ЛитМир - Электронная Библиотека

– Куда путь держите, Борис Дмитриевич? – крикнула она.

Офицер поспешно подошел к окну и, поздоровавшись, ответил на вопрос.

– Послушайте, что я вам сейчас спою:

Баламутэ, выйды з хаты,
Хочу тэбэ закохаты, –

чистым, сильным голосом начала Оля.

Борейко тихонечко подпевал ей:

… Закохаты, тай забуты…

Девушка сделала небольшую паузу и, наклонившись к Борейко, выразительно закончила:

… Вси ж вы, хлопци, баламуты!

– Не правда ли, Борис Дмитриевич? – лукаво улыбнулась она.

– Положим, это не совсем так, – несколько смущенно отозвался поручик.

– Теперь вы что-нибудь спойте мне.

Борейко прокашлялся и, глядя влюбленными глазами на сидящую на подоконнике учительницу, с чувством запел:

Ты ж мэнэ пидманула,
Ты ж мэнэ пидвела,
Ты ж мэнэ, молодого, с ума-розума звела.

Оля аккомпанировала ему на гитаре.

Затем, как бы спохватившись, она соскочила на пол.

– Что же это я держу вас под окном. Идите в сад, в «экономку» вы все равно уже опоздали. Она рано закрывается.

Поручик прошел в калитку. Навстречу ему кинулся с лаем пушистый дворовый пес Полкан.

– Пройдемте в дальнюю аллею! – предложила вышедшая с гитарой Оля и увела его в глубь сада. Здесь они уселись на широкой скамейке под акациями. Полка и улегся у их ног. Сначала они вполголоса пели дуэтом, а потом завели длинный тихий разговор. О чем у них шла речь – знали только они.

В уснувшем городе слышен был лишь заливистый собачий лай да изредка тарахтела запоздавшая фурманка или извозчик. С фортов донеслась редкая ружейная перестрелка, на рейде каждые полчаса отбивались склянки. С моря потянулся туман. Перевалило за полночь, когда наконец Борейко и Оля встали с места и направились к садовой калитке. Залежавшийся пес лениво потянулся и пошел за ними.

Прощаясь, поручик низко наклонился и осторожно поцеловал руку девушки. Оля почему-то вздохнула и, приподнявшись на цыпочки, быстро поцеловала Борейко в губы. В следующее мгновение она с тихим смехом скрылась на крыльце.

Ошеломленный поручик постоял на месте, поглядел ей вслед и в глубокой задумчивости зашагал по дороге.

На одном из перекрестков ему повстречалась торопливо идущая по мостовой группа людей. Они сердито перебрасывались между собой короткими фразами. Вглядевшись, поручик разобрал, что городовые вели двух солдат. Борейко прошел бы мимо, но его неожиданно окликнули.

– Вашбродь, помогите!

Борейко сразу очнулся. Вглядевшись, он узнал Блохина и Юркина.

– В чем дело? – шагнул он на дорогу.

– Так что, вашбродь, мы задержали их за дебош в кабаке, – доложил старший городовой.

– Отпустить! Я их сам накажу.

– Никак невозможно, очень они наскандалили, мне два зуба выбили, другому под глаз фонарь подставили.

– Врешь, чертов фараон, это вы на нас набросились с кулаками, а мы только отбивались, – возразил Блохин, сплевывая кровь из рассеченной губы.

– Пошли! – приказал солдатам Борейко, не обращая внимания на полицейских.

– Мы не согласны, не пущай их, ребята! – приказал старший городовой.

Благодушное настроение мигом слетело с поручика.

– Не пущай? – взревел он и со всего маху ударил полицейского.

Как ни крепок был городовой, но удара не выдержал и повалился на землю.

– Бей, – в свою очередь заорал Блохин, опрокидывая другого полицейского, а затем так ткнул ногой в живот третьего, что тот со стоном присел на мостовую.

– Аида! – скомандовал Борейко, и артиллеристы зашагали за ним.

– Завтра поставлю обоих под винтовку, чтобы на будущее время не срамились на весь Артур, – бурчал Борейко. – Не могли от фараонов отбиться…

– Их, вашбродь, целый десяток на нас навалился.

Двух мы выбросили из окна, одного покалечили, а остальные нас поволокли, – оправдывался Юркин.

– Каждый из вас должен справиться с десятком городовых, а вы вдвоем перед шестью спасовали. Осрамлю перед всей ротой, чтобы другим неповадно было.

Солдаты виновато вздыхали.

Заспавшийся после бессонных ночей под Высокой

Звонарев утром с удивлением увидел Борейко за стаканом чая, а не водки, как обычно.

– Что это на тебя, Боря, напала трезвость? В «экономке», что ли, не стало горилки?

– Попробую в виде опыта пополоскать себе кишочки китайской травкой. А как ты думаешь – смогу ли я совсем бросить пить? – огорошил он вопросом прапорщика.

Звонарев с удивлением взглянул на своего друга и, увидя его серьезное, сосредоточенное лицо, понял, что Борейко не шутит.

– Конечно, сможешь! Не сразу, а постепенно, понемногу отвыкнешь, так же, как курильщики бросают табак.

Поручик в ответ шумно вздохнул и рассказал о ночном приключении с Блохиным и Юркиным.

– Стоят теперь, архангелы, под винтовкой, всем на посмешище, – закончил он.

– Так я и знал, что они напьются, – с досадой проговорил Звонарев. – Я их еще от себя выругаю как следует!

Выйдя из блиндажа, он увидел солдат, окружавших Блохина и Юркина. Из толпы сыпались остроты по их адресу. Юркин стоял молчаливый и безучастный ко всему окружающему, зато Блохин беспрерывно вертелся на месте, виртуозно отругиваясь. Его, видимо, самого занимало создавшееся положение – попасть под винтовку за недостаточно решительное противодействие фараонам! Этого еще с ним никогда не случалось.

– Медведь – зверюга с понятием, зазря не накажет! А за дело и постоять можно, – ораторствовал он. – Есть грех – обмишулился, не сумел убечь от крапивного семени – и получи!

– Вашбродь, разрешите уйти, – взмолился солдат, когда Звонарев подошел к нему. – Силов моих нет слухать, как они надо мной изгаляются!

– Вы это что наделали? – вместо ответа накинулся на них прапорщик. – Не только не разрешу уйти, а попрошу еще добавить по два часа, чтобы впредь не безобразничали.

Вскоре подошел Борейко.

– Хороши, нечего сказать! Осрамили Утес на весь Артур. Смеются над вами – и поделом! Пусто все в роте знают: заберет кого-либо полиция, пощады он меня не жди. Ну, пошли ко всем чертям, растяпы! – отпустил он наказанных.

Звонарев хотел было протестовать, но, увидев, какую умильную рожу состроил Блохин, засмеялся и махнул рукой.

Офицеры завтракали в своем блиндаже, когда денщик неожиданно доложил:

– Неизвестный генерал на батарею пришли.

– Кого это еще принесло? – недовольно буркнул поручик и вышел встречать неведомое начальство. Прапорщик последовал за ним.

По батарее шел Никитин, на ходу здороваясь с солдатами.

– Здорово, артиллеристы-батарейцы!

Удивленные утесовцы вразброд отвечали генералу.

Приняв рапорт Борейко, Никитин осведомился, не был ли на Залитерной Стессель.

– С момента сооружения Залитерной здесь его превосходительства не видели!

– Он собирался сегодня побывать у вас.

– Весьма польщены с голь высокой честью.

Генерал прошелся вдоль фронта батареи, задавая различные вопросы.

– Я всю жизнь свою прослужил в мортирном полку и понятия не имею о крепостных пушках и правилах стрельбы из них, – признался он

– Чем же изволите сейчас ведать, ваше превосходительство? – справился Борейко

– Председатель комиссии по наблюдению за тем, чтобы в ночное время люди не спали на позициях, – важно сообщил генерал.

Поручик чуть заметно усмехнулся.

– Весьма ответственная должность.

– Да, если хотите, – нахмурился Никитин, почувствовав насмешку.

После обхода позиции Борейко предложил генералу позавтракать, а Звонареву велел навести порядок на батарее и предупредить, когда появится Стессель.

Солдаты усердно принялись за уборку. Заинтересовал и их Никитин. Начались расспросы – кто он, чем ведает, зачем пришел на батарею. Прапорщик подробно рассказал, что знал.

60
{"b":"25923","o":1}