ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
LYKKE. Секреты самых счастливых людей
Мужчина мечты. Как массовая культура создавала образ идеального мужчины
Понимая Трампа
Слепое Озеро
Мастера секса. Жизнь и эпоха Уильяма Мастерса и Вирджинии Джонсон – пары, которая учила Америку любить
Бесстрашие. Мудрость, которая позволит вам пережить бурю
Сглаз
Отель
Чувство Магдалины
Содержание  
A
A

В лесу в упряжках стояли десятки орудий, лошади щипали тощую траву, около них на земле спали ездовые. Самсонов присел на траву и задумался.

В момент начала мобилизации он находился в Фергане и ему понадобилось много времени, чтобы добраться через Ставку верховного командующего до своих войск. Мобилизация затягивалась, к назначенному сроку не были сформированы тыловые учреждения, не прибыли второочередные дивизии, не были созданы продовольственные склады и склады боеприпасов. Без них армия не могла с успехом вести военные действия. Нужно было отложить наступление на Восточную Пруссию хотя бы на неделю. В штабе фронта и в Ставке верховного командующего фактически хозяйничали французы. По их мнению, русские должны были, пусть даже ценой полного уничтожения ещё не закончивших мобилизацию полков и дивизий, вторгнуться в Германию и отвлечь часть немецких войск на восток.

В таких условиях даже самый талантливый полководец неизбежно терпит поражение. Самсонов мысленно оправдывал себя, хотя и понимал, что в ответе будет он, русский генерал, а не французский военный агент де ля Гиш, фактически командовавший царской армией.

Самсонов предвидел свою судьбу, но ничего в ней изменить не мог. Ему самому грозил плен.

«Но этому не бывать! Лучше смерть, чем позорный плен! Мёртвые бо сраму не имут! Сам-то я, во всяком случае, избегну плена и позора. Незадачливый командир должен разделить участь своих войск и умереть во главе их с оружием в руках», — решил про себя генерал.

Подошёл адъютант. При свете ручного фонарика снова принялись рассматривать карту. Самсонов безучастно слушал советы, где лучше попытаться выйти из окружения.

Попросив не следовать за ним, генерал углубился в лес.

— Хочу размяться, — пояснил он.

Самсонов отошёл с полкилометра, попал в довольно глубокий овраг, густо заросший малинником. С трудом пробираясь через заросли, генерал зашёл в самую гущу растений.

«Конец! Конец! Настало время подводить черту под своей жизнью»! Он снял шапку, набожно перекрестился, взглянул на проступавшие сквозь листву деревьев звёзды, как бы прощаясь с ними…

Ночь проходила, наступал рассвет, а Самсонова не было, начались поиски, оказавшиеся безуспешными. Тогда начальник штаба Постовский принял командование на себя.

Как только стало светать, разрозненные группы русских солдат предприняли попытки вырваться из Комусинского леса. Завязались бои.

Воспользовавшись этим, штабная группа под командованием Постовского сумела выйти из немецкого окружения.

Енджеевский тоже решил попытаться вырваться из вражеского кольца и начал собирать вокруг себя солдат.

17

Разведчики тяжёлой батареи ехали вдоль опушки. Скоро их внимание привлекла большая толпа солдат, в центре которой на поваленном дереве стоял и что-то энергично говорил, судя по золотым погонам, офицер. Разведчики подъехали ближе.

— Куда прёшь на людей? Слухай оттуда, где стоишь, умные речи! раздалось из толпы.

Пришлось остановиться. Солнце клонилось к западу, но сквозь листья деревьев ещё проникали его лучи. И вдруг Блохин приподнялся на стремени, прикрыв глаза руками от солнца, внимательно стал всматриваться в лицо офицера. Голос его доносился слабо, но и он показался Блохину знакомым.

— Глянь-ка, Вася, на офицерика! Сдаётся мне, что мы с тобой его знаем, — проговорил Блохин.

Вася внимательно посмотрел на офицера, вскинув трофейный немецкий бинокль.

— Он самый, Филипп Иванович! Евстахий Казимирович Енджеевский, на плечах штабс-капитанские погоны, лицо обросло бородой, а так он самый, радостно проговорил Зуев.

— Вот где встретиться пришлось! Скажи ты на милость! В немецком лесу да ещё в окружении. Неужто и он вздумал к немцу в плен подаваться?

— Не может того быть! Енджеевский, пока жив, будет воевать и солдат выручать, — убеждённо проговорил Вася.

Блохин сорвал с головы фуражку и замахал ею над головой, отчаянно крича:

— Ваше благородие, Евстахий Казимирович, мы до Вас прибыли!

Солдаты в толпе начали на них оборачиваться, но Енджеевский их не замечал.

— Да скажите Вы, олухи царя небесного, их благородию, что до них прибыли разведчики, — начал ругаться Блохин.

Солдаты стали толкать друг друга в спины и показывать на верховых, продолжавших махать офицеру фуражками. Наконец Енджеевский их заметил, но тоже не узнал и только приказал пропустить к нему верховых. Солдаты потеснились, давая дорогу конным и разведчики предстали перед Енджеевским.

— Ваше благородие, в Ваше распоряжение разведчики батареи штабс-капитана Борейко прибыли, — отрапортовал Блохин, отдавая честь.

Евстахий Казимирович даже вздрогнул от неожиданности, не веря своим ушам. Он подошёл вплотную к Блохину и тут только разобрал, кто перед ним находится.

— Здравствуйте, ребята, очень рад Вас видеть здесь! — радостно проговорил штабс-капитан.

— Здравия желаю, Ваше благородие! — гаркнули артиллеристы.

— Слезайте и рассказывайте. Неужели и Ваша тяжёлая батарея попала в окружение? Ну здорово, молодцы, — тепло приветствовал солдат Енджеевский, целуясь с Блохиным и Зуевым.

Солдаты удивлённо смотрели на эту дружескую встречу неизвестно откуда взявшихся артиллеристов и стрелкового офицера. Блохин вкратце рассказал о своих мытарствах.

— Теперь одна надежда на Вас, Евстахий Казимирович! До Вас добрались, словно родного отца увидели. Теперь мы за Вами в огонь и в воду, хоть на край света.

— Пушки-то Ваши где? — спросил штабс-капитан.

— Должно быть уже в Расее, перешли за Наревку, что по границе течёт. С ними сам штабс-капитан Борейко, значит, солдатики николи не пропадут! Он башковитый человек, — проговорил Блохин.

— Так, други мои! Должен Вас огорчить, дело наше трудное: надо пробиваться через немцев на соединение со своими. Начальство — генералы в первую очередь — всё сбежало или заболело медвежей болезнью… Пробиться можно, только действовать надо дружно и соблюдать дисциплину. Поскольку никаких офицеров больше вокруг нас нет, я принимаю команду на себя, а Вы будете мне помогать поддерживать порядок, — объявил Енджеевский. Становись, ребята, в две шеренги, да побыстрей. Посмотрите, сколько патронов осталось, обыщите убитых, возьмите у раненых. Им патроны не нужны, а нам они очень даже пригодятся, — обратился он к солдатам.

Толкаясь и переругиваясь вполголоса, солдаты стали выстраиваться вдоль опушки леса.

— Тут, вашбродие, неподалёку небольшая полянка есть. Там бы и построиться, а то тут, неровен час, немец увидит да стрельбу откроет, предложил Зуев.

— Дельное замечание. Веди солдат на поляну, — приказал Стах.

— За нами шагом марш! — скомандовал Блохин и въехал в лес.

За ним потянулись солдаты с винтовками в руках. Получилась довольно солидная колонна вооружённых людей. Зуев привёл солдат к тому месту, откуда они только что уехали. Увидев двигающуюся пехотную часть, солдаты мигом вскакивали с земли, хватали винтовки и подстраивались к идущим. На поляне Енджеевский построил солдат в батальонную колонну. Их оказалось свыше тысячи человек. Но в лесу осталось ещё больше: многим не хотелось рисковать — снова идти в бой, пробиваться сквозь немецкие цепи.

— Пойдём к немцу в плен, авось до замирения уцелеем, а там домой возвернёмся к своим бабам, — раздавались голоса с разных сторон.

— Дураки Вы набитые! — насмешливо заговорил Блохин. — Послушайте меня, коль у Вас своих мозгов не хватает! Я в японскую войну почти год сидел в плену! Не сахарное там житье! Кормят плохо, от болезней не лечат: пусть, мол, больше перемрет нашего брата — хлеб целее будет. Морду бьют почище наших самых аспидов офицеров. А про баб своих с детьми позабыли? Тут коли ни коли, а на побывку приедешь. С плену домой не отпустят до конца войны. С голоду, а то от болезни сдохнешь, покеда домой вернёшься.

Солдаты слушали с недоверием, со злобой посматривая на Блохина.

— Ты, дядя, не дюже грозно на меня взглядывай, я всё равно не забоюсь, не из пугливых. — Блохин говорил медленно, горячо. Каждое слово, как гвоздь, вколачивал — надёжно и прочно. — Как кончится война да придут домой солдаты, помещицкую землю начнут промеж себя делить! Как с японской пришли, так сразу за это взялись; не вышло дело это, потому не все сообща действовали, а в розницу. Кому в первую очередь землю дадим? Кто с фронта пришёл да кровь свою проливал. А те, которые в плену, опосля или совсем не получат ничего.

25
{"b":"25924","o":1}