ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Но Кремль отказался поддержать идею Лукашенко. Видимо, для Ельцина гораздо важнее было то, чтобы Запад не отказался от финансовой поддержки его режима.

Ельцин думал о себе.

Лукашенко думал о Белоруссии и России.

Судя по всему, даже через два года после вывода последней ядерной ракеты с территории его республики, Александр Григорьевич не оставил намерений самостоятельно использовать «ракетный фактор» в противостоянии рвущемуся на восток НАТО. Минобороны Белоруссии провело инвентаризацию стартовых площадок бывших частей РВСН (к тому времени была взорвана только одна из 81 площадок ракет СС-25). Как только такой сценарий развития событий пошел не по американскому варианту, штатовцы запаниковали. Помощник министра обороны США Эдвард Уорнер докладывал начальству: «Несмотря на многочисленные попытки, мы не смогли добиться от руководства Белоруссии доступа к этим стартовым площадкам и начать работы».

Меня часто поражала наглая самоуверенность, с которой американцы уже долгое время хозяйничали не только в Белоруссии, но и во всех бывших республиках СССР. Они напоминали мне чем-то «новых русских», которые регулярно появляются на Тверской, чтобы купить себе подходящую проститутку. Наличие толстой пачки баксов не допускает и тени мысли о том, что желающие потрахаться могут получить по зубам. Но кто сегодня будет отрицать, что многие десятки политиков СНГ уже долгое время с готовностью ложатся под штатовцев?

Тут стоит вспомнить, что уже в начале 1992 года по рекомендации американской стороны Станислав Шушкевич настоял на том, чтобы Москва вывела с территории Белоруссии тактическое ядерное оружие. Уже 27 апреля того же года оно было полностью передислоцировано на территорию России.

В то время Шушкевич в интервью американскому телевидению рапортовал:

— Белоруссия намерена ускорить и вывод стратегических вооружений со своей территории.

И далее высказывался в том смысле, что, мол, наличие оружия массового поражения на территории республики «создает угрозу ее национальной безопасности».

За такие интервью американцы обычно отваливали крутые баксы.

Лукашенко — не Шушкевич. Не допустив американских специалистов к стартовым площадкам, белорусский президент еще раз доказал, что намерен проводить политику, не терпящую чьего-либо диктата. И многозначительно заметил при этом:

— Стартовые площадки Белоруссии не помешают. А оставлять после себя потомкам выжженную, искореженную землю мы не будем.

В Москве смотрели на это по-разному: одни с паническим страхом, другие — с тихим восторгом.

За 30 лет службы в армии я чаще всего бывал в командировках в Белоруссии. Остались теплые воспоминания. Добрый и трудолюбивый народ. А сейчас у меня такое впечатление, что по рукам, которые Белоруссия и Россия протянули навстречу друг другу, кое-кто на Западе и в России пытается усиленно бить дубиной.

Мне и без совсекретных документов разведки давно известно, что интересы Запада и белорусских националистов тут совпадают — не дать возродиться братству народов.

К сожалению, жесточайший кризис в экономике обеих стран, недостаток финансовых средств, необходимых для их обороны, а также мощное воздействие белорусских националистов на правительство в Минске и боящихся «возрождения СССР» демократов в Москве сильно сдерживали восстановление естественного порядка вещей в отношениях двух братских славянских государств и их оборонной сфере.

Но генное стремление русских и белорусов навстречу друг другу не могли остановить никакие кризисы и провокационные восклики о восстановлении «великой империи».

В российском Генштабе мало кто сомневался, что это лишь дело времени.

* * *

…Однажды я сопровождал двух немцев, генерала и полковника, которые по договоренности с Минском решили нанести визит в Белоруссию. Белорусы решили показать германцам Хатынь. Был теплый и светлый летний день, когда гости и хозяева небольшой группой двинулись по ухоженной дорожке к центру мемориала. Впереди, у самой стежки, размашисто орудовал звонкой косой дюжий мужичок.

Когда мимо него проходили группы экскурсантов, он останавливался и, сняв огромную соломенную шляпу, уважительно кланялся. Но при виде немецкой формы он лишь недобро сверкнул глазами, опустил голову и с каким-то злым, устрашающим напором стал двигаться на нас, широкими, мощными замахами срезая сверкающим на солнце лезвием косы густую зеленую траву.

Немцы перешли на другую сторону дорожки, подальше от грозно поблескивающего в траве лезвия. Набыченный косарь так и прошел мимо нас, не подняв головы. В тишине был слышен лишь густой хруст травяных стеблей и приглушенный звон металла.

Опешивший офицер-белорус, дабы сгладить некорректность момента, хотел что-то пояснить гостям, но немец-генерал тактично сказал ему по-русски:

— Не надо обяснят. Мы все харашо понимайт.

Приятно иметь дело с умными людьми…

* * *

Многие военно-политические идеи белорусского президента находили поддержку в российском Генштабе, но не в Кремле. Когда в Боснии мусульмане и хорваты при поддержке натовской авиации продолжали бить сербов, уже не прислушиваясь даже к самым громким заявлениям Ельцина, в Москву срочно прибыл Лукашенко. Он стал убеждать российского президента хоть что-то сделать для пресечения такого развития ситуации на Балканах. Ельцин лишь пыжился, но на конкретные практические шаги не решался.

И явно раздосадованный такой ситуацией белорусский президент в ответ на это заявил:

— То, что происходит сегодня на Балканах, не могло случиться 10 лет назад, когда Советский Союз выступал гарантом стабильности в мире.

Сегодня этого гаранта нет…

Нельзя было не видеть, с каким огромным упорством Лукашенко прокладывал дорогу белорусско-российской интеграции, терпя постоянные унижения и оскорбления в России и Белоруссии. Этот человек у многих на Арбате вызывал чувство уважения.

Мы прекрасно видели и понимали тайный и явный смысл всех тех идеологических ухищрений, к которым прибегали известные политические силы в Москве, чтобы в уродливом виде представить России и ее армии главу белорусского государства. Чем чаще и нахальнее это делалось, тем большим чувством симпатии российские генералы и офицеры проникались к Лукашенко.

И тем большее чувство стыда испытывали мы за Россию, когда дорвавшиеся до своих микрофонов репортеры-юнцы, брызжа слюной, измывались над президентом дружественного государства.

Он долго терпел. И лишь однажды не выдержал, сказав корреспонденту НТВ:

— Почему вы клюете меня в хвост и в гриву? Ведь ни один из президентов СНГ так не стоит за интересы России?

Еще с весны 99-го российская пресса активно муссировала вопрос о том, какие ходы может использовать Ельцин для того, чтобы продлить срок своего президентства. В скудной обойме таких ходов снова начинала мелькать идея объединения России и Белоруссии. И в Генштабе все чаще поговаривали о том, что кремлевская «семья», ранее весьма прохладно относившаяся к этой идее, начала втихаря подталкивать Б.Н. к ее реализации (ясно, что при этом свита заботилась и о сохранении своего положения при «дворе»).

Частенько наведывавшийся в Кремль маршал Сергеев был хорошо осведомлен о тонкостях закулисных игр и понимал, что закат его карьеры наступит вместе с уходом Ельцина (в отличие от «неадекватного» Бориса Николаевича, наивно верившего в маршальские сказки о военной реформе, в них, кажется, переставал верить уже и тот, кто их сочинял).

За два с лишним года пребывания на посту министра Сергеев хорошо научился улавливать настроения президента и его ближайшего окружения. И он уже знал, что именно надо сказать Верховному, когда тот в конце июня в очередной раз пригласил его в Кремль. Сергеев осторожно высказался о необходимости «объединения вооруженных сил Белоруссии и России в рамках проведенных на учениях операций». Эта приятная, но замысловато выраженная идея Ельцину понравилась.

Великие стратегические думы президента и маршала о будущем России и Белоруссии удачно сочетались с их тайными меркантильными мыслишками о собственном положении во власти.

40
{"b":"2596","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Вдохновляй своей речью. 23 правила сторителлинга от лучших спикеров TED Talks
Я большая панда
И повсюду тлеют пожары
Бизнес для богемы. Как зарабатывать, занимаясь любимым делом
Цель. Процесс непрерывного совершенствования
Судьба на выбор
Дорогие гости
Книга, открывающая безграничные возможности. Духовная интеграционика
Аромат желания