ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— …твою мать! Я на ней жениться хочу! Открывай, говорю, а то хуже будет!

Азарцев на бегу понял — что-то не так. В узком проеме ворот, которые охранник теперь силился закрыть, металась фигура какого-то парня в синей куртке, похожей на телогрейку. На обочине стояла потрепанная машина с раскрытыми дверцами. Парень как-то ловко извернулся и проскочил в щель между воротами. В руках у него холодно блеснул металлом какой-то длинный предмет.

«Это же ружье!» — холодея сердцем, подумал на бегу Азарцев.

— Ну, я вам сейчас покажу, гадам! Я вам покажу, как подпольные больницы устраивать, как девчонок запутывать да за деньги детей убивать! — Парень дрожащими руками прицелился из охотничьего ружья. — Разнесу вас всех, сволочей, к чертовой матери!

«Ба-бах!» — ошеломительно в ночной тишине прогремел выстрел, и мраморная голова Афродиты разлетелась в куски, оцарапав щеку стоящему рядом анестезиологу. Тот, ничего не понимая, кубарем скатился с крыльца и присел за выступ стены.

— Ленка, выходи, а то хуже будет! — что было силы заорал парень и сделал еще один выстрел в воздух. Дальше он стал целиться по освещенным окнам клиники.

Доктор-анестезиолог, опешив, стал шарить вокруг себя по холодной земле руками. «Хоть бы камень какой под руку попался! Навели чистоту, блин, даже оружия пролетариата и то не оставили!»

— Не стрелять! — громовым голосом закричал Азарцев. — Кто вы такой? И что вам нужно?

Он перешел на шаг и спокойной походкой пошел к воротам. Его фигура, одетая в светло-голубую хлопчатобумажную пижаму, светилась во тьме и была видна как самая ясная цель.

— В сторону! — сказал он охраннику, и тот не заставил долго ждать.

Парень, наведя ружье на Азарцева, закричал срывающимся мальчишеским голосом:

— Выводи Ленку, а то убью!

Анестезиолог, поняв, что внимание парня пока целиком переключено на Азарцева, пригнувшись, проскользнул в дом и стал дрожащими пальцами набирать номер милиции.

— Говори спокойно, — сказал Азарцев парню, осторожно пригибая ствол ружья к земле, — что за Ленка и откуда она взялась?

И в это самое время с крылечка бывшей родительской дачи, обеими руками держась за живот, скатилась растрепанная, босая Ленка — та самая молоденькая брюнетка из предродовой палаты.

— Сашенька, не стреляй, так получилось! — тоже что было силы закричала она и бросилась к парню. Она подбежала и кинулась ему на шею, громко рыдая. Парень выпустил из рук ружье, обнял Ленку и стал гладить ее по спине, что-то приговаривая, за что-то укоряя.

— Как ты могла? Ну как ты могла? — доносилось от них до Азарцева. Он поднял с земли ружье и пошел в дом. Парень взял босую Ленку на руки и понес обратно. Ленка громко вдруг вскрикнула и схватилась за живот. Они скрылись в гинекологическом блоке. Охранник закрыл ворота клиники. Борис Яковлевич, распорядившись отнести Ленку в родовую, стал протирать руки дезинфицирующим раствором.

— Сиди тихо тут, — сказал он парню, оставшемуся в коридоре. — Сейчас она покричит, и все будет закончено. Не вздумай рваться к ней. Будешь только мешать.

Парень, по виду совсем мальчишка, схватился за голову и сел на корточки, привалившись к двери.

— Пациентов не разбудили? — спросил Азарцев у анестезиолога, вернувшись в дом.

— Спят как сурки, — ответил тот. — Им на ночь сделали снотворное и обезболивающее — пушкой не разбудишь.

Две машины к воротам клиники подъехали одновременно. Со стороны Москвы показалась блестящая «вольво» с пожилым господином и его молодым компаньоном. Под руки они вывели из ворот громко стонущую даму с голубыми волосами в повязке, закутали ее в меховое манто, усадили в машину и увезли. А из поселка явилась милиция забрать ружье и парня. Вышедший к милиционеру Азарцев уговорил его подождать немного, пока не разродится брюнетка, чтобы парень убедился, что с ней все в порядке, и стал менее агрессивным.

— Ну, полчаса могу подождать, — согласился милиционер, которому самому было любопытно побывать в этой клинике, о которой столько говорили в поселке.

Он надел на парня наручники, а тот, до глубины души пораженный происходящим и теми криками, которые неслись из родовой комнаты, сидел под дверями будто в оцепенении. Было совершенно ясно, что собственная судьба его пока совершенно не интересовала. Наконец крики стихли. Борис Яковлевич, вытирая на ходу руки полотенцем, вышел из комнаты. Акушерка вывезла Ленку. Завидев возлюбленную, парень встал с пола. Ее голова со спутанными темными волосами была безжизненно запрокинута назад, но руки слабо шевелились, проводя по вороту рубашки. И по этому бессильному, неосознанному движению рук парень понял, что его Ленка жива.

— А ребенок? — как-то беспомощно, по-детски пошевелил он внезапно высохшими губами.

— Эх вы! Дураки! — только и смогла выдохнуть акушерка. Борис Яковлевич и вовсе промолчал, проходя мимо них в свою комнату. Милиционер подтолкнул парня к выходу, и тот пошел, все оглядываясь на освещенные окна. Послышались хлопающие звуки закрывающихся дверей машин, и вскоре все разъехались.

Над клиникой светила луна. Охранник сметал веником беломраморные части расколотой головы Афродиты.

— Что уж разбилось — не склеишь, — сказал он, думая о чем-то своем.

Азарцев и анестезиолог пошли в буфетную, разбудили буфетчика, который спал в задней комнате, и попросили сварить крепкий кофе. Борис Яковлевич же, посмотрев вторую роженицу, нашел, что время рожать подоспело и ей. А заспанный буфетчик, застегивая перед зеркалом витрины свою бархатную бабочку, ругался про себя на неугомонных докторов и думал: «Черт знает что за работа! Как я устал, хоть бы скорей дотянуть до утра!»

И утро все-таки пришло своим чередом, хотя измученные дежурством люди уже и не чаяли дождаться его прихода. Посветлел небосвод, и скрылась луна.

Часам к шести утра, как следует покричав, разродилась мертвым ребенком и вторая роженица, а Борис Яковлевич, вместо того чтобы лечь поспать, сел за стол писать объяснение в милицию, как просил его милиционер. Этим же занимались Азарцев и его коллега анестезиолог. Когда окончательно рассвело, анестезиолог засобирался домой.

— Слушай, забери с собой девочку! — попросил его Владимир Сергеевич. — Я сам хотел отвезти, но за всеми событиями не успел. А приедет Юлия, надо будет с ней объясняться по поводу той капризной бабульки да ждать милицию, когда они явятся за бумажками.

— Нет проблем!

Они вдвоем осторожно разбудили Нику, помогли ей одеться, и через несколько минут анестезиолог уже выводил свою машину со двора. Ника, полулежавшая на заднем сиденье, опять крепко заснула.

— Я уже красивая? — спросила она Азарцева на прощание. Он подумал, насколько хороша должна быть в будущем ее улыбка.

— Красавица! — ответил он и помахал ей рукой. — Заеду к тебе завтра вечером, сделаю первую перевязку! — Он посмотрел в блокнот и уточнил ее адрес.

Анестезиологу совершенно неинтересно было вникать во все тонкости этих отношений. «Лучше в обычной больнице провести за ночь три операции, чем тут кувыркаться!» — подумал он и дотронулся до царапины на щеке.

Роженицы, часика три все-таки поспав и потом позавтракав, тоже начали собираться по домам, несмотря на то что в контракте был предусмотрен еще и отдых в течение трех дней. Им совершенно не хотелось оставаться дольше в этом месте, где накануне с ними происходили такие неприятные события. Темненькая залезла под кровать и достала оттуда зашвырнутый вечером телефон.

— Что же теперь с Сашкой-то будет? — совершенно другим голосом, вовсе не таким, как говорила с ним накануне, ласково проворковала она и даже немножко всплакнула. — Он не виноват, он просто разволновался! — все повторяла она.

Блондинка все так же молча расчесывала ужасно спутавшиеся длинные волосы. Потом они стали собирать свои сумки. Акушерка зашла к ним в комнату и принесла медицинские справки. При виде ее девушки дружно передернулись.

— Хошь храните, хошь в туалет с ними сходите! — по-свойски сказала акушерка и положила бумажки на тумбочки.

101
{"b":"25942","o":1}