ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Колой бы теперь запить! — машинально подумал Ашот. И с удовлетворением констатировал: — А прав я был, когда говорил Сусанне про этот магазин на Сухаревской!» И, насытившись, он смахнул с колен крошки и неожиданно для себя выскочил из троллейбуса у Крымского моста.

Дождь к тому времени уже перестал полоскать Москву (сколько же, в конце концов, можно!), и телефон-автомат, призывно отворивший дверь на углу, оказался не занят. В общем, жизнь теперь показалась Ашоту не такой уж плохой. «Люди едут в отпуск в Париж, ну а я приехал в Москву! И нечего устраивать истерики!» — показал он себе кулак и, вставив в прорезь автомата карточку, снова стал ждать ответа на призывные длинные гудки.

В океане проводов, в тишине между гудками вдруг что-то щелкнуло. На другом конце сняли трубку, и раздался знакомый голос жены Барашкова.

— Люда, это я, Ашот! — с наслаждением сказал он по-русски и некоторое время растроганно слушал радостные восклицания. — Да, прилетел сегодня утром. Аркадий дома? Звоню, звоню, а вас все нет как нет!

— Он не вернулся еще из больницы, — сказала Людмила. — Но позвонил. Что-то случилось с Тиной, вашей бывшей заведующей, и он сейчас там. Я тоже собиралась съездить, но пока там всем не до меня. А ты приезжай скорее к нам! Аркадий все равно позже вернется домой. Здесь все и расскажет. Адрес-то помнишь?

— Конечно, помню, — ответил Ашот. — Но ты не хлопочи. Я приеду попозже.

— Туда собрался, что ли? — закричала Людмила. — Ты что? Вы разъедетесь! Запиши тогда сотовый! — И пока он записывал, а она диктовала цифры, Ашот будто увидел, как укоризненно она качала головой. — Справятся и без тебя, не дури! Приезжай лучше к нам, — повторила приглашение Люда. — Тоже мне, только из Америки — и сразу в больницу! Зачем я только тебе сказала!

— Людмила, дорогая, увидимся! — закричал ей в ответ Ашот и, выскочив на дорогу, стал будто в лихорадке искать частника. «Как такси не было, так и нет!» — ругнул он мимоходом московские власти, но потом, довольно быстро остановив машину, враз успокоился и стал подробно объяснять, как найти дорогу в больницу.

13

— Боже мой, откуда такой сахар в крови? — Мышка держала в руках распечатку биохимического анализа. — Сахар в крови, кетоновые тела в моче. Цифры ужасающие. Неужели это диабетическая кома? — Она посмотрела сначала на Барашкова, а потом на Дорна.

Лампы в ординаторской, как всегда по ночам, жужжали громче обычного. Когда на улицах переставали ездить машины и гасли огни в окнах близлежащих домов, больничный корпус оставался единственным островом жизни в лабиринте пустынных ночных улиц. Поблизости не было ни ресторанов, ни клубов, только панельные дома, пустыри, закрытые на ночь магазины. И Маше всегда казалось по ночам, что настоящая жизнь рождается, копошится и умирает именно здесь, в больнице.

Владик Дорн сидел за «компьютером и щелкал мышкой, быстро и внимательно просматривая картинки внутренних органов. Барашков курил, отвернувшись в темноту окна.

Голос Марьи Филипповны сейчас уже не был таким робким и тихим, как раньше, но в трудные минуты она по привычке как за спасением обращалась к Барашкову. Если бы рядом с ней была Тина, она повернулась бы со своим вопросом к ней. Но Тина сейчас ответить ей не могла, она неподвижно лежала в палате неподалеку. Хорошо уже хотя бы то, что ее удалось вывести из комы. В подключичную вену была поставлена трубка, в которую постоянно подавались растворы и лекарства, поддерживающие кровообращение и дыхание. Сюда же ввели снотворное, и пока что Тина спала. С тех пор как ее доставили в отделение врач «скорой помощи» и Барашков, прошло около шести часов.

— Вон сидит специалист, — отозвался Барашков, — пусть все тщательно проверяет по органам, потом будем решать. — По тому, как он тщательно разминал в пепельнице окурки многочисленных, друг от друга прикуренных сигарет, Мышка видела, что Аркадий Петрович сильно волнуется.

«Хорошо, что Владик спокоен, — думала она. — У нас с Барашковым сейчас преобладают эмоции, страх. Когда речь идет о близких людях, у врачей часто теряется способность продуктивно соображать. Пусть хоть Владик спокойно смотрит в свой компьютер. Сейчас он изучает данные ультразвукового исследования. Не надо его торопить, отвлекать».

— У меня от вашего дыма голова раскалывается, — сказал Дорн Барашкову, отрываясь наконец от экрана и принимая более свободную позу. — Тысячу раз просил вас не курить здесь!

Аркадий открыл было рот, чтобы ответить, но Мышка опередила:

— Умоляю вас, перестаньте! Для пользы дела!

Барашков выкинул сигарету, смолчал. Взял у Мышки листок с анализами. Уже в пятый раз машинально просмотрел его. Он знал эти показания наизусть. Кое-что в них было ему непонятно.

— Вот смотри, — показал он Мышке. — Здесь, здесь и здесь. И уровень гормонов. Такое сочетание на диабет не похоже. Здесь что-то другое.

— Но что? — Взгляд у Мышки опять стал беспомощным, как два года назад, когда она в качестве клинического ординатора, подражая Тине, держала за руки всех больных.

— Что-что, — ворчливо ответил Барашков. — Знал бы, что в прикупе лежит, можно было бы и не работать! Больно ты быстрая. Не знаю пока! — Он с яростью стукнул кулаком по спинке стула. — Спасибо, что хоть с головой у Тины все в порядке.

Дорн передернул плечами.

— Рано радуетесь, — сказал он, откинувшись в кресле и начав в своей любимой позе раскачиваться на стуле. — Голова тоже еще не все.

Мышка, почувствовав, что он что-то нашел, раскопал, подсела к нему ближе за стол. Прическа у нее растрепалась, лицо осунулось, но она, совершенно забыв обо всех этих пустяках, напряженно стала всматриваться в черно-белые картинки компьютера.

«Как он быстро разбирается во всем этом! Как решительно он водит по экрану стрелкой, указывая проблемные места, — с восхищением думала она про Дорна. — Он настоящий специалист!»

Барашков, который в компьютерной диагностике не понимал ни черта, тоже подошел к столу, рассеянно почесывая рыжеватую голову.

— Ты не пугай раньше времени! — сочным баритоном проговорил он. — Если нашел что, скажи! А что цену себе набивать!

— При чем тут цену? — презрительно улыбнулся Дорн и стал менять на экране картинки, отыскивая необходимую. — Он довольно быстро нашел ту, что искал, запомнил изображение и включил принтер. Через несколько секунд на божий свет появились чуть влажные картинки с экрана, отображенные на бумаге. Владик стал делать на них пометки, понятные ему одному. — Смотрите сюда, вот в этом ракурсе и вот в этом. То, что с головой у вашей коллеги все нормально, еще ни о чем не говорит! — обращался он больше к Мышке, чем к Аркадию. — Вот видите тень возле верхнего полюса почки? С этой стороны есть, а с этой нет. С этой стороны надпочечник меньше обычного, а с этой — гораздо больше, и вот здесь имеется подозрительное уплотнение.

— Ну да, — неуверенно отозвалась Мышка. А Барашков даже не стал притворяться, что что-то видит. У Дорна своя специальность, у него — своя. Каждый должен делать то, что знает.

— Что за тень? — спросил он у Дорна, но прежде, чем тот ответил, Барашков уже понял все сам.

— Вероятнее всего, разрастание из мозгового слоя надпочечника, но может быть, и смешанного происхождения: из мозгового и из коркового.

— Опухоль? — ахнула Мышка.

— Опухоль, — сказал Дорн с удовлетворением искателя, наконец нашедшего предмет своих длительных поисков. Он с искренним интересом рассматривал картинки то так, то сяк. — Опухоль! — зафиксировал он. — Сравнительно небольшая, достаточно плотная, с довольно четкими контурами.

За компьютером Владик преображался, становился искренним, без налета хитрости, присущей ему, когда он обращался к женщинам. Исчезал его вкрадчивый и слащавый тон, который сам Владик считал неотразимым, в голосе преобладали естественные ноты, без противного жеманства, которое Мышка терпеть не могла. Она и любила Владика больше всего таким, каким он был сейчас — деловым, грамотным, без налета пошлости. Несмотря даже на то что за компьютером Владик не обращал на нее никакого внимания и уж совершенно точно, она знала это наверняка, не думал об их отношениях.

49
{"b":"25942","o":1}