ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Потапов неожиданно согласился:

— Один не полечу, а с Вами — когда хотите. Вы мне объясните, если я что не пойму, и покажете, что нужно.

На следующее утро, едва занялась заря, начался методичный обстрел немцами всего сектора. Он продолжался весь день. Были прямые попадания в пехотные окопы и форты, имелись убитые и раненые.

— Раздразнили Вы немца, Борис Дмитриевич. Несём напрасные потери, недовольно бубнил Потапов.

А вечером, оставшись наедине с Борейко, Блохин шёпотом сообщил, что пехотные солдаты решили убить Борейко, «если он не перестанет дразнить немца».

— Не хочет воевать пехтура за царя Николашку. Все, как один, говорят: поднимем руки вверх и сдадимся в плен, — сообщил Блохин.

— Недолго удержится крепость с таким гарнизоном! — печально проговорил Борейко.

— Может быть это и к лучшему. В самом деле, за кого же смерть принимать? За веру, царя и отечество?…

8

Борейко беспокоили осадные сверхтяжелые пушки, которые он увидел в первый день своего пребывания в крепости с наблюдательного пункта. Он понимал, что как только немцы подведут железную дорогу и, следовательно, смогут подтянуть платформы с орудиями, они начнут обстрел фортов. И тогда несдобровать! Все эти укрепления разлетятся вдребезги, как стекло от удара камнем. Что сделать, чтобы хотя бы оттянуть этот роковой для крепости час? Единственное, что казалось возможным, — это вести обстрел, мешая немцам прокладывать ветку, попытаться вывести из строя самые орудия.

Борейко вместе с Любимовым и Блохиным начал срочную переделку орудий для стрельбы под большим углом возвышения. Когда несколько орудий было готово, поручик Любимов предложил произвести пристрелку орудий.

— Нет, дорогой поручик, — хитро прищурил глаза Борейко. — Сделаем это неожиданно. Немец не подозревает, что мы сможем обстрелять станцию, повредить пути. Он спокоен. Я поднимусь на аэростате, всё хорошенько рассчитаю, и тогда ударим. А пока вести наблюдение с вышки.

Немцы действительно не догадывались о грозящей им опасности, спокойно делали своё дело. Они передвигали платформы с осадными орудиями на новый, только что готовый участок дороги. Борейко видел, что работали они посменно, без перерыва, энергично, и, дело быстро подвигалось.

Первого августа день выдался солнечный и жаркий. С самого утра во многих местах крепости начались торжественные богослужения по поводу церковного праздника — первого спаса.

Борейко в этот день, как всегда, на рассвете был уже в воздухе. В двенадцать часов он начал обстрел намеченного участка немецкой обороны. Он видел, как после первых выстрелов забоспокоились, забегали немцы. Снаряды упали сразу около свеженькой, аккуратно сделанной насыпи. Борейко уточнял данные стрельбы. Теперь снаряды ложились близко к цели. Вот один ударил по насыпи, разворотил рельсы, платформа накренилась, и огромное тело пушки, потеряв устойчивость, медленно заскользило к краю.

— Молодцы, ребята! — закричал Борейко в телефон. — Ещё прибавьте огня!

Борейко увидел, как один за другим снаряды ударили почти в одно место по насыпи. Платформа накренилась ещё больше и, наконец, увлекаемая тяжестью падающей пушки, полетела под откос…

Обстрел продолжался более тридцати минут. Было разбито полотно железной дороги и выведены из строя ещё две пушки. Растерявшиеся немцы не сразу ответили на артиллерийскую атаку русских. Заметив поднимающийся в воздух немецкий самолёт, Борейко дал команду опускать аэростат.

— А ну-ка, братцы, теперь прячься поскорее, — зычным голосом распорядился Борейко. — Сейчас немец со злости даст жару. Задали мы ему работёнки.

Борейко тут же послал связного в штаб крепости с просьбой прекратить богослужение на открытой местности ввиду возможного огня противника. Но богослужение продолжалось.

Немцы начали систематический обстрел всего сектора. Крупнокалиберные снаряды били по укреплениям русских, выводя из строя замаскированные пушки, бетонированные укрытия.

— Силён, стервец, — качал головой Блохин. — Эдак мы недолго высидим тут, одолеет…

На открытой небольшой площадке, окружённой деревьями, шла праздничная служба. Попа, облачённого в светлые, сверкающие на солнце ризы, окружала толпа солдат. Коленопреклоненные, они истово молились. Когда начался немецкий обстрел, солдаты, тревожно оглядываясь, пытались потихоньку убежать в укрытие.

Громкие голоса попа и дьякона тоже потеряли свою силу. Поп испуганно посматривал в сторону вражеских позиций и часто крестился. Вдруг крупнокалиберный снаряд с воем врезался в гущу молящихся, положив на месте попа с причётником и около двадцати солдат. Уцелевшие, с тяжёлыми ранениями, проклиная немцев и всевышнего, поспешно убрались в укрытия.

Наблюдения дальнейших дней подтвердили предположение Борейко: близился штурм крепости. Немцы за последнюю неделю удвоили число батарей, приблизили свои пехотные окопы к крепостным, подтянули хорошо замаскированные сверхтяжелые батареи.

— Ну с чем воевать прикажете? — негодовал Борейко, когда на форт прибыл Качиони. — Вот они обстреляют из осадных батарей, и все наши укрепления полетят насмарку.

— Да, положение у нас тяжёлое. Придётся перебираться в цитадель. Но и там продержимся недолго. Это ясно…

Все говорило за то, что немцы готовятся к штурму.

Под вечер они начали сосредоточенный обстрел форта номер три Помехово.

Борейко по телефону справился у Потапова, что происходит на второлитейном форту. Полковник ответил кратко:

— Дело плохо. Форт обстреливают сорокасантиметровыми снарядами, которые пронизывают все бетонные сооружения до фундамента и всё сносят на своём пути.

— У нас форты тоже чуть держатся. Промежуточные батареи наполовину разрушены, прожекторы все сбиты, пехота бежит. Необходимо Ваше присутствие здесь, — ответил Потапову Борейко.

Полковник обещал с темнотой прибыть в район расположения резерва переднего края обороны.

Форт 17 молчал. Простым глазом было видно, что тыловые казармы и капониры форта превращены в груду развалин, рвы засыпаны, контрэскарпные галереи разбиты. тем не менее сверх тяжёлая осадная артиллерия продолжала добивать эти развалины.

Вскоре немцы почти полностью разрушили промежуточные батареи. Пришлось их оставить. Фактически перед осадной немецкой армией больше не было препятствий, но немцы, не зная этого, не рисковали идти на штурм: опасались излишних потерь.

Одновременно осадные батареи вели сосредоточенный огонь по цитадели крепости. Издали было видно, как над ней беспрерывно вздымались к небу огромные чёрные столбы.

9

С темнотой в сектор Потапова подошли пехотные подразделения на подкрепление остатков пехоты. С ними прибыли и две лёгкие батареи в упряжках. Их задачей было противодействовать прорыву немецкой пехоты за линию передовых фортов. Вскоре появился и Потапов.

Вместе с Борейко и прибывшими пехотными начальниками полковник наметил линию обороны на случай занятия немцами передовых фортов сектора.

Около полуночи прибыл на командный пункт Борейко и Качиони. Он сообщил, что уже двое суток сверхтяжёлая немецкая артиллерия ведёт сосредоточенный огонь по цитадели. Крепостной собор дал возможность быстро и точно пристреляться к штабу. Один из снарядов угодил прямо в церковь. Там шла соборная служба чуть ли не всего духовенства крепости.

При взрыве снаряда погибло больше двадцати священников, остальные были тяжело ранены или контужены. Когда об этом доложили коменданту, он проговорил:

— Сами виноваты, не сумели у господа бога вымолить покровительства и защиты. Значит, такова воля божья!

Штаб крепости поместился в самые глубокие подземелья, но и они постепенно обрушивались от попадания сорокасантиметровых снарядов.

— Генерал Карпов тоже был контужен в церкви, но некоторое время держался на ногах и продолжал командовать, а затем у него закружилась голова, он прилёг на кушетку и незаметно для окружающих тихо умер. Я вступил в командование всей артиллерии крепости…

65
{"b":"25924","o":1}