ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Рейн довольно хорошо владел английским языком. Он и Звонарёв с помощью Зуева проверили расчёты на прочность как орудий, так и лафетов. Они даже рискнули реконструировать некоторые механизмы, показавшиеся им ненадёжными.

Вскоре батарея Борейко стала образцовой во всём ТАОНе. Командиры других батарей приезжали сами или присылали своих офицеров для ознакомления с деятельностью «конструкторского бюро Борейко». Тут в дело вмешался великий князь Сергей Михайлович, ведавший всей артиллерией русской армии. Он был пайщиком иностранных фирм и воспретил какие бы то ни было переделки в заграничных орудиях.

— Всякий хлам покупают за золото за границей, а потом мы должны своими боками отдуваться, — возмущался Борейко, продолжал проверку и переделку иностранных пушек.

— Атака сверху отбита, — посмеивался Вася Зуев.

Но вскоре последовала атака «снизу». Московская охранка не дремала. Зная о наличии большого числа политически неблагонадёжных солдат во вновь формируемых частях ТАОНа, она сделала внезапный налёт на батарею Борейко. Капитан успел сообщить об этом Зуеву, и вся нелегальная литература была быстро спрятана в секретном сейфе. Обыскав всю батарею, жандармы ничего не нашли. Обозлённые неудачей, они отправились с жалобой к Али Ага Шихлинскому.

Генерал предложил им намедленно убираться из района расположения вновь формируемых батарей.

— Всё, что делается у нас, весьма секретно, и Вам нечего сюда совать нос. Если ещё раз появитесь, арестую как немецких шпионов, — предупредил опешивших жандармов генерал.

Через несколько дней на отдалённом посту у порохового погреба часовой — солдат батареи Борейко — подстрелил неизвестного солдата, проходившего в ночное время мимо пгреба. Началось следствие.

По материалам, которые батарея представила в штаб, было очевидно, что солдат был убит за нарушение непреложного правила военного времени — он подошёл, несмотря на предупреждение часового, к охраняемому секретному объекту. Когда же в расследование этого вмешались жандармы и повели свои допросы с пристрастием, всем стало ясно, что у порохового погреба подстрелили жандармского агента.

Вскоре от солдат других батарей Лежнёв узнал о сходке, которая происходила в соседнем хуторе в тот день, когда «убрали» шпиона. Жандармский агент пробирался в эту сходку и был опознан солдатами. Они позволили ему выслушать все «крамольные» речи, воззвания большевиков к солдатам, ответ, составленный тут же солдатами… Шпион слушал с открытым ртом, на своей груди он уже видел награду за верную службу престолу и царю-батюшке, ему грезилось повышение по службе, деньги… Он старался запомнить имена ораторов, запомнить их мятежные слова. И ему было невдомёк, что вокруг него плотным кольцом собрались солдаты. Он почувствовал неладное только после окончания сходки, когда ему не удалось ускользнуть от молчаливых, враждебно посматривающих на него солдат. Ничего другого не оставалось, как возвращаться вместе со всеми. Он знал, что дорога проходила около порохового погреба. Знали о пороховом погребе и солдаты. И потому, когда шпик бросился бежать, что-то истошно крича и умоляюще взмахивая руками, они не остановили его. Раздался выстрел, и фигура с нелепо поднятыми руками рухнула на землю, солдаты поспешили на свою батарею.

Как ни усердствовали жандармы, установить, кто навёл «пострадавшего» на часового, не удалось. Тем не менее жандармы потребовали ареста чуть ли не десятка солдат с батареи Борейко. И только активное вмешательство генерала Шихлинского, потребовавшего прекращения дела, освободило артиллеристов от нависшей над ними серьёзной опасности.

— Этих солдат я знаю, — заявил он в жандармском управлении, куда последовало разбирательство «дела об убийстве». — Знаю ещё со времён Порт-Артура. Их командир Борейко, и они отличные, надёжные солдаты. Если они будут арестованы, я не смогу гарантировать своевременную готовность батареи.

Шихлинский заявил решительный протест против вмешательства жандармов в дела, ему подведомственные:

— Поймите, у меня же новейшей системы пушки. А Вы посылаете, простите меня, безмозглых дураков соглядатаями. Господа, увольте меня от жандармов. В противном случае, если застану их на своей территории, я просто вынужден буду выслать их из части.

Так была отбита атака «снизу».

Время шло, настал новый, 1916 год, стали поговаривать о предстоящем весной решительном наступлении против немцев на всём фронте. Надо было срочно заканчивать формирование тяжёлой артиллерии. С жандармскими наветами перестали считаться. Работа пошла ровнее.

…В один из приездов в Вязьму Варя познакомилась с Шихлинским. Она его встречала в Артуре, но тогда Али Ага мало обращал внимания на девочку-подростка. Жена Шихлинского Тамара-ханум, была азербайджанка и кончила институт Святой Нины в Тифлисе. Варя дружески сошлась с ней, рассказала о своей горести — отсутствие сына.

— У магометан в таком случае муж имеет право взять другую жену, горько улыбнувшись, заметила ей ханум.

Варе показалось, что она услышала именно то, о чём давно думала имеет право взять другую жену, чтобы родить от неё сына. Её муж так и сделал.

Сидеть без дела Варя не могла, она постепенно обходила все помещения батарей и возмущалась царящей в них грязью:

— А мы ещё удивляемся, откуда у нас инфекционные болезни, откуда тиф, оспа…

Варя пожаловалась Борейко, но капитан только рукой махнул: не до этого мол, сейчас. Дел поважнее много. Чистоту будем наводить потом.

Не долго думая, Варя отправилась прямо к Шихлинскому и обо всём рассказала ему.

— Вай, вай! Ещё беда на мою голову! То жандармы житья не давали, а теперь врачи, — шутливо ответил генерал и, вызвав к себе всех докторов, приказал им вместе с Варей обойти расположение частей и навести порядок.

С неделю Варя и трое врачей объезжали район расположения частей ТАОНа.

Ругая про себя Варю на чём свет стоит, врачи расплывались перед ней в льстивых улыбках. Варя заставила при себе осмотреть всех солдат. Обнаружив вшей, она пришла в ярость.

— Вы забываете, господа, — набросилась она на командиров, — что тиф самый надёжный помощник наших врагов. Он косит людей почище снарядов. Бани необходимы в каждой батарее. Запомните это.

Обозлённые медики и командиры шли жаловаться на Звонарёву генералу, но Али Ага был неизменно на её стороне.

— Как Вам, господа не стыдно жаловаться на такую красивую женщину! — шутил генерал.

Скрепя сердце врачи и командиры подчинялись требованиям Звонарёвой.

— Жаль, женщин врачей не берут в армию, а то я наверняка зачислил бы Вас в штат ТАОНа главным врачём, — шутил Али Ага.

14

Внимание Вари привлекли мотоциклы. Ещё не так давно она скакала верхом на лошади, и ей захотелось научится ездить на мотоцикле. Блохин с разведчиками целыми днями пропадали на велотреке. Материальную часть и двигатель им помог освоить Вася Зуев. Появление Вари было встречено с недоумением. Блохин прямо сказал, что езда на мотоцикле не женское дело.

— Это ещё почему? Меня вызывают к больному, и я мчусь к нему на мотоцикле. Ездят же женщины на велосипедах. Почему же мне не поехать на мотоцикле?

— Отродясь не видал и не слыхал, чтобы бабы, то бишь женщины, носились по дорогам на мотоцикле, — вздыхал Блохин.

— Что правда, то правда, — поддержал Блохина Вася. — Им гораздо привычнее летать на помеле, чем ездить на мотоцикле.

— Ах ты, нахал этакий! Выходит, что я, по-твоему, ведьма? набросилась на Зуева Варя.

— Вы — ангелочек, тётя Варя. Привыкли бесшумно летать на крылышках. А тут грохот, дым, вонь, — сверкая белыми зубами, смеялся Вася.

Варя всё же настояла на своём, чтобы её научили управлять мотоциклом. Блохин грозился пожаловаться Звонарёву и Борейко, но что могло испугать Варю?

— Ишь, какое мне начальство сыскалось! Пойду к Шихлинскому. Он наверняка мне разрешит.

В это время к ним подошёл офицер из другой батареи и справился, на каком основании Варя обучается езде на закрытом велотреке.

70
{"b":"25924","o":1}