ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Монтессори. 150 занятий с малышом дома
Руководитель проектов. Все навыки, необходимые для работы
Цена вопроса. Том 2
Кафе маленьких чудес
Душа моя Павел
Школьники «ленивой мамы»
Страстная неделька
Лбюовь
Первый шаг к мечте
Содержание  
A
A

Варя смело поднялась по лестнице, и то, что увидела она, первое мгновение ошеломило её. Люстры, сверкание огней и хрусталя, роскошные дамские туалеты, обнажённые напудренные плечи, бриллианты, жемчуга, дорогие живые цветы, блеск эполетов, орденов, мундиров, и всюду обворожительные улыбки, смех и сладостная мелодия вальса…

После стонов раненых, запаха крови, смешанного с запахом пота и гноя, после тех страданий и предсмертных мук обречённых людей, что прошли за этот бесконечно длинный и трудный день перед Варей, вид этой чудовищной роскоши и беззаботного веселья как ножом резанул Варю по сердцу. Будто чья-то сильная рука сдавила горло, на глазах выступили слёзы.

В центре большого круга на зеркале паркета медленно и красиво двигалась одна пара: молодая тоненькая девушка в простом белом платье грациозно склонила голову с копной рыжеватых волос к плечу своего кавалера в блестящей парадной форме.

— Полюбуйтесь, Варвара Васильевна, не правда ли, грациозно танцует княжна, — услышала над ухом Варя сдержаный шёпот Лялина.

«Боже, мой, так это же княжна! — подумала Варя. — Она танцует, а там умирают люди. Может быть, уже умер Павел или тот, другой, с раздробленным бедром… А она грациозно танцует… и долго собирается танцевать?…».

Варя рванулась в круг. Но сильная рука полковника удержала её на месте.

— Сейчас нельзя. Остановить княжну во время танца — это скандал. Вон там сидит Рузский, подойдемте поближе. Княжна, видимо сядет рядом с хозяином дома.

Варю била нервная дрожь. Она побледнела, глаза сделались большими и тёмными от волнения и клокотавшей в груди злобы.

Лялин, умело лавируя между праздными, оживлённо беседующими людьми, вёл Варю в противоположный угол зала.

Музыка смолкла. Оживлённая, с сияющими от счастья глазами, чуть сдерживая дыхание, подходила к Рузскому великая княжна. Варя, стоявшая неподалёку, сделала шаг вперёд.

— Ольга Николаевна, — громко и отчётливо сказала она, — поезд ждёт Вас. Там умирают люди. Надо немедля возвращаться, или… оставайтесь здесь.

Княжна остановилась. Варя увидела, как краска оживления покинула хорошенькое лицо княжны, как светлые глаза постепенно налились холодом, тонкие брови надменно изогнулись.

— Хорошо, идите, — ледяным тоном проговорила княжна. — Я сейчас спущусь за Вами.

Спускающихся по лестнице Варю и Лялина обогнали два адъютанта. Через некоторое время около подъезда стояла машина Рузского. В сопровождении всей знати вышла закутанная в шубку княжна.

Варя молчала всю дорогу, боясь сказать лишнее. Долго ли вызвать высочайший гнев, и тогда прости-прощай! Иван Герасимович не скажет ей спасибо. Нет, надо молчать, а то она сказала бы этой красотке, что она о ней думает. Ишь, сидит, губы поджала, брови надменно вскинула. Но Варя не скажет ей ничего, наоборот, она даже улыбнётся ей, похвалит её за танец. Лишь бы удалось довезти Павла до Петрограда!…

Варя и сестра Абросимовна всю ночь не отходили от тяжелобольных. У Павла Сидорин то пропадал пульс, и у Вари замирало сердце, то вновь бился, будто успокаивал: «Ничего, я ещё буду жить». Варя делала инъекции камфары, давала проглотить воды, и Павел успокаивался. Вдруг часа в три Павел открыл глаза, ласково посмотрел на Варю, на сестру и вновь закрыл глаза, не сказав ни слова. Он крепко уснул. Павел был спасён.

Хуже было с капитаном. Он задыхался. Восковое лицо наливалось синевой. Усилился кашель, горлом пошла кровь. Дистерло решил немедленно делать операцию. Остановили поезд. Спешно стали готовить инструменты. Но спасти жизнь больному не удалось. Когда пришли за ним санитары, чтобы нести в операционную, капитан только слабо махнул рукой. говорить он не мог. К утру он скончался.

Нервы Варины не выдержали. Прислонившись головой к плечу Краснушкина, она заплакала, по-детски всхлипывая и не вытирая слёз.

41

Почти всю зиму жила Маня одна в квартире Звонарёвых. После Вариного отъезда с санпоездом детей забрала Катя. Маня понимала почему. И не обижалась. Конечно, ей было больно, но винить людей за то, что они помнили её прошлое, она не могла. Откуда им знать, что она стала другой? Для этого нужно было иметь душу Варвары Васильевны или Ольги Семеновны Борейко. Они видели сердцем, а не глазами. Они верили ей и заставили её, Маню, поверить в людей. Она в жизни своей видела много грязи, много обид и очень мало света, а главное — очень мало настоящих людей. И привыкла к тому, что от них добра ждать нечего…

Но вот в последнее время в её жизни вдруг всё переменилось. Она узнала людей, которых никогда не знала прежде, — очень чистых, очень добрых и очень смелых. Как-то Варвара Васильевна послала её Ольге Борейко. После работы она сразу же пошла к ней. Маня много знала об Ольге по рассказам, но увидела её впервые. Маленькая, худенькая, с умными уставшими глазами, Ольга сразу понравилась ей. Маня хорошо выполнила её просьбу. Да и просьба была пустяковая — подумаешь, сходить на Выборгскую сторону по адресу и передать упакованные свёртки Захару Петровичу. А Выборгскую она знала вдоль и поперёк, все дома, все проходные дворы, как свои пять пальцев. Правда, идти туда, где тебя звали только Манькой, где каждый мальчишка мог вслед бросить грязное слово, идти туда было страшновато и противно. А вышло всё хорошо. Захар Петрович, она знала его ещё прежде, он работал токарем, встретил её с удивлением, а получив свёртки, с уважением пожал ей руку. Серьёзно расспрашивал её о жизни и просто по-дружески проводил, звал бывать почаще. После этого случая Маня стала заходить к Ольге. Ей было приятно и интересно сидеть в тихой комнате, слушать рассказы маленькой женщины. И Ольга постепенно на многое раскрыла ей глаза. Она теперь знала, что за свёртки носит на заводы, в железнодорожное депо, увидела новых для себя людей, которые называли её «товарищем». Когда она впервые услышала это слово, у неё что-то растопилось в груди, такое горячее, радостное, что она вдруг заплакала от счастья, от большой благодарности к этим людям, принявшим её в свою семью.

— Маня, — сказала ей как-то Ольга, — ты умная, способная и молодая. У тебя вся жизнь впереди — учись!

И Маня стала учиться. Было трудно, конечно, но только первое время, а потом стало интересно. Она вдруг почувствовала себя, будто вышла в поле, широкое, зелёное, залитое ярким весенним солнцем. Ветер, полный терпкого запаха луговых трав, бьёт ей в лицо, в грудь, развевает тяжёлые косы. И легко дышать, и хочется жить… Перед ней раскрылся мир непривычных для неё мыслей, но очень понятных и волнующих. И Маня старалась. Даже Ольга удивлялась её успехам. Маня старалась ещё по одной причине, но даже себе она боялась признаться в этом.

В её жизни появилось новое, необыкновенное, радостное до восторга чувство. Оно наполняло её грудь, смывая усталость с лица, когда она думала о Васе.

Что и говорить, в её горькой жизни было много мужчин, но Вася был совсем другой, и всё было другим. Вася любил… Она это видела, чувствовала сердцем.

Вот и сейчас, когда она бежала домой из больницы, уставшая и продрогшая, стоило ей вспомнить о Васе, как горячая волна счастья залила грудь. Сразу стало тепло, хорошо, сразу прошла усталость.

Мария вспомнила свою последнюю встречу с ним. Она сама пришла в училище — он очень просил. Васю отпустили на несколько часов. Боясь встретиться с ним в приёмной, где было много курсантов, пяливших на неё глаза, Маня ушла к воротам. Через их чугунную решётку она увидела, как Вася, запахивая на ходу шинель, показался в дверях. Окинув кругом взглядов, увидел её и кинулся навстречу. Здесь же, у ворот, не обращая внимания на прохожих, он прижал её к груди крепкими, сильными руками и скорее выдохнул, взволнованно и горячо, чем сказал:

— Мария!

А потом они бродили по улицам, забыв обо всём на свете. И Маня видела только его сияющие, сумасшедшие глаза. Они почти ни о чём не говорили. Что могли сказать слова? А когда стемнело и Маня озябла, он распахнул шинель и прижал её к себе. Маня робко просунула свои озябшие руки ему под мышки, замерла, слушая редкие и сильные удары его сердца. Тогда он впервые её поцеловал. Она увидела освещённое фонарём Васино побледневшее лицо, его большие, ставшие тёмными глаза. Он смотрел жадно, не отрываясь, и вдруг, обхватив её руками за плечи, приник к её губам. Задыхаясь, он прошептал:

56
{"b":"25924","o":1}