ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Алло! — отозвался равнодушный сонный голос.

Азарцев все это время спал. А когда не спал, лежал в одном и том же положении на диване, не зажигая света, прокручивая в воображении картины своей жизни.

— Дерьмо! Какое все дерьмо! — говорил он, снова засыпал и видел перед собой то маленькую Олю, то молодую Юлю, то еще красивую Тину, то родителей, то каких-то малознакомых людей. И все время виделось ему, что шаг за шагом он делает какие-то неверные поступки, совершает ошибки и все люди начинают быстро отодвигаться от него, удаляются, удаляются и совсем исчезают.

«Сначала умерли родители, потом исчезла Тина, погибла Оля. Я — дерьмо!»

В это время и зазвонил телефон, и после молчания в трубке раздался сбивчивый голос. Он даже вспомнил имя тетки, звонившей ему сейчас, но называть ее по имени-отчеству не стал. Она сбивчиво рассказала ему про деньги и попросила прощения.

— Мне это уже глубоко безразлично! — ответил он ей и бросил трубку.

Телефон зазвонил снова.

— Какого черта вам нужно? — спросил он, думая, что это опять та тетка. Но это была его бывшая пациентка. Аня Большакова продолжала делать новогодние поздравления.

— С наступающим Новым годом, дорогой вы мой человек! — ласково пропела она и рассказала Азарцеву, что он почти сам Господь Бог, ибо может сделать из ничего такие распрекрасные носы, глаза и уши.

«И животы, и груди… И много еще чего», — хотел добавить Азарцев, но промолчал, потому что и эта похвала была ему теперь безразлична. Чуткая пациентка перешла к тому, как замечательно он помог лично ей и что теперь с ее прекрасным носом она играет премьеру, на которую приглашает его, и Азарцев, совершенно не вникая в суть того, что она говорила, поздравил ее с успехом.

— А знаете, доктор, — вдруг кокетливо сказал ее голос на другом конце провода, — ведь у нас с вами есть общие знакомые! — Аня в течение вечера уже выпила несколько бокалов шампанского, и по мере того, как уменьшался список ее знакомых, голос ее становился все более кокетливым, а мозги работали все хуже. Сейчас она напрочь забыла об обещании, данном когда-то Тине.

— Следуя Ветхому Завету, все мы дети одного отца, — вяло сказал Азарцев и хотел отключить связь, но пациентка быстро продолжила:

— Но что интересно, и меня и ее оперировали в одно время!

— Кого? — совершенно без всякого интереса спросил Азарцев.

— Так Валентину же Николаевну! Вы разве не знали? — восхищенно заорала пациентка, в восторге оттого, что она приносит такую потрясающую весть.

— Тину? — недоверчиво спросил Азарцев.

— Ну да! Она же была при смерти!

— Я думал, она уехала к мужу, — пробормотал Азарцев.

— Да что вы! — заверещала пациентка. — Это просто так говорили родственники, чтобы лишние люди не таскались в больницу, не утомляли ее!

Азарцев положил трубку.

«Она была при смерти, а я сидел и решал какие-то идиотские вопросы! — сказал он. — Так же, как с Олей. Я занимаюсь черт знает чем, а они умирают. Умирают все! Какое же я дерьмо!» Он включил свет и прошел на кухню. Спиртного в доме больше не было. Пустые бутылки угрожающей батареей стояли у раковины. Азарцев надел поверх тонкой майки куртку и без шапки вышел из дома.

«Если выпить сразу три бутылки водки, — сказал он себе, — то можно отравиться наверняка. И это очень удобно! Это надо претворить в жизнь как можно скорее и больше уже никогда не мучиться!»

Теоретически Азарцев все рассудил правильно, кроме одного. Он не мог себе представить, до какой степени вид человека в майке зимой с тремя бутылками водки под мышкой эпатирует местное население. Он еще смутно мог вспомнить, что первую бутылку выпил с каким-то типом в подворотне прямо возле винного магазина; потом припоминалась ему какая-то легкая, невсамделишная потасовка; потом то, что он кому-то горько жаловался на жизнь, и его куда-то посылали, и он куда-то ехал, кажется, на метро. Дальше же все было затянуто мраком.

До наступления Нового года оставалось пятнадцать минут. Тинины животные мирно спали. Сама Тина постелила новое постельное белье и надела новую пижаму. В хрустальный бокал она налила сока, порезала апельсин, яблоко и стала ждать, когда стрелки часов застынут на времени «Ч». Тут опять позвонили в дверь.

«Барашков напился и приволок Людмилу встречать Новый год!» — решила она и со вздохом пошла открывать, накинув поверх пижамы платок.

Привалившись к дверному косяку, перед ней с самым идиотским видом, с пьяной улыбкой на лице переваливался с носков на пятки, придерживаясь за дверь, Владимир Азарцев. Тина так удивилась, что некоторое время стояла раскрыв рот.

— Последнюю бутылку украли! — неожиданно сказал он самым доверительным тоном. — Не знаю кто! Какие-то сволочи! — Азарцев растерянно развел руками и стал выворачивать карманы, показывая, что бутылки действительно нет.

Тина все еще молчала, не зная, что сказать.

— Нет, и все тут! Я не вру! — пояснил положение Азарцев и жалобно икнул.

Тина молчала.

— Без водки не пустишь? — спросил Азарцев. — Тогда каюк! Обратно к магазину мне уже не добраться!

— Входи, — наконец смогла вымолвить Тина и втащила его в коридор. Куртка у него была расстегнута, и она увидела, что под ней только майка.

— Послушай, а как же насчет фермента алкогольдегидрогеназы? — сказала она.

— Тина! — воскликнул Азарцев. — Ты интеллигентный человек?

— Наверное, да. — Она на мгновение задумалась, так ли это.

— Тогда не надо! Ничего не надо говорить! — горестно стал он качать головой. И вдруг, потеряв равновесие, быстро подался вперед, так что она еле смогла задержать его в падении.

Остановился он уже посреди комнаты. Сеня недовольно привстал на передних лапах, оскалив клыки.

— О-о! Собачка! Друг! Прости, что потревожил! — Он протянул вперед руку и, упав на четвереньки, попытался доползти до сенбернара. Тот угрожающе заворчал. — Тина, можно я с ним рядом посплю? Вот здесь, прямо на коврике! Подвинься, собачка, а? — вежливо попросил он.

Сеня, как все собаки, от природы не любил пьяных. Но, во-первых, прежний хозяин довольно часто приходил под утро навеселе и тогда от него так же пахло, как и от этого человека, а во-вторых, Сеня понимал, что совсем недавно он и сам был здесь только в гостях. Он отвернул морду в сторону, но Азарцева не тронул.

— Тоже интеллигент! — понимающе протянул к нему руку Азарцев, но, не дождавшись ответа, стал вытягиваться на коврике поудобнее.

— Володя! — сказала Тина и посмотрела на часы. — Вот сейчас наступил Новый год! Я тебя поздравляю! И давай ты разденешься и ляжешь на диване как человек.

— Тина! — прошептал Азарцев. — Вот этого не надо! Я больше не человек. Я три недели не мылся. Я не ел. И не спал. Я только пил, Тина. От меня несет как из помойки. — Он на секунду приподнялся и как-то искоса взглянул на нее. — А ведь я думал, ты к мужу уехала!

— Молчи, — ответила она. — Я все знаю.

— И про Олю?

— И про Олю.

— Тина! — Азарцев встал на колени. — Скажи мне, за что? Почему в первую очередь уходят самые любимые?

— Вот это мне неизвестно, — ответила Тина. — Так уж получается. Никто не виноват.

— Тина, я посплю.

«Чем бы его укрыть?» — подумала Тина и достала из шкафа старый плед.

— Не надо, я в куртке, — сказал Азарцев и закрыл глаза. Через секунду он снова открыл их. — Ну что за страна! — громко возмутился он. — Невозможно донести до дома три бутылки водки! — И он крепко заснул.

«Слава Богу, что не дали донести!» — подумала Тина. Она забралась в постель, выпила свой сок, съела апельсин, яблоко и огляделась по сторонам.

Спал в своей клеточке мистер Ризкин. Спал на коврике у ее ног сенбернар Сеня. Рядом с ним, с лицом совершенно больного, но успокоившегося человека, вытянувшись в струнку, как солдат, спал Володя Азарцев.

«Ну вот! Это и есть мое счастье!» — подумала Тина и выключила свет. Через минуту она уже крепко спала, и ей снился прекрасный сон: зеленый луг, полный весенних цветов, а над ним — порхающие бабочки. И она — с букетом цветов, в невесомом розовом платье — быстро идет навстречу Азарцеву; а впереди нее, дружно помахивая хвостами, бегут рядом, высунув от жары влажные языки, сенбернар Сеня и ее старый друг, черно-белый колли Чарли.

122
{"b":"25942","o":1}