ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Покажите-ка, молодой человек, Ваши документы, а то разболтался я с Вами, а Вы, быть может, нарочно подосланный ко мне шпион, — сообразил наконец комендант.

Зуев предъявил документы и ответил на вопросы: какая батарея, куда едет. Комендант успокоился и продолжал:

— На юге тоже дело дрянь! Бьют нас австрияки и думать не дают. Под Замостьем, Томашевом и Красноставом разбили армию барона Зальца. Захватили станцию Травники неподалёку от Люблина и перерезали к нему дорогу. Правда, мы туда нагнали много войска, и всё самого отборного — гвардию, гренадёр, третий кавказский корпус. Да я сейчас узнаю, что там делается. — И комендант позвонил в управление местных сообщений. — Можно напрвлять эшелоны до Люблина? Можно! Значит, Травники уже освобождены и прямое движение восстановлено. Сейчас отправлю туда тяжёлую батарею. — Он повернулся к Зуеву: — Можете отправляться в батарею. Через полчаса эшелон уйдёт. Счастливого Вам пути, побед и одолений! А то срам да и только: даже австрияки по заднице надавали! А всё почему? Кто командует в Пруссии — фон Ранненкампф, а под Люблином — барон Зальц да фон Эверт, да фон Плеве. Тут и воюй с немцами русский человек, ежели тебя против немцев в бой ведут те же немцы. За всё это наш солдат расплачивается своей головой. Главное — на наших немцев оглядывайтесь! А на солдатика надейтесь, никогда в бою хорошего начальника не подведет!

Комендант пошёл проводить Зуева до самого эшелона, который уже перевели на 6-й путь.

— Как его фамилия-то? — поинтересовался Блохин, выслушав рассказ Зуева о встрече с комендантом.

— Подгузников.

— Подгузников? — рассмеялся Блохин. — Наверное, чистокровный русак. Немец в жизнь не стал бы носить такую страмную фамилию. А наш брат всё снесёт. В общем, хлопец он, видно, не вредный, этот комендант. Он теперь тебе вроде приятеля стал, коль столько растабарывал с тобой по-простому.

Вскоре эшелон тронулся.

21

В Люблин прибыли на вторые сутки ночью. Батарее было приказано немедленно сгружаться и с рассветом выдвинуться на фронт. Оставив Трофимова на разгрузке батареи, Борейко вместе с Зуевым отправился на розыски штаба, чтобы получить дальнейшие распоряжени командования.

Несмотря на ночь, город не спал. Многочисленные штабы заняли чуть ли не половину зданий города, но никто толком не знал, кому же придается тяжёлая батарея. Старшие артиллерийские начальники обеими руками открещивались от тяжёлой батареи, откровенно говорили:

— Кто её знает, какой от неё прок в бою! Пожалуй, одно только беспокойство. Потеряешь тяжёлую пушку — голову с тебя снимут. Лучше, чтобы их совсем не было.

Хоть и недолюбливал Борейко гвардейцев, называя их петушиным войском, годным только для парадов, но тут рискнул обратиться к ним. И правильно сделал. Молодые гвардейские генералы оказались меньшими рутинерами, чем армейское начальство. В штабе 2-й гвардейской дивизии командир артиллерийской бригады генерал фон Аккерман весьма любезно принял Борейко и с большой радостью заявил, что наконец-то у них появятся «швере гаубиц», которые обращали в бегство целые полки в Восточной Пруссии.

Вместе с Борейко он прошёл к начальнику дивизии генералу фон Нотбеку.

— С завтрашнего дня Ваша батарея зачисляется на все виды довольствия во вторую гвардейскую бригаду. Наше интендантство стоит рядом. Представьте туда с утра рапортичку со сведениями, сколько у Вас людей и лошадей. Будете всё получать там, — объявил Нотбек.

— А боеприпасы, снаряды и заряды где я получу? — спросил Борейко.

Нотбек и Аккерман задумались.

— У нас нет ни одного парка с тяжёлыми снарядами. Придётся спешно запросить командующего армией генерала Эверта. Но это раньше утра не сделаешь. Штаб армии не любит, чтобы его беспокоили такими вопросами в ночное время, — совершенно серьёзно ответил Аккерман.

— Там, по-видимому, воображают, что сюда прибыли для отдыха, а не находятся на войне в непосредственном соприкосновении с противником, заметил Борейко.

— Смелое, но дельное замечание! Обязательно завтра его передам при разговоре командиру корпуса генералу Безобразову, — проговорил Нотбек.

— Прошу, Ваше превосходительство, завтра же обеспечить мою батарею боеприпасами. Иначе я не смогу использовать мощь своих орудий в должной мере, — попросил Борейко. Затем он справился, что ему надлежит делать с утра.

— Вы будете поддерживать наступление Гренадёрского полка на Красностав. Точные указания получите у командира второго дивизиона артиллерийской бригады полковника фон Гутьяра.

Аккерман тут же написал приказ и велел своему адъютанту проводить Борейко до Рейовца.

Едва забрезжил рассвет, как тяжёлая батарея уже находилась в расположении 2-й гвардейской дивизии. Местность здесь была ровная как стол, и тяжёлые пушки трудно было куда-либо укрыть, а ставить их открыто опасались, чтобы вражеская артиллерия не побила ценные орудия.

На помощь тяжёлой батарее пришли офицеры гвардейских лёгких батарей. Они указали довольно глубокий овраг с почти отвесными берегами.

Для оборудования огневой позиции прислали саперное отделение с шанцевым инструментом и артиллеристы, совместно с саперами, быстро оборудовали позицию.

Австрийцы занимали заранее укреплённую вдоль небольшого холмистого кряжа. Борейко получил задание разрушить их опорные пункты и тем подготовить атаку гвардейского Гренадёрского полка. Командир полка, сухощавый и очень моложавый для его чина генерал, с большим любопытством осмотрел тяжёлые пушки, которых ещё ни разу не видел в действии. С генералом пришла целая группа пехотных и артиллерийских офицеров.

Астрийцы заметили движение в районе огневой позиции батареи и тотчас обстреляли этот участок из лёгких пушек, а потом в воздухе загудели тяжёлые снаряды, высоко взметая чёрные столбы дыма и земли. В душе Борейко был возмущён неосторожностью генералов и приказал по телефону убрать людей в укрытия. Не успели этого сделать, как одна из тяжёлых вражеских бомб угодила в расположение батареи. Прислуга двух орудий была уничтожена полностью, в одном орудии разбито колесо, а в другом большим осколком испорчено прицельное приспособление. Сразу две пушки из четырёх вышли из строя.

По счастью, Звонарёв был неподалёку. По его указанию сменили повреждённое колесо, заменили прислугу и батарея снова заговорила. Вскоре один за другим оказались разбитыми три узла сопротивления австрийцев и русская пехота бросилась в атаку.

Разрывы тяжёлых снарядов навели такой ужас на австрияков, что они, не выдержав атаки, бросились бежать. На их плечах были пройдены три полосы укреплённых позиций и фронт оказался прорванным во всю глубину обороны. В прорыв хлынула подоспевшая конница и началось общее преследование противника.

Пехота едва поспевала за отступающими австрийскими частями. Вася Зуев и Блохин, находившиеся для связи с телефоном в стрелковой цепи, тоже устремились за отходящим противником. Австрийцы в одиночку и группами сдавались в плен, бросая оружие и поднимая руки вверх.

Зуев увидел, как к группе австрийских солдат, стоявших с поднятыми вверх руками, подбежал австрийский офицер и, отчаянно ругаясь, в упор из пистолета застрелил одного из них. Блохин выстрелил по офицеру, но промахнулся. Офицер успел убить ещё одного солдата, но тут подбежал Зуев и с разбегу всадил в него штык. Захрипев, офицер повалился на землю. Сведённые предсмертной судорогой пальцы крепко держали пистолет, а побелевшие от ненависти глаза офицера искали своего врага. Собравшись с силами, офицер направил дуло пистолета на Васю. И в тот же момент австрийский солдат ударил по руке офицера, пуля пронеслась мимо. Подоспевший Блохин сзади ударил офицера прикладом по голове. Австрийские солдаты, испуганно улыбаясь, стояли с поднятыми вверх руками.

— Гут, гут, зер гут! — хлопал их по плечам Блохин. После обыска направил их в тыл вместе с группой пленных.

— Ты что здесь делаешь? — вдруг подлетел к Васе пехотный офицер. Где твоя рота, растакой сын?

31
{"b":"25924","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Тайная жена
Тео – театральный капитан
Один день из жизни мозга. Нейробиология сознания от рассвета до заката
Джордж и ледяной спутник
Жена по почтовому каталогу
Ключ от твоего мира
Уэйн Гретцки. 99. Автобиография
Изобретение науки. Новая история научной революции
Зона навсегда. В эпицентре войны