ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Опираясь здоровой левой рукой о плечо товарища, солдат тяжело поднялся во весь рост. Он поднял высоко над головой запелёнатую окровавленными бинтами руку.

— Гляньте, братцы! — всхлипывая, кричал он. — Окалечить сумели, а теперь — катись с переправы! — Солдат задохнулся от злобы.

И без того бледное лицо его налилось мертвенной желтизной:

— Кровопийцы! Сволочи! Бей их, братцы!

— Ты что орёшь? — взвизгнул комендант. — Бунтовать?! Ты у меня побунтуешь… — В руке его плясал револьвер.

Толпа притихла, затаилась как перед бурей. Слышно было с трудом сдерживаемое дыхание.

— Плевал я на твой револьверт! — Солдат презрительно плюнул в сторону коменданта. — Поехали, солдатики. — И он дернул здоровой рукой поводья.

Лошадь тронулась, солдат покачнулся, но удержался, и повозка, скрипя колёсами, двинулась к мосту.

Комендант с перекошенным от злобы лицом выстрелил два раза в спину солдату. Тот рухнул ничком, будто кто-то его толкнул сзади. Дико, страшно заржала лошадь — видно, пуля задела и её, — взвилась на дыбы и забилась в постромках.

— А-а-а! — как из одной могучей глотки вырвался крик ненависти. Солдаты кинулись на коменданта.

«Ну, всё, — подумал Звонарёв. — Собаке собачья смерть!».

— Дядя Серёжа, — подошёл Вася, — отойдите подальше. Народ озверел. Увидят офицерские погоны — несдобровать. Видите, как кинулись штабные врассыпную.

К Звонарёву спешили Лежнёв и Родионов.

— Ваше благородие, дозвольте пойти к переправе. Надо успокоить солдат да скорее наладить переправу. А то ведь и виноватому и невиновному — всем попадёт. У нас начальство на расправу коротко.

В это время кто-то из солдат прикладом вскрыл один из ящиков. Там оказалась посуда — старинные серебряные кубки, блюда, позолоченные бокалы, ковры, меха…

— Вот оно, штабное имущество!

— Барахольщики!

— Мы кровь проливаем, а они…

— Сволочи!

— Вали всё в реку!

Солдаты с остервенением рванули ящик на землю и, поддавая ногами, прикладами, улюлюкая, опрокидывали в реку. Следом бросили и растоптанное тело коменданта.

Родионов и Лежнёв уже орудовали на мосту, расставляя повозки, людей.

Вот тронулась первая фурманка, за ней другая, вот пошли солдаты…

— Давай, братцы, давай! Веселее! — торопил Родионов. — А то сейчас нагрянет начальство либо того хуже — полиция, все под расстрел попадём.

Солдаты понимали, что произошло страшное дело, надо поскорей уносить ноги. И скоро, соблюдая порядок, поехали подводы госпиталя, потом пошли стрелки, а за ними двинулись и артиллеристы.

Когда к переправе вернулись насмерть перепуганные штабные офицеры с солидной охраной и полевой полицией, через мост уже шли другие части, ничего не знавшие о происшедшем.

А солдаты потом долго из уст в уста предавали подробности страшной расправы на переправе. История обрастала вымыслом, и уже выходило, что взбунтовался целый полк солдат, перебил своих офицеров, а потом подался весь по домам.

— Вот бы и нам тоже, — вздыхали солдаты, — а то доколе терпеть будем…

— Погоди, дождутся своей пули и наши…

5

Крепость Новогеоргиевск занимала выгодную позицию. Висла и впадающая в неё река Нарев были естественными рубежами обороны: Нарев — при атаке с Севера и Висла — при атаке с востока или запада. Через эти реки были сооружены постоянные мосты, прикрываемые небольшими укреплениями с севера и запада.

Цитадель — ядро крепости — была окружена глубоким и широким рвом с таким же высоким насыпным валом. Внутри цитадели расположился штаб крепости, тут же возвышался собор. Белокаменный, с золотым крестом, он первый бросился в глаза Борейко и Блохину, когда те подъезжали к крепости.

Через крепость проходила железная дорога Варшава — Млава и далее к немецкой крепости Торн. Здесь германцы сосредоточили части, предназначенные для осады крепости, и прежде всего осадную артиллерию. Эта линия железной дороги прикрывалась фортами №17-17-бис передовой линии, которые находились близ деревни Черново. Во второй линии железная дорога проходила в непосредственной близости от форта №3 Помехово. Здесь протекала небольшая речка Вкра, приток Нарева. Она могла служить на некоторых участках рубежом внутренней обороны крепости.

Форт №3 и форты 17 и 17-бис составляли один сектор обороны, считавшийся главнейшим и важнейшим в крепости. Тут был сосредоточен целый полк пехоты, на фортах имелось свыше двухсот орудий различного калибра, по преимуществу шестидюймового. Сектор был хорошо обеспечен боеприпасами, продовольствием и инженерным имуществом.

Считалось, что немцы, вероятнее всего, в этом направлении начнут ускоренную атаку крепости, стараясь прорваться черех внешний обвод фортового пояса, а затем, разгромив слабый форт второй линии №3, прорвутся к самой цитадели, что и приведёт к сдаче крепости.

Всё это вспомнил Борейко на пути к крепости, хорошо известной ему по прежним временам. Именно то обстоятельство, что он служил в этой крепости раньше, знал нынешнее её начальство ещё по Ивангороду, и определило судьбу его назначения. По просьбе Борейко в крепость направили Блохина.

Когда повозка оказалась у крепостных ворот, хорошо знакомых капитану по прежним поездкам в Новогеоргиевск, крепостные жандармы потребовали документы для проверки.

— Только до утра ни в штабе крепости, ни в управлении никого, кроме дежурных нет, — предупредил жандарм.

Капитан и Блохин зашагали по пустынным улицам цитадели. Встретился им сонный патруль, у которого узнали, как пройти в управление артиллерии. Дежурный по управлению посмотрел документы и предложил им лечь в соседней комнате на диване или просто на полу.

— В семь утра придут заместитель начальника артиллерии полковник Качиони и адъютант. С ними и поговорите.

Борейко и Блохин устроились на полу, на соломе, в одной из комнат штаба крепости. Разбудило их церковное пение, раздававшееся из соседнего помещения. Оказалось, там находится домовая церковь штаба крепости. По распоряжению коменданта в ней с раннего утра и допоздна беспрерывно служили молебны о даровании над врагами и супостатами. Блохин поморщился, услышав поповские вопли.

— Лучше бы занялись укреплением обороны фотов, чем этими молебнами, пробурчал он.

Только после восьми часов утра появился командир артиллерии генерал Карпов. Среднего роста, полуседой, с всклокоченной головой и бородой, он производил впечатление не вполне нормального человека.

Борейко он узнал сразу и, по-дружески пожав ему руку, принялся расспрашивать.

— Мы с тобой не виделись больше десяти лет. Тогда, в Ивангороде, ты был дерзким мальчишкой и большим пьяницей. Я тогда был капитаном и командиром роты.

— За это время Вы, Ваше превосходительство, стали генералом, а я дослужился до капитана, пережил артурскую оборону, побывал в плену и теперь опять попал к Вам под начало, — ответил Борейко. — Долго ли продлится осада крепости?

— Месяц-другой продержимся, а там что бог даст. Надеемся, что подойдёт полевая армия и освободит крепость от осады. Продовольствия и боеприпасов имеется на полгода, да немцы к этому времени разобьют все наши форты и цитадель. Хотя пушек две с половиной тысячи, но современных орудий всего триста, остальное старьё.

— Кто же комендант крепости и как он готовит крепость к осаде? спросил Борейко.

— Бобырь! Он очень богомольный человек. Всем твердит, что без воли божьей ни один волос не упадёт с головы человеческой. Будет воля божья отстоим крепость, не будет — сдадимся! Поэтому Бобырь решил мобилизовать всех православных попов. На каждом форту, при каждом секторе обороны имеется по священнику, да, кроме того, при штабе крепости находится резерв около сорока попов и дьяконов, — полушутя-полусерьезно говорил Карпов.

— Нашёл, значит, генерал новый вид оружия для обороны крепости! А пулемётов он не придал этому поповскому воинству? — насмешливо спросил Борейко.

— Ты и прежде был богохульником, как, впрочем, все семинаристы! заметил генерал. — Только не вздумай богохульничать перед комендантом. Мигом разжалует в солдаты и отправит на передовые форты, немцам на расправу.

61
{"b":"25924","o":1}