас упакованы вместе с вещами генерала Стесселя, – бесстрастно ответил японец.

– В первый раз слышу, – удивленно пробормотал Фок.

– Наведите справки у Веры Алексеевны, – предложил Тодзима.

«Обжулили», – возмущенно подумал Фок, но возражать не посмел.

После обеда гости перешли в соседнюю комнату, и тут Стессель вспомнил, что сейчас гарнизон покидает Артур.

– Я хочу проститься с солдатами, – проговорил он. – Быть может, ваше превосходительство пожелает посмотреть на наших артурских героев? – обратился он к генералу Танаке.

– Я на них вдоволь насмотрелся в свое время, – ответил японец, вспоминая полученные им при аресте тумаки и подзатыльники.

– Тебе нельзя туда ехать, Анатоль. Солдаты так разнуздались, что могут тебя и убить, – вмешалась Вера Алексеевна.

– Ваш супруг находится уже под охраной императорской японской армии, следовательно, ему не грозит никакая опасность, – высокомерно ответил Танака.

152
{"b":"25923","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Мужчины с Марса, женщины с Венеры. Новая версия для современного мира. Умения, навыки, приемы для счастливых отношений
Теряя Лею
Пока-я-не-Я. Практическое руководство по трансформации судьбы
Мод. Откровенная история одной семьи
Волшебная сумка Гермионы
Очаг
Роковой сон Спящей красавицы
Романцев. Правда обо мне и «Спартаке»
В открытом море