ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Такое сейчас случается сплошь и рядом! — сказал Алексей. — Не волнуйся, я тебя выручу!

— Мне так неловко, я собиралась на банкет, а застряла посреди дороги! Счастье, что еще не на шоссе! Я ведь завтра должна была уже ехать домой, — грустным голосом закончила она и добавила: — Ты не мог бы посмотреть заодно мою машину и, если надо, дотащить на тросе до сервиса?

Какой же джентльмен откажется помочь знакомой даме, если у нее сломался автомобиль и к тому же не надо потеть на улице, меняя колесо? Наташа не ошиблась в своем знакомом.

— Конечно, я сейчас приеду! Где ты стоишь?

Она всегда была вежлива, поэтому еще раз сказала:

— Извини, что затрудняю тебя, наверное, это далеко от твоего дома…

Он быстро перебил:

— Не важно, назови адрес! Наташа смешалась.

— Какой у вас адрес? — спросила она у швейцара. Тот задумался на секунду, потом, видно, вспомнил и назвал.

— Ты там с кем? — спросил Алексей.

— Я звоню из ресторана. Машина около него.

— Прекрасно. Тем легче будет найти. Буду примерно через полчаса.

— Я буду в машине. Вишневая «девятка». — Наташа назвала московский номер и добавила: — Если твоя жена захочет поехать с тобой, я буду только рада познакомиться! — Последняя фраза была произнесена исключительно для жены. Жены Алексея Наташа не боялась. Наоборот, теперь ей захотелось увидеть Алену.

— Я выезжаю. — Алексей произнес это очень спокойно, но Наташа уловила чутким ухом, что он рад, что она позвонила ему, и ее сердце в ответ радостно и тревожно забилось.

— До встречи.

Она опустила трубку.

Как быстро отлетел в прошлое тихий вечер! Что за странная сила может двигать поступками взрослых людей! Один короткий порыв ветра среди полного штиля, и вот уже мчатся на всех парах навстречу друг другу не озабоченные сексом прыщавые подростки, а двое взрослых людей — солидный коммерсант Алексей Фомин и его институтская подруга, руководитель научной лаборатории, замужняя дама Наталья Нечаева. А ведь еще час назад ничего подобного не было и в помине… Неисповедимы дела человеческие!

У Наташи было самое меньшее полчаса. Поблагодарив швейцара и почему-то перестав смотреть на него подозрительно и, уж во всяком случае, перестав сердиться, Наташа вышла из ресторана и снова села в машину. Ей было нечего делать, оставалось ждать. Машинально она сунула кассету в магнитофон. Оркестр Поля Мориа играл ее любимое адажио. Естественно, она и думать не думала, что тот, кто откроет дверцу, узнает его. Что с того, что когда-то он подарил ей такую пластинку. Может быть, он даже и не слышал ее никогда. Пластинка была тщательно упакована, и ничто не нарушало ее девственной чистоты. Пластинка была утрачена с переездами, однако, когда случайно в музыкальном ларьке Наташа услышала знакомые звуки, она не колеблясь купила кассету. Что с того, что давно миновали дни их знакомства? Просто адажио звучало удивительно сильно и красиво.

Наташа вытянулась на переднем сиденье и закрыла глаза. У нее было еще много времени, чтобы отдохнуть.

Густые, тяжелые звуки оркестра торжественно качались в воздухе, как волны моря накатываются в шторм на светлую полосу пляжа и, отходя назад, заманивают неумелых пловцов от берега вдаль. И низкое небо, и сизое море были сродни равномерной мелодии и запаху ее духов. Их аромат возбуждал и пьянил. Она улыбалась. Она думала, что теперь, в середине жизни, она стала умелым пловцом — храбрым, опытным, не боящимся волн. И вовсе не из-за любви стала звонить своему институтскому приятелю в этот вечер Наташа. Но также и не просто потому, что кто-то же должен был вытащить ее из этой ситуации. Она раскрыла свою записную книжку на нужной странице потому, что хотела расставить точки над i. Потому что ей надоело каждый приезд в этот город вспоминать своего бывшего друга. Ей надоела зависимость памяти. Она хотела показать ему, какой она теперь стала, и забыть его навсегда. Забыть его смешные рисунки, разговоры до рассвета, легкие поцелуи, нечастные встречи. И ту холодность, которую он проявил к ней в юности и которую ничем не искупил до сих пор.

А ведь она и не любила его очертя голову, как это бывает с другими. Она была просто горда. Говорят, от любви до ненависти всего один шаг, а что между ними, какие полутона? Равнодушие, нежность, а может быть, гордость? Кто знает…

6

«Мне нечего волноваться! — думала Наташа, устраиваясь удобнее в кресле. Расслабленно она следила за стрелкой часов, которая будто замерла на приборном щитке, как бывает всегда, когда чего-то напряженно ждешь. — Уж сколько раз бывало в жизни: человек, когда-то оставивший о себе наиприятнейшее впечатление, на поверку оказывался гнусным негодяем. И ничего страшного. Принимаешь это к сведению, да и только. А тут задача и вовсе проста: отыскать недостатки другого, чтобы, навсегда разочаровавшись в нем, самой не ударить лицом в грязь. Что особенного? Недостатки с возрастом отыскивать стало легче, чем достоинства».

Наташа успокаивала себя. И не напрасно. По тому, как колотилось сердце, она понимала — волнуется. К счастью, многолетняя практика умения расслабляться на короткое время дала о себе знать. Наташа закрыла глаза и представила себе Каменный остров и ту свою незабываемую неделю на нем.

Прямой как стрела проспект несколько раз пересек большие и малые рукава Невы, и машина свернула в зеленый соловьиный рай. Дачный поселок партийной номенклатуры, определила Наташи, в то время как черная «Волга» ровно катилась между высоких заборов. Тогда был ранний июнь, черемуха зависла над водой в роскошном кружевном наряде, и соловьи заливались так, будто тот вечер, когда она приехала сюда, был последним на земле.

Радушная хозяйка, мать больного ребенка, возлагающая на Наташу большие надежды, поскольку была наслышана о ее успехах в лечении подобных заболеваний, тут же стала настаивать, чтобы Наталья Васильевна из гостиницы переехала погостить к ним на дачу. Наташа не успела открыть рот, как уже было объявлено, что завтра утром вся семья отбывает в Финляндию и этот огромный старинный дом с эркером и мансардой, с шофером и помощницей по хозяйству полностью остается в ее распоряжении. Нечего даже думать о том, будто она может кого-то стеснить. Тут же было отдано распоряжение немедленно перевезти из гостиницы ее вещи, и пока Наташа осматривала ребенка и знакомилась с медицинскими документами, в одной из комнат дома уже воцарился ее плоский фирменный чемодан. Наташа покорно вздохнула и приняла приглашение отобедать. После обеда ее отвезли в Мари-инку на балет ко второму акту, где она одиноко сидела в престижной ложе и чувствовала, что ей здорово дует в спину. С сожалением Наташа думала о толпах страждущих, оставшихся за театральным порогом. Человек семь запросто могли бы занять пустующие за ее спиной кресла и тем самым спасти ее от радикулита.

Эта мысль ее развлекла. Наташа все еще находилась под впечатлением осмотра маленького пациента и снова обдумывала про себя правильность выбранных рекомендаций и другие возможные варианты лечения. Наконец она успокоилась, решив, что все было сделано правильно, и прекрасная музыка потихоньку начала проникать в ее душу и вызвала легкую влагу в уголках глаз.

Пока шел спектакль, над театральной площадью прошумел короткий ливень и вымочил весь асфальт перед театром и листву деревьев. И после того как окончательно сошелся занавес, открылись двери и зрители потянулись к выходу, сердце Наташи, пробиравшейся через густую толпу, пело, переполненное музыкой, запахом дождя и прекрасным видом пустеющей площади. Никольский собор сиял вверху своей золотой крышей. Машина дожидалась Наташу у обочины. Она поехала обратно.

Ребенок давно заснул, и Наташа с хозяйкой дома стали пить чай. Потом хозяйка всплакнула и взяла с Наташи слово, что, если понадобится, та будет приезжать к ним из Москвы наблюдать за ходом лечения. И Наташа, размягченная чудесным вечером, запахом черемухи, таким, казалось, несовместимым с чужим горем, обещала. Она не стала объяснять, насколько она бывала загружена в Москве и сколько людей записывались на месяцы вперед и терпеливо ждали ее консультаций. Заснула она без задних ног и без единой мысли в голове, убаюканная трелями соловьев. Утро Наташа провалялась в постели, в глубине души сознавая, что поступает невежливо, но ничего не могла с собой поделать — так приятно было нежиться на мягкой перине, наблюдая, как ползет по стене солнечный луч и склоняются к окну зеленые ветки деревьев. Она томно приоткрыла глаза, только когда хозяйка осторожно постучала в дверь, чтобы попрощаться. В доме оставалась еще и кухарка. Наташа начала с того, что спросила кофе, а через полчаса уже бодро шла на прогулку.

14
{"b":"25939","o":1}