ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A
Ганса сусал гал болохогуй,
Ганса хун хун боло-хогуй.
Нюуртаа алтан, нюргандаа халтан.
Сагайнгаа ерэхэдэ, сакханшье хайладаг.
Гахайкхаа халюун булган турэ хэгуй,
Тэнэгкхээ сэсэн угэ гарахагуй.

Минуты три ничего не происходило. И потом еще две. Я уже даже решил, что обманула меня окаянная ведьма, и начал перебирать варианты страшной мести.

Но тут началось.

У обочины резко остановилась убитая «четверка», из нее выполз и заспешил в мою сторону самый обычный дачник – бодрого вида дедуля-пенсионер. Подошел, осмотрел меня с ног до головы, а потом с головы до ног, стянул с головы картуз, вытер им пот со лба и попросил:

– Водичкой, солдатик, не угостишь?

Попросил вроде вежливо, но так, что не откажешь.

– Ты сюда дай, я же в круг не могу сунуться, – проворчал он, когда я протянул бутылку. – Понимать должен.

Выставив бутылку за трос, я поприветствовал духа:

– Сайн байна, Зармаиг.

Он высосал всю воду, швырнул пустую бутылку в круг, только после этого сказал:

– И тебе наше с кисточкой.

– Соизволил все же.

– Ты, солдатик, такую сейчас чушь порол, что мертвого бы поднял.

– Духи не бывают мертвыми, – возразил я. – И живыми – тоже.

Зармаиг спорить не стал, зато спросил:

– А чего, солдатик, ты так на меня смотришь?

– Как? – не понял я.

– Как-как. Как молоденькая санитарка на оторванную ногу. Вот как.

– Медиума странного ты, Зармаиг, для разговора выбрал, вот и удивляюсь.

– Медиум как медиум. Что ехало, то и приехало. Говори, чего хотел. Забот полон рот, да и этого вот дома ждут.

– Хочу расспросить тебя об этом вот безобразии, – выпалил я и махнул рукой в сторону раскуроченной сосны.

– Ну давай спрашивай, – разрешил Зармаиг. – Только учти, вызванному духу можно задать только три вопроса. Таков обычай. Не я придумал, не мне отменять. У тебя осталось два.

– Почему два?

– Уже один.

Я аж крякнул от обиды. Надо ж, думаю, быть таким бестолковым. И, боясь еще раз дать маху, поторопился спросить:

– Из-за чего парень с трассы слетел?

– Птица в стекло врезалась, – ответил Зармаиг. – Здоровая такая. Шмяк – и дело сделано!

– А что за птица?

Дядька пожал плечами, дескать, знать-то знаю, солдатик, да только не скажу, вышел твой лимит.

– И на том спасибо, Зармаиг, – как можно вежливее поблагодарил я.

Давить не стал. Подумал, что давить на духа стихий – все равно что дикобраза пугать, стащив с филейной части шаровары.

– А вот это верно мыслишь, – похвалил меня дух за здравомыслие и отпустил на волю использованного им в качестве медиума дачника.

Дядька будто очнулся, огляделся и, ни слова мне не сказав, покатил с холма к машине.

Он так ничего и не понял.

У Гребенщикова Бориса Борисовича в одной песне есть такая строчка: «Но кто знает, что он провод, пока не включили свет?» Точно подмечено. Только стоит, пожалуй, добавить, что вряд ли провод вспомнит, что он был проводом, когда свет отключат.

Дядька отчалил, и я тоже задерживаться не стал: скоренько собрал вещички, привязал к нижней ветке березы предусмотрительно снятую с антенны георгиевскую ленту и поспешил к болиду.

Сорвавшись с места, начал вспоминать, видел или не видел в салоне разбитой «тойоты» останки птицы. Я ведь каждый квадратный сантиметр там просмотрел и ощупал.

Нет, не видел.

Никаких перьев и никакого пуха. Пятна крови – да. Полным-полно. Быть может, какие-то из них и от птицы. Только пойди без экспертизы разберись, где там человеческая кровь, а где птичья.

Честно говоря, не очень мне верилось, что обычная птица могла пробить такую дыру. Не стальной же она была, в конце концов. Птица – не снаряд. И птица – не снаряд, и «тойота» – не самолет. Скорости у них не те.

Прикинул: может, врет Зармаиг? Или ошибается?

Только врать духи не умеют, а ошибаться не могут. Дух – сущность запредельная, не дракон и не человек – не свойственно ему ошибаться.

Напрашивалась мысль, что птица была на самом деле, но только была на самом деле не птицей.

Да, именно в таком путаном виде пришла ко мне в голову эта здравая мысль. Я тут же принялся вытаскивать ее из болота слов на чистую воду, но тут раздался сигнал телефона. Пришло sms от Альбины.

«Я ненавижу тебя, мой любимый гад» – высветилось на экране.

Она ничего не могла с собой поделать.

Я тоже ничего не мог с собой поделать. Я ее не любил. Не люблю. И никогда не полюблю. Я не умею. Я дракон.

Только успел отослать Альбине фото лежащих на заднем сиденье хризантем, как вышла на связь Лера.

– Шеф, у нас проблема, – сдавленно сказала она.

– Опять соседи сверху затопили?

– Нет, шеф. – Лера перешла на тревожный шепот (я даже представил, как она прикрывает трубку ладошкой). – Тут у нас… Не знаю, как сказать.

– Не парься, скажи как есть.

– Короче, шеф, у нас непрошеные гости.

– Кто такие?

– Не знаю. Не представились. Три дядечки мрачного вида. Два качка и один ботаник прилизанный.

– Бандиты, что ли?

– Бог их знает, шеф. Но ведут себя по-хозяйски. Прошли нагло в кабинет, расселись, кофе затребовали. Хамы.

– А чего хотят?

– Сказали, чтоб вас вызвала.

– Это все?

– Все.

– А чего тогда напряглась?

– Напряжешься тут. Я когда кофе им принесла, услышала…

Лера замялась.

– Разговор по матушке, что ли? – предположил я.

– Да нет. Один из качков сказал: «Если встанет в позу, наклоним». Это он про вас, шеф.

– Думаешь?

– Ага, шеф.

– Лера, ты, главное, ничего не бойся.

– А я и не боюсь.

– Вот и молодец. – Я глянул на часы. – Через двадцать минут буду. Сможешь продержаться?

– Ага, шеф.

Бандиты или менты? – задумался я, потом решил, что разницы нет, и надавил на газ.

Вопреки моим ожиданиям Лера выглядела молодцом. Никакой паники. Сидела на своем рабочем месте и, заложив ногу на ногу, трещала по телефону.

– Новая версия – лажа какая-то, – убеждала она своего собеседника. – Тормозит ужасно. Просто ужасно. Дает девяносто процентов нагрузки на камень. Точно говорю. А когда закрываешь, все равно торчит в системе. Приходиться убивать вручную.

35
{"b":"25949","o":1}